Глава 4
Ник
Выхожу за дверь её квартиры, проклиная происходящее.
Я случайно увидел Ди в ресторане, она прошла мимо меня, даже не заметив, просто проплыла с задумчивым выражением лица. Мне потребовалась доля секунды, в которую вместились мои колебания, и я пошёл следом, забыв про Регину, хоть она и была сегодня антидепрессантом. Ещё с утра Сонька вынесла мне весь мозг, как по щелчку, я знаю, с ней что-то происходит, и это мне не нравится, то, как она старается разрушить выстроенные между нами границы. Это началось совсем недавно, но она с маниакальной силой хочет изменить наши отношения, притянуть за уши, чтобы впихнуть их в рамки слова «любовь». И вот, мой обычный вечер вновь превратился в цирк.
Викторова бесит и притягивает одновременно, разве так бывает? У меня холодная голова, я отношусь к ней с безразличием. И именно поэтому то выдираю с корнями её из работы, то вновь засовываю туда как ни в чём не бывало. Я словно мщу ей за что-то. Вероятно, за её поступки и свою слабость шестилетней давности. Это глупо, по-детски, но с каждой минутой уверенность в том, что я делаю именно это - растёт. Особенно после того, как я целенаправленно снимаю с её запястья браслет, Ди не замечает, она вся как на иголках, и стоит мне отпустить её хоть на минуту, она непременно испарится. Но я первым беру таймаут. Ухожу, зная, что увижу её сегодня ещё. Я не успел это обдумать, но уже решил.
Когда выхожу в зал, то не нахожу там Дианы, она ушла, как я и думал, испарилась.
Викторова вечно делала всё наперекор, не желала понимать общепринятые рамки и нормы, и мне это нравилось, и сейчас нравится. Она изменилась, но её выдержка никуда не исчезла. Еду к себе на квартиру, а перед глазами её раскрасневшиеся щёки, глубокие вдохи и слегка приподымающаяся от них грудь. Я всё ещё чувствую запах её волос, светлых, рассыпанных по плечам. На светофоре бью по рулю, раздражаясь от того, что ощущаю. Желание. Дикое желание вернуть её себе. Я не знаю зачем, для чего. Я остро ощущаю лишь одно – она должна быть рядом со мной. Здесь, сейчас.
Сигнал светофора обдаёт улицу зелёным, позволяя тронуться, главное, не умом, но, как подсказывает практика, и это близко.
Оставляю машину у подъезда и поднимаюсь к себе, в лифте сталкиваюсь с девчонкой, которая постоянно выгуливает свою собаку по ночам. Она извиняется за то, что почти влетела в меня, и, схватив мопса на руки, нажимает кнопку первого этажа.
Заворачиваю за угол коридора от лифта к своей квартире, сразу замечая маячащую из угла в угол фигуру. Софья. Убираю руки в карманы, подходя ближе.
- Привет, - подаётся вперед, - Ник, я хотела поговорить.
- В час ночи?
- Я приехала раньше, но тебя не было.
- Могла позвонить.
- Ты не брал трубку.
Точно, я был у Викторовой уже без телефона, оставил его в машине.
- Ладно, что произошло? – открываю дверь, предлагая ей пройти.
- Никит, у тебя кто-то есть?
- К чему вопрос?
- Никита…
Софья проводит ладонями по своей изрядно испортившейся укладке, присаживается на диван и спустя пару секунд подскакивает обратно. Вытягивает шею, проходит к окну, обнимая плечи руками, поворачивает голову в мою сторону, поджимая губы.
У нее дёрганые, растерянные движения, она пришла сюда выяснить что-то важное для себя. И чем больше она нервничает, тем больше я понимаю, чего она хочет.
- Никит, я так больше не могу. Вот это всё. Ты мне нравишься, очень. Я устала от таких отношений.
- Ты хочешь расстаться?
Она замирает, начиная в хаосе бегать глазами по моему лицу.
- Я… нет, то есть…
- Знаешь, я тоже об этом думал. Так будет лучше.
- Что?
- Ты права, нам нужно расстаться.
Она разворачивается ко мне всем корпусом, сглатывает и неверящим взором осматривает меня с ног до головы. Я вывернул наизнанку её разговор, перевёл всё в удобную для меня плоскость, поставил жирную точку, без права на апелляцию.
