Глава восьмая

Горчаков обвёл взглядом меньшую часть своей команды, оставшуюся на «Твене» и собравшуюся сейчас в рубке.

Гюнтер Вальц. Инженер специальных… да чего уж там, оружейник. Человек, которому впервые довелось всерьёз поработать в этом полёте. Впрочем, боевого опыта у него не могло быть в принципе, как и у всех оружейников Космофлота.

Лев Соколовский. Старый добрый доктор, все время собирающийся уйти в отставку или, хотя бы, перебраться на большой комфортабельный лайнер… и остающийся на борту.

Алекс и Тедди. Славные ребята, случайно попавшие в этот полёт кадеты. Горчаков с чистой совестью поставил бы им высший балл… несмотря на кое-какие вольности Тедди.

Лючия, невольный агент Стирателей.

Бэзил, кабинетный учёный, который всего лишь хотел понаблюдать за объектами своих научных изысканий.

Мэйли, учёный и, как выяснилось, агент под прикрытием.

Фло, странный инопланетянин из культуры, когда-то посещавшей Землю и осторожно экспериментирующей на людях.

Ну и Марк, вряд ли в сложившейся ситуации стоит про него забывать. Очеловечившийся искин.

Всё.

Ну да, есть ещё он сам, конечно. Валентин Горчаков, не самый талантливый, но старательный и упрямый командир корабля.

Он не удержался от того, чтобы произнести вслух, переводя взгляд с одного лица на другое:

— Оружейник без опыта боевых действий; старый добрый доктор; талантливые юные кадеты; девушка, ставшая шпионом врага; кабинетный учёный; агент под прикрытием; недалёкий, но героический командир корабля; таинственный представитель иной цивилизации… искин, начавший мыслить, как человек.

Люди зашевелились под его взглядом, только Фло хранил невозмутимость.

Потом Мэйли сказала:

— Какая-то до обидного краткая характеристика, командир Горчаков. Вы словно обозначили роли. В чём смысл, кроме как растормошить нас?

— Извините, — ответил Горчаков. — Это то, как нас с вами воспринимают Стиратели. Если верить Лючии, конечно.

— Мне не нравится, куда вы клоните, — неожиданно сказал Марк.

Да, похоже, искин просчитал его слова быстрее людей.

— Я не буду тянуть, — пообещал Горчаков. — Спасибо ауран, мы смогли достучаться до разума Лючии. Сейчас ей можно доверять. Даже если она ошибается, то говорит то, что было сказано ей.

Лючия попыталась встать. Горчаков остановил её жестом.

— Начну рассказывать сам, хорошо? Если ошибусь, то поправишь.

Лючия кивнула и села.

— Анна и Лючия подверглись не промыванию сознания, — сказал Горчаков. — Мы-то полагали, что им внедрили в разум ложные установки — «Стиратели — это хорошо», «Земля — это зло», «Соглашение — это плохо». Такие вещи доступны и людям, хотя, конечно же, запрещены. За исключением больных людей, которым выправляют изначальные сбои сознания.

— Разумеется! — возмутился Соколовский. — Психохирургия — сложная медицинская процедура, ей лечат только сексуальных маньяков и убийц!

— Ну да, конечно, — как-то не очень убедительно поддержал доктора Марк.

— Во всяком случае с такими методами мы знакомы и могли бы бороться, — быстро сказал Горчаков. — А вот с тем, что обнаружили ауран — никак. Лючия искренне считала, что Стиратели правы. Дело в том, что она действительно прожила в мире Лисс шесть лет, путешествовала, училась, общалась, любила… и в итоге приняла их образ мыслей целиком, сама, без какого-то особого давления.

— Так её похищали? — удивился Соколовский.

— Не в физическом смысле, — сказал Горчаков. — Эти шесть лет она жила среди людей. Но разум был скопирован — мы даже не знаем, когда именно, при первом контакте с кораблём или во время битвы у Ракс. Скопирован, перенесён на Лисс, прошит в новое тело в возрасте одиннадцати лет и возвращён обратно — когда Стиратели поняли, что терпят поражение от Ракс. Анна тоже провела там шесть лет?

— Я не знаю про Анну, — сказала Лючия. — Не спрашивала.

— Ты ощущала себя такой же как всегда? Оказавшись на Лисс?

— Лучше, — твёрдо ответила Лючия.

— В чём?

