Глава пятая

Планетарные зонды были воплощением компромисса между учёными всех направлений. Планетологи хотели получать самые точные карты планеты, с высотами и глубинами, геологам требовались гравитационные аномалии и химический анализ поверхности, ксенобиологи рассчитывали на образцы местной флоры и фауны, ксенологи мечтали получить чужие технологии и культурные артефакты. Разумеется, инженеры специальных корабельных систем аргументированно доказывали, что зонды должны быть мечом и щитом корабля — предупреждать об опасностях, блокировать их и атаковать в ответ.

Разумеется, зонды должны были быть невидимыми или малозаметными.

И максимально дешёвыми, на чём настаивала земная бюрократия.

Как плод любого компромисса, зонды делали всё одинаково плохо.

Но сейчас, подвергнутые глубокой модернизации Ракс, зонды выполняли свою работу так, что у Горчакова не было ни малейших оснований придираться.

— Насколько мы можем судить, перед нами единственное искусственное сооружение на планете, — сказал он и тут же поправился: — Во всяком случае, единственное, которое мы можем наблюдать. Изучение лесов и морей ещё продолжается, но пока всё чисто.

Обычно в рубку научную группу не пускали, экипаж старался сохранить свои маленькие привилегии. Но ситуация была слишком уж нестандартная, а экраны в рубке оставались лучшими.

Сооружение нашлось в той точке, которую указала Лючия. На самом краю пустыни, из которой в космос извергался плазменный поток, на плато из красных скал, отделяющем пустыню от берега океана. Пять столбов из гладкого серого металла поддерживали плоскую металлическую крышу. Металлический пол, металлические лежанки, чуть возвышающиеся над полом у каждого столба. Зонд парил в центре сооружения, никакой реакции на его появление не последовало.

— Пятиугольный павильон, — сказал Горчаков. — Высота столбов ровно три метра, расстояние между столбами — ровно десять.

— Не павильон, а беседка, — поправил Бэзил. — Извините. Раз нет стен, то это правильнее назвать беседкой… что вы сказали? Ровно три и ровно десять?

Горчаков кивнул.

— Тогда это сделано людьми, — пробормотал Бэзил.

— Зонд замаскирован? — деловито уточнил Уолр.

— Нет. Впрочем, вряд ли маскировка помогла бы. Мы подвели зонд открыто, реакции нет.

— Значит, надо идти, — сказал крот. — Вы ведь для этого нас собрали?

Горчаков кивнул.

— Мы исходим из того, что Лисс — всего лишь пересадочная станция. Врата для входа кораблей и аварийный выход. Пятеро должны отправиться вниз и постараться воспользоваться этим па… этой беседкой. Насколько это безопасно, я не знаю.

— От имени Халл-три я претендую на место в пятёрке, — сказал Уолр.

— Сооружение построено людьми. Как оно отреагирует на представителя иного разумного вида, мы не знаем, — предупредил командир.

— Верно, — согласился Уолр. — Но я готов рискнуть. Вы не можете отправить на планету одних лишь людей, это нарушит дух и букву Соглашения. К тому же я специализируюсь на гуманоидных формах жизни и уже имел контакт с существом, предположительно пришедшим с Лисс.

Горчаков вздохнул.

— Да. Я понимаю. Вы вправе идти. Полагаю, что Ракс в лице Первой-отделённой тоже имеют право участвовать в попытке контакта.

Ксения кивнула.

Горчаков посмотрел на Матиаса. Они со старпомом встретились глазами.

— Валя, мне кажется, что ты достаточно рисковал в этом путешествии, — проговорил Матиас. — Некоторые даже могли бы сказать, что командир излишне часто покидал корабль. Но я скажу другое: если мы не вернёмся, то я должен быть вместе с Ксенией.

Командир кивнул.

— Уолр, Ксения и Матиас. Халл-три, Ракс и человечество. Ещё двое.

— Кадеты отпадают сразу, — сказала Мэйли. — Доктор нужен на борту, к тому же возраст… простите, Лев…

— А я и не претендую, — ответил Соколовский.