- Я пойду, - хмурится и идёт к двери, но в последнюю минуту круто разворачивается на пятках, - у тебя кто-то есть?
- Я отвезу, - открываю перед ней дверь, не давая раскрутить эту тему.
Мы молча спускаемся во двор и так же молча доезжаем до её квартиры. На улице опять идёт дождь, глушу мотор. Дворники елозят капли по стеклу, смотрю на эту картину, не чувствуя ничего по отношению к сидящей рядом и расстроенной Софье. Она, возможно, уже прокляла меня сотню раз и успела наслать порчу, но я сижу и тупо пялюсь в стекло.
- Наверное, я уволюсь.
- Видишь для себя в этом смысл?
- Не знаю, но не думаю, что смогу работать…
- Можешь отдохнуть дня три, обдумай всё и прими решение на холодную голову.
- Спасибо, - тянется к ручке, - между нами же никогда ничего не было, да?
Отрицательно качаю головой. Софья медленно вылезает из машины и так же медленно плетётся к своему подъезду.
Одной проблемой стало меньше.
***
Двадцать дней, проведённых в джунглях Эквадора, тур по выживанию почти во всех климатических зонах, который начался в тропических лесах и закончился у подножия высочайшего действующего вулкана планеты – Котопахи, словно в одночасье сменился хмурым московским небом. Последние два года я активно вошёл в раж выживания, испытывая себя на прочность. После всей этой неразберихи с Викторовой мне нужна была тотальная перезагрузка. Нужно было пораскинуть мозгами, а в определённые моменты отключить их полностью.
Тур в Эквадор был запланирован на следующий год, но я сорвался раньше времени в желании найти равновесие. И я его нашёл. Нашёл, но стоило мне приземлиться в этом городе, как я уже опускаю стекло свой тачки, смотря на двери её подъезда. Дианка не заставляет себя долго ждать, она грациозно перешагивает порог, придерживая висящую на плече сумочку. Волосы разлетаются от резкого дуновения ветра, прилипая к губам, она озадаченно убирает пряди от лица, хмурится и, шагнув вперёд, раскрывает над головой огромный ярко-красный зонт. Её покачивающиеся бёдра привлекают к себе внимание, пока их владелица спешит к балке, перегораживающей выход со двора.
Она меня не видит. Перевожу ручку в драйв, отпуская педаль тормоза, машина начинает медленно катиться вперёд, выезжаю за стены забора. Время близится к семи, сегодня как раз мамин благотворительный вечер. Викторова тоже будет там, как же без неё.
В ресторан приезжаю одним из последних, по дороге забегаю в цветочный и покупаю маме букет. На входе в зал меня встречает Тейка, на ней белое платье в пол и очень недовольная мордашка. Целую в щёку, слегка приобнимая за талию.
- Наконец-то явился. Мама с ума сошла за эти недели. И как только у тебя хватило ума улететь и, лишь потом позвонить, объясняя, куда ты делся?! Мама места себе не находила.
- Не агрессируй, я взрослый мальчик, - выдаю полуулыбку, замечая Дианку на другом конце зала.
Сестра видит, куда я смотрю, и её лицо становится ещё недовольней.
- Опять она. Надеюсь, цветочки не ей?
- Маме, - выискиваю родительницу, отворачиваясь от сестры.
- Ник, ты можешь беситься от того, что я говорю, но я права. Она поступила по-свински.
- Или Эмма…
- Что? Конечно, Эмме больше заняться нечем. Зато это очень в стиле ЭТОЙ, - недовольно откидывает назад волосы, прожигая Ди глазами.
- Бессмысленный разговор.
- Мне кажется, что один раз она уже себя показала. Её шашни с Деном и заработанная за годы репутация…
- Тей, тебе действительно хочется это обсуждать?
- Господи, почему мужчины такие дураки?!
- Иди к мужу.
- Не знала, что мы будем ругаться из-за какой-то непонятной девки.
- Тея, иди, - не повышаю голос, но думаю, говорю очень доходчиво.
Сестра прищуривается и размашистым шагом чешет к мужу в объятия. Наконец нахожу родителей и иду туда. Мама стоит под руку с отцом, что-то ему рассказывая. На её лице широкая улыбка, она мягко смеётся, прежде чем замечает меня.
- Никита, - прикрывает глаза, покачивая головой.
- Всем привет, - вручаю ей букет и пожимаю отцу руку.