— Во всём, — она пожала плечами. — Это не объяснить. Всё ярче, чётче, сильнее. Все ощущения, эмоции, способности.

Мэйли встала, подошла к Лючии и с любопытством заглянула ей в глаза. Лючия не отвела взгляд.

— Допустим, — сказала Мэйли. — Их технологии могут такое позволять. В конце концов Ракс творят искусственные тела любого разумного вида, верно? И закачивают в них фрагменты собственного разума, которые обретают самостоятельность, а потом втягивают их обратно в своё сознание.

Она протянула руку, коснулась щеки Лючии. Та вздрогнула.

— Девочка, но как ты могла предать Землю? Людей? Свою маму, братьев-сестер, кто там ещё у тебя есть? Мальчика, который смотрит на тебя влюбленными глазами?

Тедди заметно покраснел.

Лючия беспомощно посмотрела на командира. Шевельнула губами, но ничего не ответила.

— Ей трудно, — сказал Горчаков с сочувствием. — Лисс считают, что мы не настоящие.

— Наши миры созданы искусственно? — уточнила Мэйли. — Они считают себя творцами Галактики? Или всей Вселенной?

— Нет. По мнению Стирателей, наших миров вообще не существует в реальности. Мы лишь… — Горчаков запнулся, — искины. Считающие себя разумными биологическими существами искины, существующие в виртуальной реальности.

Мэйли рассмеялась.

Соколовский нахмурился. Сказал:

— Я знал одного искина, который считал мир вокруг иллюзией, сотворённой его собственным разумом. Пожалуй, это звучало убедительнее. Что скажешь, Марк?

Старик на экране хмурился. Потом достал из кармана сюртука трубку, затянулся, выпустил белый клуб дыма. Сказал:

— Солипсизм принципиально недоказуем. Это безумие, обсуждать которое нет смысла. Что касается мнения Стирателей… Я, как вы понимаете, изначально существую в виртуальной реальности. Если я считаю нужным приблизиться к человеческому мышлению, то создаю вокруг себя симуляцию: виртуальную среду, населенную искинами низкого уровня.

— Что за искины? — заинтересовался Соколовский.

— Извините, это личное, — ответил Марк. — Возможно, я открою вам неожиданную информацию, но в подобных вещах сознавались большинство искинов высокого уровня. А те, кто не признаются, вероятнее всего просто скрывают этот факт.

Соколовский хмыкнул.

— Я понимаю, что созданная мной симуляция упрощена, а её обитатели ограничено разумны, — продолжил Марк. — Конечно же, я отношусь к ним не так, как к себе или экипажу «Твена». Я вижу грань между созданной мной симуляцией и миром вокруг. Это реальности принципиально разных порядков. Поэтому я считаю мир настоящим, себя — искином, созданным людьми, а созданную мной симуляцию — упрощением. Но я вполне могу допустить, что реальность, которую я считаю настоящей, тоже является симуляцией, в которой не знающие о своём происхождении высокоорганизованные искины — люди, создали меня, искина второго порядка, творящего личности третьего порядка. Русская матрёшка, в которой каждая вложенная фигурка всё более и более упрощена. Кстати, у жителей Соргоса есть аналогичная игрушка… интересно, насколько такие распространены в галактике? Быть может, это отголоски знания об истинном устройстве мира?

Валентин молчал.

— Ключевой вопрос — зачем? — спросил Бэзил и нервно рассмеялся. — Есть ещё один вопрос: каковы доказательства подобного мироустройства. Но осмысленность подобного действия куда важнее. Марк, зачем вы создаете симуляции?

— Чтобы понять людей и самому почувствовать себя человеком, — мгновенно ответил Марк. — Заметьте, я не говорю, что хочу стать биологическим организмом, куда более медленным и недолго живущим! Но погрузиться в иллюзию крайне любопытно.

— Лючия, а для чего Стирателям, если допустить, что их слова правдивы, создавать столь сложную симуляцию, как наш мир? — спросил Соколовский.

Лючия посмотрела на Горчакова. Тот кивнул — говори.

— Неужели вы не поняли? Им нужны люди, — ответила девушка.

Матиас не ощутил миг переноса. Только что он стоял в металлической беседке, под прессом бушующего вокруг урагана, который создавал опускающийся город. Рядом, прижимаясь к нему, стояла Ксения.

А вот он уже где-то в другом месте, где оглушительно тихо и спокойно. Точно так же прижимается к стене, только стена совсем другая, деревянная, пахнущая смолой и тёплым деревом.

