Глава 44

– С тобой всё в порядке? Чего застыла? – князь горных хребтов разглядывал меня, насмешливо склонив голову набок. Что ж ему, всевластному, не спится в такой ранний час?!

– Простите, Ваше Величие, – низко склонила голову, как знак уважения, вряд ли традиции наших княжеств разнятся настолько, чтобы… Чтобы сильного мира сего волновала какая-то простолюдинка? Неспешно попятилась назад, и чуть не оступилась, когда услышала его чуть хрипловатое:

– Славно тебя Гата подлатала, – склонил голову на другой бок, стряхнул чёрные волосы, что так и лезли в глаза.

– Да уж, словно горшок склеила, – и снова я низко ему поклонилась, не уважения ради, а чтобы спрятаться от пронырливых глаз.

– Склеивают только то, что дорого, – хмыкнул довольно, будто бы ему вообще знакомо то, о чём речь идёт. Сидит себе на горе, да соседей пугает. – Прежде посмелее была.

Сказал, а у меня в душе будто надломилось что-то. Эх, была не была!

– Скажи, княже, Акима казнили? – последнее почти прошептала, до того страшно было вслух сказать, что кого-то из-за меня на смерть обрекли. Айке за детские годы не раз за меня плетью доставалось, но казнь… Казнь – это совсем другое!

– С чего взяла? – нахмурил брови, но отступать уже некуда. Обвела красноречивым взглядом выжженную поляну, развела руками, тут и без лишних слов всё понятно. – Жив он, или ты хотела другого исхода?

И глянул так пытливо, будто сам ответ найти хотел.

– Нет-нет, – поспешно затараторила.

– Не бойся, больше вы с ним не встретитесь.

– Я не… – замолкла на полуслове, ну вот и как его понимать? К счастью или нет, но внимание князя привлёк Ярополк.

Отец Мирославы явился со стороны городских ворот и тут же направился к нам. Отрадно видеть, что мужчин они не запирают в собственных покоях.

– Почему не при деле? – тут же застращал меня княжий советник, едва покончив с поклонами.

– Мирослава на кухню послала за узваром, чувствует себя неважно.

– Ну и чего стоишь? – Ух, до чего строгий и неприятный. Как только у такого пня сухого дочка милая на свет появилась? – Ступай давай.

Я бы и рада, да вот знать бы куда ступать… Хоть прямо под землю перед ними проваливайся. Рассеянно оглянулась по сторонам, заприметила одну из дверей и уж хотела было туда юркнуть с глаз долой, но заметила, как князь Радимир покачал головой и указал пальцем совершенно в противоположную сторону. Благодарно кивнув, я припустила в указанном направлении.

За спиной Ярополк тут же завёл речь о делах важных, государственных, требующих немедленного внимания князя. Чем тише слова его были, тем сильнее был зуд меж лопаток. Кто ж таким взглядом тяжёлым буравит? Обернуться бы, да боязно. Вдруг Радимир? Да с чего бы ему на меня своё время тратить.

Просторное помещение вмещало в себя и кухню и склад, чтобы всё всегда под рукой было. В воздухе витали просто невероятные запахи. В печи румянился свежий хлеб, на вертеле подходило мясо, от аромата которого слюнки текли. И за всем этим великолепием приглядывала лишь одна женщина средних лет. В подчинении у неё были в основном ребятишки, никто не чурался работы, и мальчишки, и девчонки, каждый при деле был.

– Пока господ не накормлю, можешь зря дверьми не хлопать, – едва обернувшись и удостоив мимолётного взгляда, бросила мне кухарка.

– Меня Мирослава послала за узваром, схудилось ей.

Кому здесь больше почёта было: Мирославе ли, отцу её или Радимиру, то осталось мне неизвестным, но тотчас женщина переключилась на мои заботы.

– Что ж за напасть то! – всплеснула стряпуха руками и поспешила вытереть их о передник. Самолично отыскала мне ковш и кувшин с покатыми боками. – Ступай к Тимошке, он покажет тебе, какой посвежее.

В Великолучье мальчишек его возраста загнать нельзя на кухню, одно, знай себе, с лопухами на саблях сражаются, да крапиве бой дают. А этот стоит себе половником машет и не жалуется. Всё у них в горах не как у людей.

Склонилась над чаном дымящим, прикрыв глаза от услады. Ох и ароматный какой узвар! Потянулась к чёрной глади ковшом и замерла, вглядываясь в собственное отражение. Сама на себя не похожа, и всё же славно меня Гата подлатала.

От переносицы паутинкой расползлись белёсые шрамы. Бабушка сказала, что, если мазь использовать исправно, то и от них следа не останется. Поэтому, пока Мирослава в студёной воде в волю плескалась, я советам знахарки следовала, это меня и уберегло, наверное, от сильного озноба. Голова как чугунок ноет, а на своих двоих держаться силёнок всё же хватает.

То, что я сейчас не была похожа на прежнюю рыжеволосую, дерзкую на язык и скорую на руку Агнию, было ясно как день, но была ли я красива? Могла бы в таком обличье хоть кому приглянуться? Или он смотрел на меня лишь из жалости?

Непривычное, словно чужое, отражение грустно улыбнулось.

– Тебе помочь может? – подручный Тимошка глядел на меня почти как на юродивую. Не диво ли, девка рослая, а с ковшом не совладает. – Давай налью.

– Смотри пупок не порви от натуги, – взыграла во мне детская обида. Мальчонка фыркнул, но больше под руку не лез.

Я перелила осторожно ароматное варево в кувшин, поблагодарила старшую стряпуху и вышла. Во внутреннем дворике было пусто. Было бы наивно с моей стороны ждать, что меня дожидаться станут.