Глава шестая
Лючии было страшно.
Нет, она понимала, что это нелепо.
Но красно-оранжевый сумрак внутри корабля Ауран, тёплый влажный воздух, не смолкающий ни на секунду звук, похожий на стрекотание крошечных лапок, вьющиеся, будто лианы, растения по стенам…
И сами Ауран — голые, отвратительно человекоподобные, с внешностью, словно отзывающейся в генетической памяти…
— Вы будете страдать, — пообещала Лючия.
Её раздели догола, точнее — она оказалась раздета. Холодная плита, не то из металла, не то из керамики… что это, операционный стол? Нависающие сверху гибкие трубы-манипуляторы, маслянисто поблёскивающие, извивающиеся…
— Никто не будет страдать, — произнёс один из Ауран. Лючия даже не пыталась запомнить их лица и имена, хотя капитан Фло церемонно представился после захвата. Может быть, это как раз говорил он.
— Отпустите меня, — сказала Лючия. Не было никаких ремней, не ощущалось и давления силового поля, но она лежала на плите и не могла встать. Сказала и сама на себя разозлилась. Требования не вышло, получилась просьба, мольба, она унижалась перед этими уродцами, сотворёнными из грибов, креветок и людей, будто сумасшедший дизайнер вознамерился совместить несовместимое.
— Нет, — просто ответил Ауран. — Обычно мы ничего не объясняли, но те времена прошли. Медицинские зонды аккуратно проникнут в твои естественные отверстия. Ты не должна беспокоиться, больно не будет, а твоя девственность, если она сохранна, не будет нарушена. Это необходимая процедура, поскольку ты совершишь непроизвольные акты дефекации и мочеиспускания. А это влечёт за собой крайне неприятные запахи.
Лючия вдруг поняла, что ещё казалось ей странным в корабле Ауран. Тут совершенно ничем не пахло. И полутьма, и влажность, и растения наводили на мысли об оранжерее, уголке джунглей, где должно было даже не пахнуть, а вонять…
— Только посмейте! — выкрикнула Лючия. И тут же почувствовала, как зонды проскальзывают в её тело ниже пояса.
«Это всего лишь катетеры, — попыталась она уверить себя. — Ничего страшного, это медицинские катетеры, мне плевать на их попытку меня унизить…»
Но ей было очень неприятно. И всё-таки немного больно.
— Ты серьёзно повреждена, — продолжил Ауран. — К сожалению, мы доверились мнению Ракс и людей, хотя должны были настоять на проверке.
Ещё один зонд вдруг скользнул ей в рот, пополз внутрь по горлу. Кажется, он даже раздвоился — один отросток ушёл в трахею, другой в пищевод. Лючию затошнило. Кажется, её даже вырвало.
Зонды всосали рвотные массы.
— Сейчас мы возьмём под контроль сокращения сердца и кровоток, — пояснил Ауран. — После этого можно будет начинать.
Лючию охватила паника.
Она закрыла глаза.
Вспомнила сияющие ледяные кружева Закиры, над которыми плясали огни святого Эльма.
Ладонь Мирта в своей руке. Его дыхание снежными облачками оседало на воротнике парки. Тут было очень холодно, но зрелище и впрямь того стоило…
«Ты считаешь меня глупой девчонкой с дикой планеты? — спросила она тогда. — Переживаешь, что тебе дали такое задание?»
Он посмотрел на неё — мудрыми глазами на юном лице. Покачал головой.
«О нет. Ты уже давно для меня не задание…»
Их губы соприкоснулись тогда в первый раз…
— Прекрасно, — сказал Ауран. — Фиксирую очаг.
— Но это не наложенные воспоминания, — ответил ему другой.
Словно нарочно, издеваясь над ней, они говорили на аудио-ксено!
— О нет, — задумчиво произнёс первый. — Ты был прав. Всё гораздо хуже.
Лючию охватила паника.
Но пошевелиться она не могла.
Воздух чужого мира был… был… Матиас вдохнул глубже, пытаясь найти основное отличие.