И, кстати, он теперь в штанах и просторной рубашке.

Обуви не появилось, но одежде из серой, похожей на тонкий хлопок, ткани Матиас был искренне рад.

Он огляделся. Небольшая комната, деревянный пол, широкие «французские» окна в пол, за ним то ли большой балкон, то ли терраса и ослепительно голубое небо. Закрытая дверь. Из мебели в комнате два кресла и круглый столик. На столе стеклянный графин с водой, простые бокалы, фрукты в вазе. Матиас вспомнил, что явившегося к Уолру Стирателя принимал подобным образом. Что ж, даже если это заимствованное понимание гостеприимства, уже хорошо.

Он подошёл к столу, налил бокал воды и быстро, не раздумывая, выпил. Отравить или дать наркотики можно было и другими способами.

Вода была очень вкусной. То ли Матиас настолько хотел пить, то ли его восприятие изменилось. Вода не имела вкуса, обычная прохладная вода, но её хотелось пить бокал за бокалом. Он не удержался и налил ещё.

Действительно вкусно.

— Как вы себя чувствуете?

Человек стоял в дверях и смотрел на него с доброжелательной улыбкой. Молодой симпатичный парень, лет двадцати с небольшим, светлая кожа и тёмные волосы, ничего примечательного в одежде, никакого заметного оружия.

Хороший, чистый внешний английский.

— Я вас знаю! — воскликнул Матиас.

Парень с любопытством смотрел на него.

— Вы были на корабле!

— А, — сказал юноша с искренним любопытством. — Две состыкованные пирамиды? Пропавший чистильщик?

— Как вы спаслись? — ответил Матиас вопросом. — И где мои друзья?

— Ваши друзья поблизости, они в безопасности, — ответил юноша. — Вы встретитесь. Что касается меня… я так понимаю, что вам удалось уничтожить чистильщик?

Матиас молчал.

— Сочту ваше молчание признанием факта, — юноша улыбнулся, прошёл к столу, взял яблоко. С хрустом откусил. — Очевидно же, что я не спасся! Что ж, поздравляю, нечасто кому-либо из ваших удаётся уничтожить крейсер. Скорее меня поражает, как спаслись вы, и как выбрались с планеты… Соргос, правильно?

— Соргос, — подтвердил Матиас. — Мы выбрались на неварском корабле… Так вы там были?

— Там был мой аватар, — пояснил юноша. — Он погиб, и что произошло я, увы, не знаю… Да, забыл представиться. Георг!

Он протянул Матиасу руку.

— На Соргосе произошла ядерная война, — медленно сказал Матиас.

— Да, война была неизбежна, — нахмурился юноша. — Нам удалось её инициировать лишь со второй попытки, пришлось грубо вмешаться. Кстати, в этом тоже ваша вина! Вы сознательно использовали местные суеверия? Или…

Договорить он не успел. Матиас ударил его в челюсть.

Старпом не слишком любил или умел драться. Да и ситуация никак не располагала, но удержаться он просто не смог.

То ли от нахлынувшей на Матиаса ярости, то ли от неожиданности нападения, Георг никак не среагировал. Рухнул на пол, взмахнув руками и выпустив надкушенное яблоко. Замер, глядя на нависающего над ним Матиаса.

— Миллионы погибших! — закричал Матиас. — Рухнувшая цивилизация, погибшая культура! Миллионы погибших, понимаете? Женщины, дети! Они же вообще травоядные, они совсем никого не убивали!

Георг, моргая, смотрел на него, потирал челюсть. Потом рассмеялся.

— А у вас хороший удар! Но вы же ничего не понимаете. Никто не погиб, понимаете? Никто!

Матиас стоял, тяжело дыша и борясь с искушением ударить снова. Он был в чужом, невообразимо огромном и совершенно нелепом мире. Его перенесли сквозь пространства, а потом подняли с поверхности на невероятный летающий город. Возможно, его подозрительно юному собеседнику достаточно щелкнуть пальцами или нахмурить брови, чтобы Матиаса выкинуло в вакуум, испепелило на месте или разнесло в пыль…

— Ну, знакомство у нас не заладилось, — продолжил парень, вставая. — Давайте попробуем ещё раз? Георг!

Он снова протянул Матиасу руку.

— Что вы имеете в виду, говоря, что никто не погиб? — спросил Матиас.

