Глава 22

Я, наверное, погибла! Так хорошо быть просто не может. Может, меня сбило машиной, и я лежу где-то на дороге, фантазируя о Кнуте в последние минуты своей жизни? А мама рыдает над моим телом и вызывает скорую…

Мысль о маме отрезвляет, поскольку женщина, что меня родила, не имеет терпения от слова совсем. Если нас не будет слишком долго – минут десять, например, – то она перевернёт всю клинику, но отыщет «зятька».

Неохотно отстраняюсь от Клима, а мужчина смотрит на меня и тяжело дышит.

«Можно, я вот прямо сейчас умру? – увидев в его глазах пламя обжигающей страсти, внутренне молю я. – Счастливее быть просто невозможно!»

Вслух же говорю:

– Пожалуйста, согласитесь на предложение врача и поменяйте гипс на удобные и лёгкие накладки.

Кнут мрачнеет.

– Хочешь уволиться?

– Нет, – отрицательно качаю головой. – Я останусь вашей личной помощницей и невестой столько, сколько прикажете.

Внезапно Кнут ухмыляется так, что у меня едва не подкашиваются ноги.

– Заметь, я тебя за язык не тянул. Не угрожал и не пользовался служебным положением. Ты же помнишь, что устная договорённость обладает юридической силой?

– Разумеется, – не отрывая от него пожирающего взгляда, киваю. – А теперь прошу, присядьте, я позову доктора, а потом вернусь в вашу палату и успокою маму.

– Скажи ей, что мне уже не пять лет, – саркастично хмыкает Клим.

– Свою маму, – с нажимом добавляю я. Вздохнув, всё же решаю предупредить ничего не подозревающего мужчину. – Она будет вести себя не лучшим образом. Заранее извини за это.

– Не извиню, – прищуривается он. – Но уверен, что мы договоримся о размере моральной компенсации, способе и месте… её передачи!

По телу прокатывается волна жара, а сердце заходится в бешеном ритме так, что шумит в ушах.

Как?! Как можно официозом выразить такую дикую сексуальность и невероятную мужественность? Очень хочется компенсировать Кнуту все моральные травмы, которые вскоре нанесёт ему мама, множественным… авансом.

Но вместо того чтобы наброситься на мужчину, я разворачиваюсь и иду к выходу.

Во-первых, Клим всё ещё в гипсе. Не хочется ломать ему всё остальное в порыве неконтролируемой страсти. А во-вторых, я ещё не до конца поверила словам мужчины. Что, если Кнут лишь подтрунивает надо мной в отместку за спущенные при его матери штаны?

– Пряник! – летит вслед, и я оборачиваюсь.

Клим улыбается, и кажется, что солнышко выглянуло из-за туч. Показывая мне загипсованные средние пальцы, продолжает:

– Рад, что кольцо пришлось впору.

Поднимаю руку и смотрю на старинный перстень. Кивнув, задумчиво отвечаю Кнуту:

– Оно потрясающее.

– И очень тебе идёт, – огорошивает Клим. – Никогда его не снимай.

– Никогда? – искренне удивляюсь я.

– Ты же ни разу не брала больничный, – хитро прищуривается Кнут. – Откуда вдруг взялась глухота?

– Я всё прекрасно расслышала, – сухо сообщаю ему и снова иду к двери. Замираю, открыв её, и бросаю на мужчину короткий взгляд. – Но мне хотелось услышать это ещё раз.

На лице Клима вижу выражение, от которого поёт сердце и за спиной появляются крылья. Мужчина не только собирается повторить свои слова, но и готов скрепить их самой сладкой печатью в мире. Но я не могу позволить ему это, ведь минуты тают, и вскоре моя мама развернёт полномасштабную деятельность.

Беду легче предотвратить, чем потом ещё десять лет слушать анекдоты о том, что случилось. И я выскакиваю из кабинета врача, едва не сбив с ног его самого. Кажется, Калинин некоторое время топтался у собственного рабочего места, не решаясь входить, и это наводит на страшную мысль.

Что, если во время поцелуя я потеряла счёт времени?

– Доктор! – хватаю его за руки. – Прокурор согласен поменять гипс на пластиковые накладки.

– Вы его уговорили? – радуется Калинин и трясёт мои руки. – Спасибо!

– Это я вас благодарю, – отвечаю вежливо и добавляю для верности: – А теперь, простите, но мне пора бежать, чтобы в VIP-палате не прибавилось пациентов.

Мужчина растерянно моргает, а я бегом несусь по коридору, распугивая редких работников клиники. Сориентироваться трудно, и когда я понимаю, что заблудилась, замечаю фигуру Вадима, который что-то шепчет на ушко очередной красотке. Хватаю его под локоть и увожу в сторону.

Девушка окидывает меня высокомерным взглядом и фыркает:

– Сразу бы сказал, что женат!

– Нет, нет, – пытается вырваться водитель, но моя хватка крепкая, как у мамы. Сдавшись, водитель с жалким видом ворчит: – Ладно бы утешила меня после этого. Так дождёшься от тебя!

– Я тебя утешу, – обещаю Вадиму, и мужчина расцветает в улыбке. А я добавляю: – Прокурору сегодня снимут гипс и выпишут. Ты рад?

Надувшись, тот бурчит:

– Безумно.

– Тогда проводи меня к VIP-палате, – нетерпеливо требую я. – Стоит поспешить и обрадовать Ульяну Михайловну… Если она ещё жива.

– А что с ней? – пугается Вадим и спешит вперёд, показывая мне дорогу.

– Не что, а кто, – вздыхаю и отвечаю: – Мои родители с ней. Забыл, как они нас едва не поженили прямо во дворе?

Мужчина крупно вздрагивает и зачем-то трёт шею.

– Едва вырвался. Да, надо спешить. Прибавь шагу, Пряник!

Но оказывается, уже поздно.

Я понимаю это, стоило лишь войти в VIP-палату.