Никакого.
На Соргосе он ощущал чуждость — в запахах, в различии атмосферы (казалось бы, что значат проценты и доли процентов газов, у которых нет ни вкуса, ни запаха, но Матиас почувствовал воздух чужого мира).
Воздух Мегер А казался самым обычным.
Со стороны пустыни шло тепло и лёгкий запах озона, последствия плазменного залпа. Со стороны океана пахло солью, йодом… вечный и неизменный запах моря. Закрой глаза — и покажется, что стоишь на пляже в какой-то южной горячей стране.
Ничего необычного, что само по себе странно. Всё-таки совершенно другая биосфера…
А вот Ян и Адиан стояли, широко раздувая ноздри, впитывая в себя запахи нового мира. Они явно ощущали чуждость.
Открылся люк второго катера, на сухую твёрдую почву спрыгнула Ксения. Матиас отметил, что она держит в правой руке оружие. Не штатный корабельный пистолет, а длинную тяжёлую штуковину, похожую сразу и на автомат, и на какой-то научный прибор, вроде газоанализатора или металлоискателя.
Зная Ракс, можно было допустить, что эта штука и впрямь совмещала все эти функции, а вдобавок ещё служила пылесосом.
В другой руке Ксения, как и Матиас, и все участники группы контакта, держала сумку со снаряжением. Обычный туристический рюкзак оказался бы удобнее, но его на борту не нашлось.
— Всё в порядке? — крикнула Ксения. Между катерами было метров пятьдесят, но стояла такая тишина, что он слышал её, будто находился рядом.
— Пока да! — ответил Матиас, чуть повысив голос.
Вслед за Ксенией вышел Криди (он ухитрился навьючить сумку на спину, его выручал небольшой рост), потом Анге и Уолр. В катерах никто не остался, что, конечно, было не очень правильно, но, если уж начистоту, — все возможные правила начали нарушаться ещё на Земле, когда они взяли в экипаж Мегер с кадетами.
Матиас ничего не сказал.
Все вместе они подошли к металлической беседке. Вблизи та смотрелась ещё более внушительно, чем на экране.
— Пыли нет, — заметил Криди. — Вокруг пыльно, а на металле ни одной пылинки.
Матиас кивнул. Для чистоты могли быть десятки причин, начиная с сильных ветров и заканчивая банальным электростатическим очищением. Но ему нравилась наблюдательность кота.
— Надеюсь, погода будет хорошая, — сказал он. — Не знаю, сколько вам придётся дожидаться нас.
— Это если вы вообще куда-то перенесётесь, — заметил Криди.
— Конечно.
Ксения первая шагнула под изогнутый металлический свод. Осмотрелась. Сказала:
— Я ничего не чувствую.
— А могла? — заинтересовался Матиас.
— Достаточно сложные интеллектуальные системы — да…
Они разбрелись по пятиугольному строению. Плавные линии, никаких видимых стыков, словно беседку отлили всю сразу и целиком. Пять лежаков… впрочем, теперь Матиас разглядел, что они состоят из сплошного куска металла, напоминая скорее саркофаги.
— Лючия могла обмануть, — сказал Матиас. — Даже под химией, она очень талантливая, я в неё верю.
Он поймал тревожный взгляд Яна и добавил:
— Но я не верю, что на пустынной планете построена специальная ловушка, которая нас убьёт, если мы ей воспользуемся. Так что… предлагаю начать.
— Сразу? — восхитился Уолр. — Вот она, чудесная человеческая легкомысленность! Я готов!
Плюхнувшись широкой задницей на ближайший лежак, он поёрзал, удовлетворённо добавил:
— Крепкий.
Матиас посмотрел на Криди, на Яна. Спросил:
— Вы-то готовы? Мы не знаем, как всё это будет выглядеть. Может быть, пугающе. Может быть, долго.
— И вы вполне можете не вернуться, — кивнул Ян. Посмотрел на Адиан. Та не отвела взгляд. — Идите. Мы дождёмся.