— Мы никого не убиваем, мы спасаем, — ответил Георг. — А вот вы, между прочим, губите. Всё ваше безумное Соглашение…

Он вздохнул и, видимо смирившись с тем, что рукопожатия не будет, прошёл мимо Матиаса. Распахнул окна, вышел наружу.

Старпом настороженно последовал за ним.

Да, они действительно были на поверхности летающего города, в высоком здании ближе к вершине. Полукруглый балкон с невысокими перилами (Матиас не решился к ним подойти) выступал из ровной стены, словно его специально соорудили при появлении незваных гостей. Радужное защитное поле вокруг города то ли сняли, то ли изнутри его не было видно.

Зато отсюда, с высоты (город, похоже, поднялся на несколько десятков километров), лучше ощущалось Кольцо. Едва-едва, но всё же угадывался подъём поверхности в одну из сторон… Матиас повернул голову — да, верно, при взгляде в другую сторону тоже возникало ощущение «неправильности», поверхность игнорировала привычные законы планетологии.

— Что вы видите? — спросил Георг требовательно. Снова потёр челюсть. — Как вы меня приложили, а? Профессионально занимаетесь боксом?

Матиас осматривался. Город мало того, что поднялся, он ещё и двигался с изрядной скоростью. Странно, но никакого ветра при этом не ощущалось, значит, защитное поле всё-таки существовало? Ландшафт внизу уже не напоминал безжизненную пустыню, проглядывали леса, реки… впрочем, никаких следов цивилизации.

— Я вижу мир-кольцо, выстроенный вокруг звезды Лисс, — сказал Матиас. — Дурацкий, невозможный и бессмысленный мир, как из детской сказки. И летающий город, на котором мы находимся. Не менее сказочный и бессмысленный.

— Почему же бессмысленный? — обиделся Георг.

— Ладно, город может быть любым, — согласился Матиас. — Живите хоть под водой, хоть в небе, как вам нравится. Но зачем сооружать кольцо вокруг звезды?

— Как зачем? — Георг развёл руками. — Вы не ощущаете масштаб сооружения? Площадь этого мира — как у трёх с половиной миллионов планет, равных Земле!

Матиас покачал головой.

— И что?

— Давайте пригласим ваших друзей? — предложил Георг. — Вы заслужили объяснение, но проще говорить сразу со всеми.

Лючия говорила, не глядя ни на кого. Она будто рассказывала историю самой себе, не то убеждая, не то выискивая неточности.

— Меня забрали на Лисс, когда мне было одиннадцать. На самом деле забрали с «Твена», взрослую…

Горчаков невольно улыбнулся при слове «взрослую».

— …но мои воспоминания остановили в возрасте одиннадцати лет. Мне сказали об этом и объяснили причину — в детском возрасте принять правду легче, меньше психологическая травма. Я прожила на Лисс шесть лет…

— Как это могло быть? — спросил Соколовский.

— Время на Лисс и у нас течет по-разному, — ответила Лючия. — Меня вернули во время боя у Ракс, но скрыли личность за потерей памяти. Я… мы с Мегер должны были остановить «Твен». Уничтожить экипаж. Если удастся — вернуться. Если нет, то погибнуть вместе с кораблём, защита Лисс в приоритете. Это казалось очень разумным, ведь этот мир не настоящий, это симуляция. Здесь нет настоящих людей, нет Халл, нет Феол, никого по-настоящему живого тут нет. Только искины, блуждающие в симуляции, с заданными ролями — командир, оружейник, навигатор…

— Ты в это веришь, — сказал Горчаков без всякой интонации.

— Да. Если бы вы видели Лисс! Это мир-кольцо, невообразимо огромный, населенный сотнями миллиардов существ. Прекрасный мир, где невозможно умереть, где есть место всему! Там города, которые невозможно описать и представить, там пейзажи, от которых захватывает дух.

Соколовский и Горчаков переглянулись.

— Красиво, — сказал Горчаков скептически. — Наверняка это должно было понравиться маленькой девочке.

— Ты каталась на розовых единорогах? — неожиданно спросил Алекс.

Лючия вздрогнула.

— А ведь интересный вопрос, — кивнул командир. — Лючия?

— Ну, почти, — уклончиво сказала Лючия. — Там есть всё, понимаете? И люди такие умные, такие мудрые…

— И при этом занимающиеся массовым геноцидом виртуальных существ… — сказал Горчаков. — Зачем? Мы играем в игры, но персонажи игр неразумны. Никому и в голову не придёт устраивать охоту на разумных искинов. А уж существам, построившим мир-кольцо… зачем? Да и само кольцо-то зачем?

