Глава 28

– Почему? – слышу вопрос.

Вздыхаю, погружённая в свои мысли, бормочу:

– Все это говорят. Он прокурор, а я толстушка.

– И с каких пор тебе не всё равно, что думают другие, Пряник?

Замираю на ходу и, подняв голову, смотрю на прокурора. Клим тоже останавливается и, заложив руки за спину, смотрит на меня со знакомым прищуром. Сердце совершает кульбит, с губ срывается вопрос:

– Сколько времени вы наблюдаете за мной?

Наверное, он заметил, как я выхожу из ресторана, когда спешил присоединиться к своей матери и её протеже Аллочке. К сожалению, я не могу точно сказать, что именно из своих мыслей произнесла вслух, но даже последней моей фразы достаточно, чтобы провалиться под землю от стыда.

Но Клим добивает меня, признавшись:

– С момента, когда ты остановила мотоциклиста.

У меня шире распахиваются глаза.

– Что?!

– Не заметила? – ухмыляется Кнут. – Моя служебная машина стояла в крайнем ряду. И когда ты оседлала мотоцикл, я велел Вадиму включить проблесковый маячок и ехать по обочине.

– Вы воспользовались служебным положением? – ещё сильнее изумляюсь я. – Ради меня?

– Я переживал, что ты пострадаешь, – серьёзно отвечает Клим. – Хоть понимаешь, как это было опасно?

– Конечно, – тушуюсь. – Мотоциклист сообщил, что его байк не рассчитан на такой вес.

– Глупышка, – закатив глаза, вздыхает Кнут и… неожиданно обнимает меня, прижав к себе. – Я говорю о правилах дорожного движения! Мотоциклист должен был двигаться в общем потоке, соблюдая разметку, а не мчаться между машин. Если бы кто-то открыл дверь или резко попытался перестроиться в другой ряд, ты могла разбиться!

– Действительно, – бормочу, тая в его объятиях. Утыкаюсь носом в широкую грудь Клима и наслаждаюсь ароматом любимого мужчины. – Я не подумала об этом.

– А надо было, – сердится прокурор, но при этом нежно гладит меня по голове. – Чем были заняты твои мысли?!

– Вами, – честно отвечаю, потом спохватываюсь и, отстранившись, быстро поясняю: – Дело в том, что дочь подруги вашей мамы следила за вами…

– Я знаю, – перебивает он.

– Как? – распахиваю глаза.

– Саша заметил, как ты вьёшься вокруг Аллы, и решил узнать зачем, – улыбается Клим. – Его очень позабавила ваша выходка, а вот меня – нет. Ты же понимаешь, что натворила?

Спина холодеет, и я опускаю голову.

– Я готова ответить за свой проступок.

– Верно, – хмыкает он и ледяным голосом продолжает: – Думаю, тебе грозит пожизненный срок за кражу…

Наклонившись, шепчет:

– Моего сердца.

Выпрямляюсь и смотрю на мужчину во все глаза.

– Что, простите?

Кнут улыбается и качает головой.

– Я и понятия не имел, что нравлюсь тебе настолько, чтобы пойти на нечто подобное… Казалось, ты терпела моё присутствие и игнорировала все попытки сблизиться с тобой. Была спокойна и холодна, даже когда я сгорал от страсти. Ты обвела меня вокруг пальца, Пряник. Ты прирождённый адвокат!

– Спасибо за комплимент, – отвечаю я.

– Ну вот, опять, – прищуривается он и, наклонившись, шепчет: – Я сказал, что сгорал от страсти, а ты отвечаешь дежурной фразой. Сестра говорила мне, но я не верил, что интересую тебя.

– Мне она сообщила, что я похожа на вашу бабушку, – жалуюсь, но тон снова звучит официально. – Я решила, что вы были добры ко мне именно по этой причине.

– Что? – расширив глаза, фыркает мужчина и вдруг щёлкает меня по носу. – Да как такое в голову пришло? Ты мне просто понравилась, Пряник. Без всяких причин. Так бывает!

– Вы говорите правду? – не верю.

Он кивает и задумчиво продолжает:

– Сначала я пожалел, что согласился на предложение взять тебя вместо сиделки. Но твоя неуклюжесть не раздражала, а забавляла. А когда понял, что хочу тебя, было уже поздно.

Разводит руками и виновато улыбается.

– Влюбился как мальчишка!

– То есть, – прищуриваюсь, – поэтому вы избавились от меня?

Он тяжело вздыхает и признаётся:

– Я не заметил ни одного признака, что нравлюсь тебе. Даже когда мы поцеловались, у тебя было такое лицо…

– У меня всегда такое лицо! – с лёгкой обидой обрываю его. – Папа говорит, что это из-за мамы, поскольку она актриса и говорит телом. А я стала её полной противоположностью. Но я тоже чувствую! Схожу с ума от тоски по вам и плачу ночами в подушку. А ещё…

Он подаётся ко мне и, обняв, прижимается губами к моим. Сначала нежно, потом страстно и властно, целует так, что обрывается дыхание и земля уходит из-под ног. Я таю в объятиях Клима, и все мои претензии к нему исчезают без следа.

Мужчина отстраняется и шепчет:

– Прости, Пряник. Я такой дурак!

– Какой? – выдыхаю с любовью к этому непостижимому мужчине.

– Безмерно счастливый!