Уолр был не совсем прав, называя Матиаса легкомысленным. На самом деле старпом был куда более осторожным и неспешным в решениях, чем Валентин или любой другой член экипажа.
Матиасу было страшно.
Он не боялся даже на борту «Твена», когда они вступили в бой. Не испугался, выпрыгивая из обречённого бота на поверхность чужой планеты, без всякого шанса вернуться. Какой бы совершенной ни была техника, но каждый космонавт знает, что восемь процентов из них остаются в космосе навсегда. Кого-то забирают катастрофы, кого-то болезни, кто-то просто исчезает в пространстве.
Даже сейчас Матиаса пугало не расстояние до Земли (он смутно подозревал, что они забрались едва ли не дальше, чем любая экспедиция), не чужая равнодушная планета и не единственный рукотворный объект на ней.
Он думал об Анне и Лючии, которым за несколько минут промыли мозги и превратили в безжалостных убийц.
Про Двести шесть — пять, который вдруг решил покончить с собой и со своим любимым симбионтом. Может быть, феолец боялся именно этого — потери личности, превращения в злобного агента странной сверхцивилизации?
А они сейчас пытаются выйти на контакт с шизофренической культурой, которая одновременно уничтожает миллионы жизней — и говорит «привет» прилетевшему кораблю!
— Идём, — сказал Матиас.
И, подавая пример, лёг на ближайший «саркофаг», бросив сумку себе в ноги.
Уолр растянулся на том же, где сидел.
— Минуту, — сказала Ксения. Положила сумку и оружие на свободную лежанку, потом запустила руку в оттопыривающийся карман комбинезона и достала маленький белый шар.
— Что это? — спросил Матиас, насторожившись.
— Связь, — коротко ответила Первая-отделённая.
…Учителя звали Беркли, очень по-земному. Лючия не знала, настоящее ли это имя или временное — ей уже рассказали, что на Лисс живут так долго, что люди меняют свою внешность, пол, имена. Учитель ей нравился. Он выглядел пожилым (обмолвившись, что как-то взял отпуск и полвека прожил беззаботной жизнью пятилетнего ребёнка, пока это ему не надоело вконец), был ироничным и явно симпатизировал Лючии.
Ей тогда было двенадцать, с Земли её забрали год назад, и она только-только начала постигать природу Вселенной.
— Скажите, учитель, а мои родители когда-нибудь смогут попасть на Лисс? — спросила она. Вообще такие вопросы она старалась не задавать, всё-таки землян на Лисс недолюбливали, и Лючия понимала причину.
— Ты хотела бы этого? — спросил Беркли небрежно.
Он стоял у окна, глядя на парящий в небе радужник. Километровой длины разноцветное полотнище медленно и плавно дрейфовало по ветру. На краю радужника стояло несколько человеческих фигурок. Может быть, смотрели на здание школы, может быть, любовались островами учебного архипелага.
— Да… — сказала Лючия, стыдясь своих слов.
— Давай обсудим, — согласился Беркли. — Сейчас ты думаешь о родителях, они с тобой, в твоём сознании…
…Лючия моргнула. И обнаружила себя замершей над панелью кухонного синтезатора.
— Лючия! — прошипела ей под ухо Мари. — Перец вводить?
— Что? — спросила Лючия, поворачиваясь. — Конечно!
— Какой и сколько?
Мари была неприятной, порой исподтишка пакостничала, но даже в двенадцать с небольшим лет отличалась такой пышностью фигуры и столь многообещающим взглядом, что взрослые мужчины вздрагивали и отводили глаза. Лючия считала, что у Мари по окончанию обучения прямой путь в специалисты систем жизнеобеспечения какого-нибудь роскошного круизного лайнера, где она пару рейсов будет сводить с ума богатеньких клиентов, а потом выскочит замуж за дряхлого миллионера. Ну или миллиардера, если ей хватит терпения выбирать год-другой.
Лючии очень хотелось сказать «кайенского» или «чили». Она комплексовала по поводу своей фигуры, совсем не такой роскошной, как у Мари, да и строить глазки не умела. Но всё-таки Лючия была честной девочкой.