— Гюнтер тоже должен остаться на борту, — продолжила Мэйли. — Во-первых, оборона корабля. Во-вторых, он ещё не восстановился.

Вальц промолчал.

— Прошу позволить мне участвовать в высадке, — сказала Мэйли. — Я специализируюсь на фелиноидах, мы могли бы сработать в паре с Криди…

— Нет, — ответил Горчаков.

— Я имею опыт оперативной работы, — возразила Мэйли, помолчав.

— Да, мы поняли, — согласился Горчаков. — Но от людей уже участвует Матиас и частично Ксения.

Он посмотрел на Анге.

— Цивилизация Невара де-факто входит в Соглашение, — сказал он. — Вы готовы отправиться на планету?

Анге вздрогнула. Нахмурилась. И спросила:

— Почему не Криди?

Горчаков вздохнул.

— Стиратели кажутся склонными к ксенофобии. Уолр всё же ближе к гуманоидам, а вот участие Криди может их разозлить.

— Честный ответ, — признала Анге. Вопросительно поглядела на Криди.

— Я согласен с мнением командира, — сказал кот, помедлив. — Но при условии, что отправляюсь на планету и буду дожидаться Анге там.

Горчаков перевёл взгляд на Яна и Адиан.

— Мы не члены Соглашения, — сказал Ян. — Я признателен, но почему?

— Вы с планеты, которая была атакована Стирателями, — объяснил Валентин. — Я далёк от мысли, что мы можем апеллировать к совести, пытаться их устыдить. Но всё же Адиан будет уместна в команде.

— Адиан? — поразился Ян.

— Нам не нужен ещё один техник или боец, — сказал Валентин. — Как я понимаю, Адиан занимается аналитикой, это куда важнее. И она спокойнее вас, Ян. Извините, но я боюсь, что вы будете слишком резки.

Ян колебался.

— Вы с планеты, подвергшейся атаке и разорению. Вы человекоподобны в достаточной мере, чтобы не вызвать резкого неприятия. Ваше участие будет полезно.

— И мы оба бесполезны на корабле, — прямо сказал Ян.

— Да, — согласился Валентин. — Но в мире Стирателей вы будете полезны. Адиан в большей мере.

— Я согласна, — сказала женщина.

Ян хотел было что-то возразить, но она покачала головой:

— Командир прав. Там я принесу больше пользы.

Горчаков подождал несколько мгновений, но никто не спорил.

— Хорошо, — сказал он. — Матиас, Ксения, Уолр, Анге и Адиан… готовьте снаряжение на три-четыре дня автономной работы. Личное оружие допустимо, я полагаю.

— Скафандры? — предложил Матиас.

— Вряд ли в них есть смысл. Криди и Ян, вы должны быть готовы к недельному пребыванию на планете. Старт через два часа, тянуть нет смысла. Вам потребуются два малых бота.

К моменту старта десантных ботов Ауран так и не вышли на связь. Горчаков, оставаясь с Вальцем в рубке, несколько раз вызывал их корабль, после чего просто послал в пространство отчёт о планируемых действиях, особо подчеркнув, что на планете будет находиться экспедиционная группа.

Непредсказуемые союзники смущали его едва ли не больше, чем мерцающий на орбите Люцифер и пустая планета с единственной «беседкой» на поверхности. Подход серых человечков к безопасности и допустимости силовых действий был камнем преткновения для всего Соглашения. Да, нынче Ауран вели себя подчёркнуто дружелюбно со всеми разумными видами, но Горчаков никак не мог избавиться от подозрения, что те и впрямь экспериментировали над людьми в прошлом… и на полном серьёзе собирались уничтожить всю разумную жизнь в Галактике как конкурентов.

Если разобраться — не так ли вели себя корабли Стирателей?

Зачищали миры, не до конца, но не давая им развиться, не трогая тех, кто сознательно ограничил своё развитие…

Неужели эта стратегия столь популярна?