- Я должна на тебя злиться.
- Но ты же не злишься?
- Я переживаю. Эти твои поездки… почему нельзя выбрать что-то более нормальное?
Перевожу взгляд на отца. Он сжимает мамины плечи ладонями, целуя её в макушку.
- Герда, ничего с ним не будет. Живой, даже вон загорелый..
- Ты всегда поддерживаешь все эти нездоровые увлечения.
- Более, чем здоровые, - вмешиваюсь и, резко обернувшись, осознаю, что Викторова стоит почти за моей спиной. Она идёт сюда.
- Здравствуйте, - кивает, но смотрит лишь на моих родителей.
- Диана, всё хорошо?
- Да, Герда Брониславовна, я хотела поблагодарить вас за приглашение на ужин после официальной части, я польщена, но к сожалению, не смогу там присутствовать.
- Очень жаль, ты организовала шикарное мероприятие. Всё на высшем уровне.
- Спасибо. Извините.
- Я понимаю, дела.
- Дела, - скользит по мне взглядом и, ещё раз кивнув, пересекает зал.
- Я сейчас.
Отхожу от родителей, бесцеремонно шагая за Викторовой. Она уже успела дойти до арочного панорамного окна и даже перекинуться словами и улыбками с каким-то типом.
- Добрый вечер, - поддеваю её локоть, уводя чуть в сторону.
- Никита? - сводит брови. - Что тебе нужно?
- Хорошо выглядишь.
На ней узкое чёрное платье и туфли. Строго и без всяких излишеств.
- Спасибо. Решил отпустить бороду? – рассматривает моё лицо, украшенное щетиной.
Я не брился всё время, что отсутствовал в стране.
- Дашь пару рекомендаций? У меня скоро открытие…
- Я лишь могу посоветовать хороших специалистов по организации, - её локоть медленно выскальзывает из моего захвата, после чего Ди растирает кожу, делая шаг назад, - они дадут очень много дельных советов.
- Я заплачу.
- Спасибо, не стоит, - шаг в сторону.
- Значит, нет? - прищуриваюсь, бесцеремонно притягивая её к себе.
Викторова вздрагивает, и я ощущаю, как группируются все её мышцы, она словно готовится к прыжку. Её лицо так близко.
- Нет, - сглатывает, - мне нужно…
- Какие люди, - насмешка позади вклинивается очень не вовремя.
Отпускаю Викторову от себя, убирая руки в карманы брюк, и оборачиваюсь на голос. Эмма и её муж. Второй смотрит на Ди с явным желанием, хоть и старается умело скрыть его за презрением. Понимание этого злит. То, как он на неё смотрит, порождает стремление вскрыть ему череп.
Дианка вытягивает шею, смотря на подошедшую пару уничтожающе. Предчувствие подсказывает мне, что назревает конфликт. Приближаюсь к Ди, поверхностно проводя взглядом по незваным гостям. Эмма, увидев меня, чувствует себя явно не в своей тарелке, смотрит немного запуганно, словно ей есть чего бояться, а вот её муж, напротив, его очень забавляет сложившаяся ситуация.
- Диана, какая встреча, не думал, что кто-то решится пустить тебя на приличное мероприятие, - протягивает слова, кровожадно улыбаясь.
- Вас же пускают, - парирует, складывая руки на груди.
- Забыла свое место? – говорит вкрадчиво, подаётся вперед, и я выставляю руку, которая упирается в его плечо.
- Не стоит, - отрицательно качаю головой.
- Вова, идём, не трать на неё время. Зачем нам ругаться с Никитой?
- Эмма! - зло. - Зря ты так, Шелест, не знаешь, за кого заступаешься.
Он с ненавистью впивается глазами в Ди, его раздражает моё присутствие, хоть он и пытается это скрывать.
- Вы куда-то шли? Вперёд, - наконец загораживаю Викторову собой.
- Шли, шли…
- Никит, ты сейчас не прав, - бубнит Эмма, принимая страдальческое выражение лица.
- Может быть, - пожимаю плечами.
Они сваливают, а Дианка толкает меня в спину, чтобы я перестал преграждать ей путь.
- Спасибо сказать не хочешь?
- А я не просила, - разводит руки, - всего этого. Я не просила. Не нужно было строить из себя рыцаря. Я способна справиться сама.
- Кто бы сомневался. Пошли, - тяну её за руку на выход.