— Немного сладкого! Сушёная паприка!
Мари благодарно кивнула и отодвинулась к своему синтезатору. Зачёт по горячим сладким блюдам считался одним из самых сложных.
— Что там за разговоры? — с напускной строгостью спросил Даниэль, один из преподавателей. Он был пожилым, одиноким, к своим юным подопечным относился покровительственно, чем все без зазрения совести пользовались.
— Ничего, учитель! — откликнулась Мари. — Все в порядке, Лючия запуталась в рецепте, я ей помогла!
И затрепетала ресницами, глядя на Даниэля.
Тот откашлялся и погрозил девчонкам пальцем.
Лючия закусила губу.
Надо было посоветовать кайенский перец…
…Она открыла глаза.
Вокруг царила полутьма, воздух был влажен и горяч, в её обнажённое тело впились зонды Ауран.
Ей было семнадцать лет, Ауран похитили её с «Твена» в самый последний момент перед непоправимым…
«Фло…» — попыталась сказать Лючия, но гибкий шланг в горле мешал произнести хотя бы звук.
— Терпи, — сказал Ауран с неожиданной мягкостью, которая напомнила ей сразу двух учителей. — Идёт синхронизация изолированных зон гиппокампа и неокортекса. К счастью, мы имеем дело всего с двумя потоками, наложенными на один возрастной период, и поиск соответствий возможен. К несчастью, оба потока реальны и устранение любого из них будет являться убийством личности.
«Остановите их!» — вновь закричала Лючия. Но её крик не был никому слышен.
— Мы начинаем создавать второй шов воспоминаний, — сказал Фло. — Терпи.
И Лючия вновь провалилась в обе свои жизни.
Для гиперпространственной скрутки нет расстояний. Когда-то Ксения могла бы в общих чертах объяснить, как именно существующая в нереальности квантовая нить скручена в нечто, напоминающее мягкий белый шарик. Теперь — нет. Лишние и опасные знания ушли из неё в тот миг, когда она перестала быть Третьей-вовне.
Матиас смотрел на неё с подозрением и любопытством. Уолр — с пониманием и лёгкой завистью. Технология мгновенной персональной связи в Соглашении была доступна лишь Ракс.
Ксения закрыла глаза и сжала скрутку. В голове зазвучал голос.
— первая отделённая я ждала тебя
Ей показалось, или в лишённом интонаций голосе Второй-на-Ракс действительно было облегчение?
— Прости, я задержалась с докладом.
— не переживай о том что уже не изменить
— У нас были проблемы.
— это ожидаемо девочка и пилот
— Ты знала, Мать?
— допускала но это вне контроля противостояние вошло в решающую фазу
— Мы на планете возле звезды Лисс. Тут нет ничего, кроме устройства на орбите, создающего корабли из плазмы, и помещения на планете, которое Лючия назвала «точкой выхода». Корабли неагрессивны.
— ты не путаешь понятия вход и выход
— Нет. Что это значит, Мать?
— что всё может быть хуже планируемого
— Пятеро членов экипажа, включая меня, планируют воспользоваться «точкой выхода».
— я люблю тебя и верю в тебя первая отделённая
— Мать… Мы поступаем правильно?
Скрутка передавала информацию мгновенно, а по сравнению с Ракс даже Марк был невыносимым тугодумом. К тому же, в отличие от Марка, Вторая-на-Ракс никогда не озабочивалась имитацией размышлений.
Но сейчас она ответила не сразу.
— вы поступаете так как должно и мы поступаем так как должно
— Мне страшно, Мать, — сказала Ксения мысленно.
— нам страшно всем но всё решится очень скоро
— Двести шесть — пять и его симбионт покончили с собой! Почему?
— феольцы умны и лишены животной тяги к жизни в обоих своих компонентах
— Это не ответ!
Она не сразу поняла, что спорит со Второй-на-Ракс. Что мысленно кричит на неё.