Впрочем, земляне поступали точно так же. И даже не с другими инопланетными видами, а сами с собой. Колониализм — это ведь не только выкачивание ресурсов, а позже и умов, это сознательное поддержание колоний в менее развитом состоянии. Если твоя страна развита и благополучна, то ей даже не потребуется силой отнимать желаемое — к тебе и так потечёт сырьё, поедут самые активные, трудолюбивые и способные. Достаточно один раз на старте получить технологический перевес, а дальше его поддерживать несложно. Сбрасывай колониям устаревшие технологии, корми их своей культурой, оставив из собственной что-нибудь смешное и декоративное, вроде нескольких дикарских плясок, песен и сказок (при желании можно даже сконструировать и внедрить какой-нибудь варварский эпос, дурацкий танец, «народный» орнамент и нелепый музыкальный инструмент). И всё! Колония будет вариться в собственном соку, с восхищением поглядывая на расцвет культуры в метрополии, подражая и завидуя. Человечество каким-то чудом (не без вмешательства Ракс) избавилось от этого самоедства и не стало — в новой версии — навязывать его другим мирам.

Но причины колониализма понятны, это борьба за умы, ресурсы, рынки сбыта. Зачем он Стирателям? Пример Соглашения доказывает, что сотрудничество выгоднее. Если уж параноидально боишься соперников — станешь уничтожать их полностью. Если нравится править и помыкать — не ограничишься редкими набегами на обитаемые планеты, позволяя цивилизациям развиться и окрепнуть.

Горчаков, погружённый в свои мысли, покачал головой. Нет, не укладывалось поведение Стирателей у него в голове. Какое-то оно было… непоследовательное.

Как же ему было жаль, что не он высадится на Лисс и попробует переговорить с чужаками! Но Матиас прав, командир должен остаться на борту с частью экипажа.

— Мало нас на «Твене», — сказал Вальц, будто услышав его мысли.

— Семеро улетели, восемь осталось, — ответил командир.

— Я бы не засчитывал Лючию, — помолчав, заметил оружейник.

— Восьмой Марк, — пояснил Горчаков. — А Лючию надо будет навестить.

— Мне не нравится, что она улыбается, — внезапно сказал Марк. — Лежит тихо, но смотрит на бота и улыбается. Я предполагаю, что она частично владеет информацией о происходящем.

— Как? — спросил Горчаков. — Лев клянется, что у неё нет никаких имплантов в теле.

— Её действия были согласованы с Мегер, — пояснил Марк. — Значит, они каким-то образом обменивались информацией. Телепатия, разумеется, ненаучна, но… что, если структуры её мозга изменились, и она способна общаться на расстоянии?

— Со Стирателями?

— Допустим. Или же снимает часть информации из сети корабля.

Горчаков напрягся.

— Читает твои мысли?

— Нет-нет, — возразил Марк. — При всём уважении к человеческим возможностям, но попытка работать с таким объёмом информации для биологического сознания невозможна. У неё мозги закипят от перегрева. Но может быть так, что она считывает часть сервисной информации из сети. Знает о старте ботов. Возможно, способна слышать наши разговоры.

— Смелое предположение, — удивился Горчаков.

— У меня… есть некоторые косвенные данные, — признал Марк смущённо. — Извините, командир. Ничего явного, но я замечаю следы.

— В таком случае мне придётся её застрелить, — сказал Горчаков.

Вальц недоверчиво посмотрел на него.

— Согласно третьему пункту двадцатого параграфа дисциплинарного устава Космофлота, — продолжил Валентин.

— Командир, это же параграф о действиях в случае нерегламентированного употребления алкоголя или наркотических веществ! — удивился Вальц.

Валентин подмигнул ему. И спросил:

— Ну как там Лючия?

— Перестала улыбаться, когда вы пригрозили её застрелить, — задумчиво сказал Марк. — Возможно, совпадение. Но оно мне не нравится.

— Подготовь подробный доклад на Землю и дай мне его на просмотр, — решил Горчаков. — Я не хочу, чтобы нас отозвали, но… Мы отправим собранную информацию и прервём связь.

— У вас будут проблемы, — вздохнул Марк.

— Я и так уже нарушил все пункты Устава. — Валентин подумал и добавил: — Даже включая третий двадцатого параграфа.

