Глава 50

– Открывай давай, да поскорее.

– Не уймёшься, я тебе башку проломлю, – огрызнулся дозорный с увесистой дубиной в лапищах.

– Отворяй, говорят тебе. Не узнаёшь, что ли, кто перед тобой? Княжна твоя – Агния Благояровна.

За воротами и из смотровой башенки послышался истерический хохот.

– Топай давай, княжна, – сквозь смех и слезы проговорил незнакомый мне вояка.

– А если так? – Я потрясла в воздухе мешочком, набитым монетами. Их перезвон разом прекратил все насмешки. – Так пропустишь?

– А что, если и правда княжна?

– Ты дурак? Сказано же, похитили её, погубили.

– А если нет, то погубят нас. Особенно, как узнают, что мы её ко двору не показали.

– Давай отведём, а там пусть сами решают?

Думалось стражникам тяжело и медленно, но наконец боязнь расправы и алчность взяла над ними верх и меня не то, что пропустили, но и соблаговоли доставить ко двору.

Я запахнула накидку посильнее, будто это могло скрыть, как дрожат мои руки и ноги. На драконе верхом несколько часов кряду, шутка ли? Ярополк лично доставил меня под Китеж-град. Он же снабдил мешком серебряных монет, но прежде мне пришлось рассказать ему всю правду и ответить на целый десяток каверзных и дотошных вопросов. Но не это было тяжелее всего, а уговорить Мирославу сохранить нашу тайну. Уж хотя бы до возвращения Ярополка.

Прощание наше вышло скомканным и сумбурным. А уж с Ярополком и подавно. Он явно был рад поскорее от меня избавиться, да всё приговаривал, что однажды княжество их уже оказалось на грани вымирания, когда не стало родителей Радимира, и повторения истории он не допустит. В том, что чем дальше я буду от Радимира, тем спокойнее будет его жизнь, он нисколечко не сомневался. Хоть и низко поклонился мне, перед тем как растворился точкой в синем небе.

На улицах Китежа было немноголюдно. Торговля шла вяло и неохотно, оно и неудивительно, если ворота в град до сих пор были закрыты. Что ж, по крайней мере до меня никому не было дела, и мы быстро дошли до княжьих теремов.

– Кого ведёте? – Из-за ворот показался незнакомый солдат. Всё в нём: и лицо, и одежды, и волосы, выдавали не местного.

– Говорит, мол княжна Агния Благояровна.

Дружинник смерил меня недоверчивым взглядом.

– Ожидайте, – бросил перед уходом, неужто желал удостовериться? Странно всё это. И совсем не похоже на папеньку.

Не было его долго. Зато уж как появился вновь, то чуть не бежал нам навстречу.

– Дальше я её сам поведу, – бросил он недовольным таким раскладом дозорным.

– А как же награда? – возмутились было мои провожатые, да дружинник так на них строго зыркнул, что их и след испарился.

– Пойдёмте, Агния Благояровна, вас ждут.

Один дружинник ступал спереди, ещё один замыкал. Словно не княжну, а узницу вели. Путь наш лежал в тронный зал. Казалось, закрой я глаза, всё равно буду знать каждый поворот и каждую ступеньку в отчем доме.

– Вам сюда, – мне указали на дверь и отступили сами.

Наверное, папенька с маменькой сильно сердятся, раз не встречают сами. Я решительно распахнула двери и вошла в зал.

– Отец! – вскрикнула с порога, предвкушая радость от встречи, но отца в зале не было. Ни Благояра, ни матушки Збары. А на троне отца восседал Олег, нацепив на лоб с ложной скромностью ободок из золотой вязи.

– Где? – не успела договорить, как за спиной громко захлопнулись двери, отрезая меня от выхода. Даже вздрогнула от неожиданности. – Где мой отец? Где матушка и сестрица?

Я гнева Радимира боялась и позабыла, что настоящие чудовища здесь обитают и это их стоило бы бояться в первую очередь.

– Слёг Благояр после твоего побега, сильно занемог. А мы уж как могли, помогли успокоиться, – заливался соловьём старший полесский князь, а отцовские бояре стояли, как гусаки ощипанные, и кивали на каждое его слово.

– Сволочь! – выкрикнула сквозь слёзы. – Тебе не поздоровится от твоих деяний!

Толпа подпевал возмущённо ахнула, а Олег зацокал языком:

– Ты не гневи меня, своячина. Нынче я за тебя в ответе и мне твою судьбу решать.

– Мы надеемся на твою справедливость, братец, – ощерился улыбкой Милан, выглянув из-за спины бояр. Тех, кто меня в детстве пестовал, кто на руках держал и мои первые шаги по этому же залу видел. А сейчас каждый словно воды в рот набрал.

– Отведите её в комнату, дверь и окна на замок заприте. А ещё лекаря вызовите, пусть осмотрят её. Неизвестно, что с ней сотворено было.

Довольно заклокотали гусаки-бояре в поддержку милостливого их государя.

Позвякивая ключами при каждом шаге, ко мне приблизился Прохор. Совсем немощным стариком он мне стал казаться, словно пока меня не было лет на сто постарел.

– Уведи её прочь, – поторапливал Олег, пока старик рассматривал мыски своих сапог, словно видел впервые.

– Не позволю, – прошелестел он тихо, как первый ветер по осени. А набравшись храбрости, громче выкрикнул: – Ты узурпатор! Не тебе сидеть на троне Благояровом!

– Да как ты смеешь?! – возопил Олег, слюной собственной давясь иль желчью. – Глупый старик! Мог бы доживать свой век в тепле и достатке, если б не распускал свой грязный язык. В темницу его!

Двое Олеговых наемников под белы рученьки выволокли прочь Прохора и ещё двое двинулись в мою сторону, намекая, что сопротивляться им бесполезно. Мазнув взглядом по притихшему собранию, я добровольно вышла из залы. Не подарю я Олегу такого счастья, как унизить себя прилюдно. Я побуду послушной, покуда не найду сестру и родителей.

Оконные ставни не просто закрыли, а заколотили досками. Так сильно боялись, что сбегу. Во дворе кипела жизнь, словно ничего не случилось, и единственный, кому была небезразлична моя судьба, теперь томился в темнице. Спустя несколько часов, проведённых в одиночестве за самыми страшными и пугающими мыслями, заворочался ключ в двери в моём узилище.

– Айка! – вскочила я с постели, не веря своим глазам, и тут же испуганно отшатнулась. На лице её, на ключицах живого места не было. – Кто так с тобой? Это Олег? – Преисполнилась я злостью: – Да как он посмел тебя тронуть?!

– Нет, Агния, это сделали по указу твоего отца, великого князя Благояра, за то, что тебя не уберегла.

– Аечка, милая, – протянула я ей руки, а вот она свои резко одёрнула.

– Кушай, Агния, а я пойду. Следующего наказания за твои выходки я могу не выдержать, – худая и бледная, ну точно привидение, бесшумно скользнула она в коридор. Дверь за ней тут же закрылась, и я осталось опять одна.