— ты узнаешь ответ раньше меня первая отделённая
Снова пауза. И, одновременно с тем, как шарик в руках рассыпался в пыль, Ксения услышала последние слова той, кого звала матерью.
— иногда я завидую тебе
Ксения открыла глаза, отряхнула руки. Улыбнулась Матиасу.
— Мать передаёт нам всем привет и желает удачи.
— Мать? — заинтересовался Криди.
— Она говорит о Второй-на-Ракс, — сообщил Уолр. — О том планетоиде, на котором находился «Твен».
— С такой мамой очень легко получить комплекс неполноценности, — ответил Криди. Лицо кота было непроницаемо серьёзным.
— Ты совершенно прав, — кивнула Ксения.
И легла на третью лежанку, опустив руку на оружие.
— Криди, Ян, вам стоит выйти из павильона! — сказал Матиас. — Анге, Адиан, занимайте свои места.
— Ты прям словно ждёшь, что эта хреновина взмоет в космос, — пробурчал Криди.
Но они с Яном, конечно же, вышли.
— Снаряжение положите в ногах или рядом, — посоветовал Матиас. — Как вам удобнее. А потом нам надо будет просто расслабиться, закрыть глаза и ждать.
— Чего? — спросил Уолр. Крот уже лежал, расслабившись и обмякнув, закрыв свои генетически усовершенствованные глаза. Но Ксения заметила, что на пальцах рук (или всё-таки лучше говорить «лап»?) слегка выступили широкие острые когти. Он тоже волновался.
— Откуда мне знать? — ответил Матиас. — Лючия сказала «активации». А что это будет, гиперпространственный перенос или просто сеанс связи…
— Расслабиться я вряд ли смогу, — негромко произнесла Адиан, ёрзая на кушетке. — Если это обязательное условие, то…
Ксения вдруг ощутила, как холодный твёрдый металл под ней стал жидким, будто вода.
И её тело провалилось внутрь саркофага.
Расслабление явно не являлось обязательным условием.
…Боевая Арена только называлась ареной — это был комплекс площадок самых разных форм и площадей. На некоторых гравитация в разы превышала земную, другие находились в невесомости или имели отрицательный вектор тяготения. Самая разная атмосфера (порой — самые разные жидкости или вакуум), самые разные противники, самые разные правила.
— Тебе не нужна особая экзотика, — сказал мастер Фэйхун. — Тебе в основном будут противостоять люди.
Лючия коротко кивнула.
— Я готова к бою, учитель.
— Бой для дураков, — ответил мастер Фэйхун. — Для умных — победа.
Лючия снова кивнула.
— Я поняла. Я буду умной.
Казалось, мастер колеблется, продолжить ли разговор.
— Для мудрых — мир, — сказал он наконец. — Мудрый не вступает в схватку, а смотрит на то, как дураки сражаются с умными.
Лючия заученно кивнула снова, хотя уже и не вслушивалась, а смотрела вниз с барьера. Мастер усмехнулся.
— Иди.
Она спрыгнула с трёхметровой высоты на чёрный песок арены. На миг присела, выпрямилась. Нестабильная гравитация, меняется в широких пределах, к этому придётся привыкать, и побыстрее… Посмотрела на своего противника. Невысокий, жилистый, явно быстрый. Будет трудно. Но она справится. Она пришла на Арену побеждать.
Она ведь умная.
Она победит, чтобы побеждать в будущем…
…Лючия подняла руку.
Учитель Мидзуки продолжала:
— Вам может показаться странным количество часов, выделенное на занятие боевыми искусствами. Но задача специалиста систем жизнеобеспечения не только в том, чтобы радовать экипаж и пассажиров вкусной едой, чистить системы кондиционирования и услаждать глаза и уши беседой…
— Не только уши и глаза, — тихонько хихикнула Энн. Пихнула локтем сидящего рядом Пепина. Тот мило улыбнулся, качнул длинными ресницами и пихнул Энн в ответ.