- Куда ты меня тащишь?
- На улицу, проветришься и расскажешь, что это было.
- А то ты не знаешь? Сам меня шлюхой назвал.
- Не было такого. Пошли.
Енот упирается пару секунд, но после всё же идёт за мной. Я крепко сжимаю её ладонь в своей, из-за чего ей приходится шагать следом.
- Боже, ну что тебе от меня надо? Ты ещё не наигрался?
Прижимается спиной к стене, стоит нам выйти под козырёк.
- Пока не решил.
- Бред, - вытягивает из сумочки пачку сигарет и прикуривает одну.
- Я думал, ты бросила.
- Много думаешь, - выпускает дым в сторону.
- Что тогда произошло? С этим...
- От невесты увести хотела. Мне же так не хватало козлов в жизни.
- Я должен поверить?
- Ты мне ничего не должен, - смотрит на часы, - мне пора, закругляемся.
Викторова выбрасывает сигарету и взбегает по ступенькам, а я смотрю на тлеющий окурок, наступаю, растаптывая его носком кроссовка.
В помещении душно, после прохлады улицы здесь совершенно невыносимо, притом, что работают кондиционеры. Я наблюдаю, как Ди разговаривает с мамой, как безэмоционально проходит мимо Теи, Эммы и её козла-мужа. Енот запрокидывает голову, тянет подбородок к потолку, всем видом показывая своё превосходство. Викторова не та, кто склонит голову, только не она.
Эмма что-то шепчет Теоне, и они обе смотрят на меня. Закатываю глаза и ухожу в глубь зала.
Уже после того, как всё это закончилось, вылавливаю Ди на выходе, подрезая ей путь.
- Ненормальный? – взвизгивает, роняя из рук зонт, и ударяет кулаком по капоту машины.
- Садись, подвезу.
Оглядывается, поднимая зонтик из лужи.
- Ладно, - падает на пассажирское, - адрес ты знаешь.
- Знаю, - утвердительно киваю.
Мы едем молча, Диана смотрит в окно, теребя свою маленькую сумку, а на парковке резко подаётся к ручке двери. Хочет её толкнуть, но замирает.
- Знаешь, ты тогда был прав. Модельный бизнес не моё, - поджимает губы, - спокойной ночи.
Она выскальзывает на улицу и, не открыв зонт, бежит под проливным дождём к навесу подъезда. Стискиваю зубы и раздражённо хлопаю ладонью о руль. Ди уже скрылась за дверью парадной, вылезаю из машины спустя минут десять. Десять минут непрерывных размышлений о ней.
Зачем я это делаю? Сегодня, всё, что произошло сегодня, выбило из колеи, растрепало привычную картину мира в клочья. Как по щелчку, всё, что я знал до, показалось сущим бредом. Что-то перевернулось, изменилось. Я же целенаправленно ехал из аэропорта к ней. Зачем? Не знаю. Просто понимал, что так правильно. Нужно.
Захожу в лифт, нажимая восьмой этаж. Бесконечность, всматриваюсь в восьмёрку, выбитую на круглой железной кнопке. Двери лифта разъезжаются перед моим носом, прежде чем я успеваю это понять. Перешагиваю, касаясь ногами кафеля подъездного коридора, и звоню в уже знакомую дверь.
Она открывает сразу, словно ждёт. Меня? На ней всё то же платье, но уже нет чёрного капрона и туфель на ногах. Волосы больше не лежат на плечах, а собраны в высокий пучок.
- Не все гадости сказал?
Шаг к ней, упираюсь ладонью в дверь, открывая ту шире, второй рукой касаюсь Дианкиного плеча, медленно проводя пальцем по V-образной зоне декольте, наблюдая за меняющимися на её лице эмоциями.
- Может быть, я извиниться? - склоняю голову вбок, заглядывая в её широко распахнутые глаза.
- Разве так извиняются?
Кладёт ладонь поверх моей, останавливая поползновение пальцев.
- Почему нет?
Поджимает губы, смотря за мою спину.
- Зайди в квартиру, - отходит назад, пропуская меня внутрь, - соседка-сплетница.
- Ладно, - шагаю и попутно снимаю куртку, оставаясь в одной рубашке.
- Давай повешу, - вытаскивает плечики, забирая у меня одежду, - на кухню проходи и обувь сними. Домработниц нет.