— Чтобы было где жить и развиваться, — ответила Лючия. — Где и кому.

Когда Матиас вслед за Георгом выходил на балкон, в комнате было два кресла. Когда они вернулись — пять. Ксения, Уолр, Анге, Адиан — все они стояли у стола и, судя по растерянному виду, к ним только что вернулось сознание. Они были одеты точно так же, как и Матиас, и тоже босиком.

— Это Георг, — сказал Матиас. — Стиратель. Он хочет нам что-то рассказать.

— Привет! — сказал Георг и помахал рукой. — Я Георг, но мы обычно не называем себя Стирателями, просто людьми. Садитесь, я расскажу, где вы оказались.

— В мире-кольце, вращающемся вокруг звезды Лисс, — сказала Ксения.

— Всё верно, — Георг жестом указал на кресла. — Садитесь! Но куда важнее то, что вы оказались в настоящем мире. Вы обрели тела и вместе с ними реальность.

— А раньше? — заинтересовался Уолр, с видимым усилием втискиваясь в кресло. — Мне казалось, что у меня всегда было тело. Его даже было слишком много, как говорили некоторые невоспитанные индивидуумы…

— Раньше вы были частью гигантской симуляции, созданной настоящими людьми, то есть нами, — Георг развёл руками. — Шокирующая новость, понимаю.

— Очень неожиданная новость, — сдержанно сказал Матиас. — Если честно, то я не вижу никаких доказательств. Пока есть только ваши слова.

— Что поделать, я здесь один, — Георг кивнул.

— Во всём городе? — спросил Матиас.

— Да. Это очень большой мир и не слишком-то заселенный. Собственно говоря, в этом наша проблема и в этом смысл вашего существования.

Георг понизил голос:

— Вы понимаете, как сложно заселить такой огромный мир? Учитывая, что, достигая определенного развития разумные существа не слишком-то увлекаются размножением? Можно создать биологические тела искусственно, вырастить миллиарды младенцев из пробирки, но это не даст нужного толчка в развитии, мы лишь расширим свою культуру, не принеся в неё ничего принципиально нового. Для развития нужен конфликт, для конфликта нужно разнообразие.

— А вы могли бы объяснить смысл такой гигантомании? — спросила Адиан. — Стремление создать огромный мир, стремление заселить его… не проще ли летать к другим звёздам, заселять пустые планеты, общаться с принципиально другими культурами?

— Летать к другим звёздам, — Георг вздохнул. — Это замечательно, да. То, что вы называете Соглашением, построено на идее взаимодействия разных культур и неограниченного развития. Очень хорошо, если бы мир был таким, каким вы его привыкли считать. Но в реальности…

— Скорость света конечна, — сказала Ксения.

— Верно, — Георг кивнул. — Вы понимаете! Нельзя, как вы привыкли, перенестись к другой звезде за считанные дни. Да и число пригодных для обитания миров не столь велико, большая их часть обитаема. К гостям, даже к автоматическим зондам иные существа относятся крайне настороженно. Контакт, по сути, невозможен, мы слишком разные, мы не понимаем друг друга и ничего не можем друг другу дать. Это конец истории, понимаете? Конец всего. Разумные существа не могут жить, зная, что существует порог развития и предел достижимого. Поэтому люди занялись тем, что единственно доступно — собственной звездной системой. Мы создали мир-кольцо, собрав воедино всю материю звездной системы. А потом создали виртуальную вселенную, наполнили её жизнью, позволили развиваться…

— И стали нас убивать, — произнесла Анге.

— Нет, — Георг покачал головой. — Мы стали вас спасать.

Адиан встала, отодвинув при этом кресло. Лицо её пылало яростью.

— Спасать? — выкрикнула она. — Ядерная война в нашем мире!

— Да, её подстегнули мы, — невозмутимо признал Георг. — Она должна была случиться не позднее чем через двадцать-тридцать лет и закончилась бы полным уничтожением цивилизации. Вам бы это понравилось?

Валентин подумал, что та Лючия, которую создали Ауран, нравится ему даже больше, чем настоящая. В ней оставалась юность, но наивная и самоуверенная, а сомневающаяся и думающая.

Хотя… хорошо ли это на самом-то деле?