— Очень часто на кораблях дальней разведки, осуществляющих длительные миссии, возникают конфликты среди учёных, — Мидзуки презрительно усмехнулась. — А уж на круизных лайнерах в долгих полётах! Ревность, зависть, страх, обыкновенная скука… порой беседы не хватает, чтобы погасить конфликт. И тогда установить мир — ваша работа. Вы спросите, почему именно вы?
Лючия упрямо продолжала держать руку поднятой.
— Да потому, что физическое наказание от милой женщины или юноши вызывает в дальнейшем менее агрессивную реакцию, чем если бы порядок наводил командир корабля или офицер безопасности… Лючия?
— Госпожа Мидзуки, я боюсь, что не смогу ударить человека, — сказала Лючия. — Я только в детстве немного дралась. С братьями и сёстрами.
Энн снова хихикнула.
— Не могу бить человека по лицу, — честно призналась Лючия.
— Тогда бей в живот, бей по рукам и ногам, — спокойно ответила Мидзуки. — Лючия, Энн, на площадку! Спарринг!..
…Лючия открыла глаза.
Призрачный красный сумрак. Стоящие вокруг Ауран.
Лючия замычала, замотала головой.
— Капитан Фло, третий шов наложен, процесс инфильтрации памяти запущен.
— Достойно, безымянный, — ответил один из Ауран.
— Капитан Фло, я думаю, что она хочет нам что-то сообщить, — продолжил Ауран, не имеющий имени.
— Ты в ответе за сказанное?
— Да, капитан.
Зонд с хлюпаньем выскользнул изо рта Лючии. Она глубоко вдохнула, закашлялась. Ауран ждали.
— Я… помню… — Лючию едва не вытошнило, но желудок был пуст, и она подавила позыв. — Капитан Фло… Остановите тех, кто отправился на Лисс! Остановите их!
— Почему? — спросил Фло.
— Это была ловушка… — прошептала Лючия. — Я… она… Та, которая была я… обрекла на смерть…
— Те, кто отправился на Лисс, допускали свою смерть, — спокойно сказал Фло. — Это долг, девочка.
— Я обрекла на смерть всех нас! — выдавила Лючия. — Всё Соглашение! Все миры под нашим контролем!
Фло посмотрел на безымянного Ауран, который предложил дать Лючии возможность говорить. Торжественно сказал:
— Ты получишь имя.
— Отпустите же меня! — взмолилась Лючия. — Я всё… всё поняла.
— Ты можешь что-то сделать? — спросил Фло.
— Не знаю. Остановите их!
Фло отошёл и растворился в полумраке. Остальные продолжали стоять, глядя на Лючию, в чьём сознании срастались воедино две версии её жизни.
Марк даже не стал ни о чём предупреждать — просто вывел на экран сигнал с корабля Ауран.
— Приветствую командира Горчакова, — сказало серокожее существо. — Я Фло.
— Кажется, я вас уже узнаю, — ответил Горчаков. Ему было не до протокольной вежливости.
— Остановите группу, отправившуюся на планету, — сказал Фло. — К Лючии возвращается та часть личности, которая была заблокирована. Она призналась, что послала ваших людей в ловушку.
— На поверхности остались Криди с Невара и Ян с Соргоса, — ответил Горчаков. В груди похолодело. — Пятеро участников контактной группы воспользовались устройством выхода. Я не знаю, где они сейчас.
— Это плохо, — сказал Фло. — Вероятно, мы все умрём.
— Ну я же говорил! — выкрикнул Соколовский. — Курва!
— Марк, шли полный отчёт на Землю, — велел Горчаков. — Фло, мы можем поговорить с Лючией?
— Вы позволите перенестись в ваш корабль вместе с ней? — спросил Фло. — Полагаю, теперь Лючия безопасна.
— Да! — выкрикнул Горчаков. — В прошлый раз вы не спрашивали!
— Надо было торопиться, — невозмутимо ответил Фло.
Посреди рубки возникли два столба тусклого жёлтого света.
— Звёздный путь! — с восторгом воскликнул Алекс. Впрочем, понял его лишь Тедди, недавно пришедший в рубку со своего рабочего места.