Десантные боты шли в верхних слоях атмосферы. Над планетой уже кружил десяток разведывательных зондов, еще два десятка работали на поверхности. Соединённые в информационную сеть, больше не использующие маскировку, они давали прекрасную чёткую картинку происходящего.

Моря. Леса. Поля. Горы.

Хорошая планета. С особенностями: в степях, к примеру, паслись, будто буйволы, гигантские неповоротливые черепахи с сизо-голубыми панцирями, вокруг которых носились, подпрыгивая и склёвывая потревоженных насекомых, стаи ярко-розовых нелетающих птиц. Но всё это было в рамках ожидаемого.

Матиас вдруг подумал, что Мегер понравилась бы планета, названная в её честь. Мысль была болезненная и резкая. Да, конечно, куда больше бы ей понравилось увидеть этот мир своими глазами.

— Судя по начальному анализу биосферы — планета основной последовательности, разумной жизни нет, — вышла на связь с Матиасом Ксения. Матиас пилотировал первый бот, Ксения второй. — Первое неудивительно. А второе странно. Условия для жизни очень комфортные, какой-то вид должен был эволюционировать.

— Странного тут хватает, — согласился Матиас. И не удержался, добавил: — Даже для Ракс.

Ксения не обиделась.

— Возможно, мать поняла бы больше… Как твои пассажиры?

Матиас глянул назад. Ян и Адиан прильнули к иллюминаторам. С двадцатикилометровой высоты, да ещё и над океаном, ничего толком не разглядеть. Но их явно очаровывал сам процесс полёта. На их родной планете воздухоплавание было развито слабо. Ян летал на самолётах несколько раз, Адиан, пока они не покинули Соргос, вообще не доводилось видеть мир сверху.

— Нормально, — ответил Матиас. — Начинаем снижение…

Далеко впереди вдруг полыхнуло. Рыже-красный, клубящийся, поднялся столб огня, оторвался от горизонта и ушёл в небо.

— Ещё один корабль, — сказал старпом, облизнув губы. Повысил голос: — Приготовьтесь, нас тряхнёт!

Несколько минут они продолжали лететь ровно. Тёмная поверхность океана под ними рябила белыми барашками волн. Потом навстречу стремительно пронеслась дымка облаков, бот тряхнуло, подбросило вверх-вниз. Адиан тихо вскрикнула за спиной и рассмеялась собственному испугу.

Столб огня уходил всё выше и выше.

— Нормально? — спросила Ксения. Конечно, она видела бот и на экране, и даже невооружённым глазом, их разделяла пара десятков километров.

— Нормально, — ответил Матиас. — Биосфера явно адаптирована к регулярным выбросам. Сколько же кораблей они создают в сутки? Пять, десять? Неужели это их стандартное поведение?

— Если бы они все направлялись к мирам Соглашения… — Ксения не договорила.

Всё было и так понятно. Если один-единственный корабль едва не уничтожил готовых к обороне Ракс — десяток кораблей прошёл бы сквозь все миры, не замечая сопротивления.

— Такая мощь… — неожиданно сказал со своего места Ян. — И для чего? Чтобы развязать у нас ядерную войну? Чтобы отравить океаны в другом мире? Чтобы обрушить астероид на планету?

— Хочешь сказать, что они больные ублюдки? — пробормотал Матиас.

— Нет. То есть да, но это не обсуждается. Я не понимаю, зачем они таятся! Даже вы не сможете им противостоять. Они могли прилетать, стрелять по планете лазерами…

— Не самое эффективное оружие.

— Неважно! — резко ответил Ян. — Если хотят убивать, то почему не действуют открыто?

Матиас кивнул.

— Да. Тоже не понимаю.

— Мы по-прежнему не видим движущего мотива, — задумчиво сказала Адиан. — И это искажает наше восприятие… Знаете, чего я боюсь?

— Даже не уверен, что хочу слышать ответ… — тихо сказал Матиас. Направил бот на посадочную глиссаду.

— Так не говорить? — удивилась Адиан.

— Говори, конечно же! Это фигура речи.

— Я боюсь, что они хотят всем добра, — сказала Адиан. — Что с их точки зрения всё, что они делают, — благо. Не только для них, но и для всех нас.