Киваю и иду за ней следом.
- Никит, - замирает у стола, упираясь в него руками, - давай серьёзно, не маленькие уже. Чего ты от меня хочешь?
- Знаешь, - сажусь на стул, закидывая ногу на ногу, - только сейчас это понял - то, чего хочу.
- И?
- Тебя. Не смотри так. Почему нет? Разве это запрещено?
- Что именно?
- Наше с тобой общение.
- Тебя устроит лишь общение?
- Нет. Давай будем честны, просто общение не устроит и тебя.
- Ты слишком самоуверен.
- Я слишком реалистичен.
Поднимаюсь, огибаю стол и замираю позади ее. Провожу по спине пальцами, чувствуя Дианкину дрожь.
- Ты дрожишь… - прямо в ухо, втягивая её запах, - ты боишься меня или себя?
Викторова издаёт смешок, облизывая свои пухлые губы. Кладу раскрытую ладонь на её талию, медленно поднимаясь к груди, накрывая ту с обеих сторон.
- Любишь? – резко разворачивается в моих руках, её губы слишком близко. - Или дразнишься? А, Шелест? – смешок.
- Пошли в ресторан.
- Когда?
- Завтра, - притягиваю её ещё ближе, невыносимо близко.
- Пошли. Я надену сексуальное платье, чтобы тебе понравиться.
- Ты мне и та… пусть оно будет красным.
- Красное. Хорошо. Ты пришлёшь такси?
- Я заеду сам. В семь.
- В семь, - резко отстраняется, - ладно.
- Ты должна была слушать тогда, - ловлю её и вжимаю в стену, - и я бы не оказался прав.
- Я зря призналась. Учту на будущее.
- Учти.
- Никита любит, когда всё так, как он сказал, правда?
- Как и ты, - в губы.
- Но всё и вышло так, как захотела я.
Сжимаю её сильнее, понимая, что могу раздавить.
- Я так не думаю.
- Конечно, - отстраняется. - До завтра?
- Это намёк, чтобы я свалил?
- Догадливый, - прикрывает глаза.
Кладу ладонь на её бедро, сминая подол платья, чувствуя её кожу, веду выше, нащупывая кружево белья.
- Руки, Шелест, убери свои руки.
- До завтра, - резко одёргиваю ткань платья. - Он к тебе тогда сам клеился?
- Кто?
- Самарин.
- Ты действительно хочешь сейчас это выяснять?
- И не только это. Завтра, всё завтра, - прижимаю указательный палец к её губам. - Спокойной ночи.
Отхожу.
- И тебе, - машет ручкой, присаживаясь на стул.
- Забыл, - набираю её номер, и мобильный, лежащий на столе, начинает вибрировать, - запиши: Никита.
- Откуда у тебя…
- Запиши, - выхожу из кухни.
Мне действительно это нужно? Я на самом деле хочу в этом копаться и что-то выяснять?
Скорее да, чем нет.
Всё слишком странно и притянуто за уши. Но во всём этом есть одна загвоздка: когда я выясню, что история с Самариным и Эммой - фикция и Енота оболгали, останется ситуация с Жориным.
Тогда она сделала всё это намеренно и до сих пор считает себя победительницей. Дура. Возможно, я бы забыл о ней, выкинул из головы. Но когда твой бывший лучший друг спустя месяц рассказывает тебе о том, какая у него любовь с той, в которую ты почти влюбился… задаёшься вопросом, а не сука ли она?! И задаёшься им долго. Когда тебя предает один, ты находишь в себе силы забить и жить дальше. Но когда это делают сразу два дорогих для тебя человека, тебя начинает мотылять. Отчаяние трансформируется в ярость, ту, которая поглощает и не дает забыть. Ты живёшь с этим. Помнишь, но в скором времени понимаешь, что это глупость, вычеркиваешь её из своей жизни, ровно до тех пор, пока кто-то вновь не чиркнет спичку, разжигая в тебе огонь ненависти. Всем управляет боль, страх и злость. Их катализаторы бессмертны, может пройти очень много времени, а потом - бах, и вся эта грязь выливается наружу.
Когда я вновь её увидел, там, в ресторане с мамой, я уже тогда подсознательно понимал, к чему это приведёт.
И что же происходит теперь? Я сам её нашел и сам сюда сегодня припёрся, она права, она ни о чём меня не просила.