В одном световом столбе появился Фло, голый и невозмутимый.
В другом возникла пошатывающаяся и с трудом стоящая на ногах Лючия. Тоже совершенно голая и словно не замечающая этого.
Тедди стремительно покраснел, хотя ещё год назад ему доводилось мыться с кадетками в одной душевой, и, кроме некоторых смутных мыслей, ситуация его мало смущала.
Мэйли, стоявшая за креслом Вальца, быстрым шагом подошла к Лючии, на ходу снимая куртку, и набросила её на плечи девушки, оставшись в белой футболке.
— Простите… — никак не реагируя ни на свою наготу, ни на заботу Мэйли, произнесла Лючия. — Простите, простите, простите…
— Соберись. Мы можем что-то сделать? — спросил Горчаков.
Лючия замолчала, прижимая ладони к лицу.
В комплекте снаряжения имелись палатки — большие и удобные. Но Криди и Ян пока решили их не ставить. В катерах вполне можно было ночевать и пережидать непогоду, для двоих места хватало с лихвой.
Впрочем, пока погода не менялась. Может быть, здесь, несмотря на близость океана, она не менялась вообще никогда, выбросы плазмы из центра пустыни создавали свою климатическую зону: ровный слабый ветер, разгоняющий тучи и формирующий собственные воздушные течения.
Звезда Лисс начала клониться к горизонту, чуть похолодало. Они достали запасы пищи, подстилки, чтобы не сидеть на камнях, и уселись в центре треугольника из металлической беседки и двух посадочных ботов. Строение и корабли создавали иллюзорное ощущение безопасности.
— Жаль, что от нас ничего не зависит, — сказал Ян, разворачивая свой пакет с едой. Замороженные овощи с чужой планеты имели странный, но приятный вкус. Они с Адиан уже убедились, что могут питаться человеческой пищей. Особенно Яну понравился шпинат, который у людей почему-то популярностью не пользовался. Шпинат был не очень питательный, совсем не такой, как соя или фасоль, но удивительно вкусный.
— От нас зависит многое, — ответил Криди рассудительно. — Мы не знаем, безопасна ли планета. Мы будем поддерживать в должном состоянии корабли. А ещё…
Развернув свой пакет, он с любопытством осмотрел кусок кроваво-красного мяса. Понюхал. Лизнул длинным языком.
Ян отвёл глаза.
То, что они остались вдвоём, травоядный и хищник, было и нелепо, и пугающе. Страха перед котом он уже не испытывал, но смотреть как тот питается, было неприятно.
— Что такое Шатобриан? — спросил Криди, изучая надпись на пакете.
— Откуда мне знать? Это не с моей планеты… да мы такое и не едим…
Криди задумчиво достал земной планшет, осторожно тыкая пальцем, набрал людские буквы. Поморщился.
— Ерунда какая-то. Шатобриан — имя человека. Древний писатель. Они же не едят друг друга?
Он ещё раз обнюхал кусок мяса.
— Нет, это не человеческая плоть… К тому же тот писатель жил очень давно. Наверное, это проявление юмора людей.
Криди откусил кусок мяса, прожевал.
— Знаешь, неплохо…
— Ты хотел что-то сказать, — грызя замороженную листву, напомнил Ян. — Что-то ещё, что мы можем сделать.
— А… — Криди оторвал зубами и проглотил ещё один кусок мяса. — Потрясающе нежный вкус… Я хотел сказать, что в крайнем случае мы воспользуемся этим же устройством и перенесёмся вслед за нашими любимыми и друзьями.
— Ты готов на такое? — Ян рискнул посмотреть на Криди.
То ли он привык, то ли кот ел достаточно аккуратно, но зрелище его не испугало. К тому же кусок мяса уже уменьшился наполовину.
— Ну разумеется. Ты ведь сам сразу это задумал, — кот усмехнулся.
Некоторое время они смотрели друг на друга улыбаясь. Потом дружно откусили: Криди мясо, Ян траву.
И в этот момент планшет Криди издал пронзительный сигнал вызова, переданного через катер.