Ян возмущённо фыркнул.

— Глупо, да? — спросила Адиан, обращаясь к Матиасу.

Старпом ответил не сразу. Их ещё раз качнуло вторым воздушным фронтом, на этот раз полегче. Небо вокруг светлело, становилось голубым, будто на Земле. Жёлтый диск звезды Лисс казался земным солнцем.

— Не знаю, — сказал Матиас. — Но это бы кое-что объясняло. К примеру, самоубийство Двести шесть — пять и Толлы. Если они на уровне логики и эмоций приняли действия Стирателей, согласились с их необходимостью, то нетрудно утратить желание жить.

Некоторое время бот опускался в тишине, только тонко выли в хвосте турбины.

— Я всего лишь хотел жить с женщиной, которую люблю, — сказал Ян. — Создать свою семью. Чтобы к нам присоединились другие мужчины и женщины. Чтобы у нас родились дети. Я знаю, что у вас семьи устроены иначе, у нас это ближе к вашему термину «род»…

Матиас молча кивнул. Он знал, как устроены семьи на Соргосе.

— Мне нравилось возиться с техникой, — продолжал Ян негромко. — Хотел заниматься космическими исследованиями. Вряд ли бы сам полетел в космос, но… Я много чего хотел. Воевать не хотел. Скажу честно, когда понял, что начнётся… мы удрали от войны. Но война все равно пришла. И мне пришлось убивать. Я убил детей, понимаешь? Они кидали в нас гранаты, было темно, я не знал, в кого стреляю… — Ян замолчал, потом продолжил: — И я снова бы это сделал, понимаешь? Я ведь защищал семью, свою маленькую семью… Потом мы потеряли своих детей, приёмных, но это неважно в нашей культуре.

Матиас знал и это. Молчал, глядя на приближающийся краешек берега.

— В общем, я делал всё, что угодно, кроме того, что сам хотел бы делать, — сказал Ян. — Война ведь страшна не только собственной смертью, не только потерей тех, кто дорог. Она ещё ужасна тем, что ты всё время делаешь не то, что хочешь! Война отнимает свободу, даже если ты не стреляешь во врага на передовой или не крутишь гайки на заводе. Мир, в котором ты хотел жить, исчезает, появляется другой… А ведь, если разобраться, нам ещё повезло. Мы выжили. Может, и Рыж с Лан живы… Мы увидели такие чудеса, что их хватило бы на несколько жизней. Чудеса и ужасы… Мне даже не страшно теперь умирать, хотя я по-прежнему хочу жить. Но моего мира нет, он больше никогда не вернётся. Как я могу это понять или простить? Нет, Матиас. Даже если мы встретим Стирателей и те будут добры и гостеприимны, и объяснят, почему они всё это сотворили — я их никогда не прощу.

— Мне очень жаль, — сказал Матиас.

Дальше они летели в тишине — к высоким скалам, нависающим над берегом, к жёлто-серой глади безжизненного песка.

— Корабль вызывает группу контакта, — раздался в динамиках голос Горчакова. — Вижу, что у вас всё в порядке, не отвлекаю. Возможно, вам будет интересно узнать. Плазменный выброс сформировал возле Люцифера корабль в форме… э… Марк утверждает, что это большой вывернутый обратноплосконосый икосододекаэдр. Как по мне — такая колючая звёздочка… чем-то напоминает Люцифер, только симметричный. Не очень большой, раза в полтора больше «Твена». Корабль передал нам: «Привет, хорошего дня», после чего исчез. Марк пытается понять технологию перемещения, но подозревает, что она нам неизвестна. Что-то вроде обмена фрагментами пространства… на месте исчезнувшего большого вывернутого иксо… ико… тьфу на него. В общем, там, где был корабль, на миг возникла область вакуума с другими характеристиками.

— Круто, — мрачно сказал Матиас.

— Думал вас развеселить, — ответил Валентин смущённо. — Но, по крайней мере, мы пока не наблюдаем проявлений враждебности.

— Попытайся связаться с Ауран, — попросил старпом. — Скажи им, что стрелять не надо, и Лисс взрывать тоже. Сдаётся мне, что при таком уровне технологий Стирателей это лишь насмешит.

Лючия решила, что пора.

Во-первых, на корабле осталось не так много людей.

Во-вторых, на корабле совсем не осталось нелюдей.

Как ни обидно было сознавать, но даже дурацкий прямоходящий пони ухитрился её уделать. Она плохо предвидела их действия, не понимала приёмы боя, да ко всему ещё и относилась с пренебрежением… ошибка, конечно же. С людьми будет справиться проще.

Лючия закусила губу.

Проще физически, но… но…

Она поймала себя на том, что испытала облегчение, узнав, что и Алекс, и Тедди выжили. Мальчишки ведь ни в чём не виноваты. Если они узнают правду… нет, когда они узнают правду…

Лючия решила, что постарается сохранить им жизнь.

Наверное, даже старого польского доктора не тронет. Он хоть и ругался то и дело, и непрерывно прикладывался к фляжке, уверенный, что его не видят, но всё же вылечил её. Лючия даже могла смотреть на себя в зеркало без содрогания. Конечно, это не имело никакого значения, но всё-таки доктор честно выполнял свою работу…

Лючия подумала, что если ей удастся, то она никого не убьёт. Мысль сразу же принесла ей облегчение.

Пора.

Она посмотрела на висящего на потолке бота. Сосредоточилась.

В крошечной машинке не было искина, только набор программ для ремонтных работ. Но теперь Марк управлял ботом напрямую, и тот мог делать всё, что угодно.

Однако такая возможность — обоюдоострый меч.

Некоторое время Лючия смотрела на механического жука. У неё начали болеть виски, всё-таки вмешаться в цепи управления куда сложнее, чем перехватить сигнал. Но она не зря несколько раз бунтовала, заставляя бота действовать — цепочки сигналов Марка были перехвачены и расшифрованы.

Бот отцепился от потолка и упал на грудь Лючии.

Голова болела всё сильнее. Помимо управления ботом и снятия информации из рубки ей пришлось зациклить изображение, идущее из каюты к Марку. Приём настолько древний, что Марк его не заметил, хотя несколько раз был близок к тому, чтобы ощутить её подключение. Искин очень сильно развился, с ним придётся сложнее всего. Но Лючия не сомневалась, что, будучи логиком, Марк пойдёт на компромисс.

Главное — нанести точный и сильный удар.

Бот прополз к наручникам, повозился некоторое время, и замок со щелчком раскрылся. Пополз к ногам. Лючия села, сняла наручники, потёрла кисти. Какое наслаждение!

Кандалы на ногах тоже раскрылись.

Лючия встала, подошла к двери: тихо, будто это имело значение. Бот бежал за ней, как послушный домашний любимец. Вслед за взглядом Лючии он забрался по стене к механизму замка, вцепился лапками в панель. Тихо запищал крошечный резак, делая отверстие для щупа.

Сейчас она станет свободна. Отправится в отсек системщика, где сидит Тедди и куда Марк не имеет доступа, соберёт по пути ремонтные боты.

А дальше Марк окажется перед несложным выбором: позволить его собственным ботам выесть изнутри электронный мозг или признать победу Лючии.

Её устраивали оба варианта.

Жучок запустил щуп в тонкую прорезь, и замок мгновенно щёлкнул. Огонёк блокировки сменил цвет на зелёный.

То ли щелчок перекрыл звук, то ли его попросту не было. Лючия не услышала, а лишь почувствовала, что она уже не одна в каюте.

Обернулась.

За её спиной стоял невысокий серокожий пришелец и таращился на неё чёрными, не то лишёнными зрачков, не то состоящими из одних зрачков глазами.

Ауран!

Лючия даже попыталась его ударить.

Но хрупкий Ауран перехватил её руку обманчиво тонкой кистью. Прикосновение чужака было влажным и отвратительно липким. Лючия почувствовала, что рука мгновенно онемела.

Бот сорвался со стены и упал на спинку, судорожно растопырив лапки.

Свет в каюте мигнул.

Когда он снова зажёгся, то ни Лючии, ни пришельца в каюте уже не было.

— Корабль Ауран! — закричал Вальц, одновременно испуганно и с облегчением.

Тарелка возникла в пространстве меньше, чем в сотне метров от «Твена». То ли она переместилась к ним с такой точностью, то ли всё время там была, скрытая знаменитой маскировкой серых.

— Связь! — потребовал Горчаков.

Но Ауран уже вышли на связь сами.

— Командир Горчаков, — сказал чужак с экрана. — Я Фло, капитан.

Изображение тонуло в красноватом полумраке. Для обитателей планеты под обычной жёлтой звездой Ауран имели очень странные представления о комфорте.

— Капитан Фло… — начал Горчаков. И замолчал, глядя на текстовое сообщение, выведенное Марком прямо поверх изображения Фло. — Да что вы творите?

— Мы были вынуждены изъять с вашего корабля молодую особь по имени Лючия, — сообщил Ауран то, что уже было известно Горчакову. — Простите за своеволие. Ситуация не терпела отлагательств.

— Немедленно верните на корабль члена экипажа, — сказал Горчаков, свирепея. — Это неслыханно, Фло!

— Признаю и готов понести ответственность перед судом Соглашения, — согласился Фло. — Мы постараемся вернуть члена вашего экипажа. Но в настоящий момент её у нас нет.

— Куда вы меня тащите! — донёсся из-за спины Фло голос Лючии.

— Нет? — возмутился Горчаков.

— Это же не она, вы должны понимать, — ответил Фло с сочувствием. — Разделяйте оболочку и содержимое.

— Она человек. Верните её на корабль!

— Непременно вернём, — сказал Фло. — Но мы единственные в Соглашении, кто умеет работать с человеческим сознанием. Кроме Ракс, конечно, но они связаны своими ограничениями.

Он помолчал. Горчаков тем временем читал бегущий по экрану текст — и медленно приходил в ужас.

— Я постараюсь вернуться с хорошими новостями, — утешил его Фло и прервал связь.

— Командир… — позвал Марк. — Это целиком моя вина. Я унижен, причём трижды. Я не предвидел действий Лючии. Я не обнаружил корабль Ауран. Я не предотвратил их проникновение внутрь.

— Наши влажные друзья полны сюрпризов… — пробормотал Горчаков.

— Что мне делать? — спросил Вальц. — Они остаются поблизости и без маскировки.

— Даже если бы мы решили в них стрелять, на борту Лючия, — ответил Горчаков. Вздохнул: — И… мне неприятно это признавать… но Ауран правы. Для нас Лючия — бомба, которая может взорваться в любой момент. Пусть попробуют её обезвредить.

Матиас смотрел, как опускается второй катер. Почва вокруг «беседки» была каменистой, но двигатели всё же подняли облачка пыли. Два зонда висели чуть поодаль, один по-прежнему находился в беседке.

«Может быть, Лючия соврала, — подумал Матиас. — Строение есть, но это никакая не точка входа, это просто металлическая беседка на краю пустыни».

Он коснулся пульта, устанавливая связь с кораблём.

— Валя, мы приземлились, — сказал он. — Всё спокойно. Выходим, пожалуй… У вас всё в порядке?

Командир ответил не сразу.

— Да, всё в порядке. Ауран появились, их корабль рядом.

— Как они, не своевольничают? — спросил Матиас.

— Нет-нет, — как-то очень быстро и уверенно ответил Горчаков. — Всё хорошо, они разумные ребята.

— Ну… прекрасно, если так, — Матиас решил не спорить. Выключил работающие на холостом ходу турбины. Стало совсем тихо.

— Можно выходить? — негромко спросил Ян.

Матиас встал, прошёл к шлюзу. Атмосфера была безопасной, но он постоял некоторое время, глядя на индикаторы. Газовый анализатор, излучения, биологическая угроза, неорганические примеси в воздухе.

Всё светилось зелёным.

Матиас сказал:

— Нужно… Что нам ещё остаётся.

И с напускной уверенностью, которой не испытывал, разблокировал шлюз.