Не должен ли каждый человек пройти этот путь, полный глупостей и безрассудств? Лючия прошла его в мире Стирателей, но этим лишила настоящую, первоначальную Лючию, её доли ошибок.

— Настоящий мир не такой, как наш, — повторила Лючия. — Люди замкнуты в своей звездной системе, хотя и превратили её в неисчерпаемый мир, в свой собственный космос. Там всё хорошо, вот только этот мир слишком огромен и потому пуст. И он не может развиваться.

— Почему? — спросил Соколовский.

— Потому что там всё слишком хорошо! — резко сказала Лючия. — Любое развитие идёт через конфликт, через борьбу. А им больше не с чем бороться.

— И они стали бороться с нами? — спросила Мэйли. Покачала головой. — Но разве это борьба?

— Нет, вы не понимаете! — Лючия замотала головой. — Они создали симуляцию галактики, введя в неё возможность перемещения быстрее скорости света. Придумали тысячи разумных видов. Позволили им жить и развиваться, но убедились, что они неизбежно приходят к войнам и самоуничтожению. Увы, это единственный возможный путь развития. Может быть причина — в их… в нашей виртуальной природе? И когда цивилизация стоит на пороге самоуничтожения — они приходят, инициируют конфликт, который всё равно неизбежен, но извлекают сознания разумных существ. А потом селят их в своём мире. Добавляют в него разнообразия. Это не стирание, это очищение! Все миры, которые вы считали погибшими, были лишь виртуальной симуляцией, которую потом переместили в реальность.

Мэйли и Бэзил переглянулись.

Соколовский откашлялся.

— Лючия, ты серьёзно? — спросил Алекс.

— Я была в мире, где воплотились погибшие на Хари! — ответила девушка. — Там был конфликт, колонии уничтожили материнскую планету астероидной бомбардировкой.

— Там погибло четырнадцать с лишним миллиардов, — сказал Алекс. — Я помню, я читал. Уникально густонаселённый мир. Такие мелкие пухлые гуманоиды, живут разнополыми общинами и не образуют семей… странные ребята.

— Их всех воплотили? — уточнил Горчаков. — Четырнадцать миллиардов?

Лючия заколебалась.

— Я не знаю. Там большие города, там много харийцев… это было недавно, они все растерянные, мне показали… не знаю.

— Даже если допустить, что Стиратели спасли и воссоздали всех… зачем самим инициировать войну? — скептически спросила Лючия.

— Чтобы спасти! Корабль облетает те миры, которые уже на грани войны и копирует сознания.

— Дорогая Лючия, — заговорил Марк. — Все это звучит потрясающе, как волшебная сказка. И должно было очаровать юную девушку. Но зачем так примитивно? Зачем корабли, летающие в виртуальном пространстве? Зачем провоцировать войны и пачкать руки? Началась война — население эвакуируется на мир-кольцо без всякого корабля и получает настоящие тела. Эвакуация, кстати, скорее всего приведёт к продолжению войны в новом мире. Конфликты ведь никуда не денутся.

— А как избежали войны и добились такого прогресса сами Стиратели? Что в них особенного, если реальность и симуляция равноправны? — спросил молчавший до сих пор Тедди. — Значит, все созданные миры самоуничтожаются, а Стиратели нет? Может мы тогда созданы ими неправильно? Случайно или нарочно?

— Если мы, конечно, мы созданы Стирателями, в чём я лично сомневаюсь, — кивнул Бэзил. — Лично меня создали мама с папой. Я даже готов согласиться на Господа. Но не на напыщенных людей с гигантоманией, утверждающих, что мы — внутри суперкомпьютера.

— А члены Соглашения, кстати, себя не убили. Пусть и с помощью Ракс, — заметил Горчаков. — За что им нас ненавидеть? А ведь ты и Мегер готовы были умереть, лишь бы нас уничтожить.

Лючия, переводившая взгляд с одного говорившего на другого, встрепенулась:

— Это я могу объяснить! Вы нарушили естественный ход вещей, предотвратили свою гибель и воплощение на Лисс. И ведёте другие культуры к тому же самому. В других частях виртуальной галактики такого не происходит, ошибка исключительно в вас. Мы… на Лисс думают, что виноваты Ракс…

— Фу! — сказал Соколовский возмущенно. — Это уже какое-то мракобесие. В старину пытали и сжигали ведьм, чтобы спасти их душу. Стиратели ненавидят нас за то, что мы стараемся спасти другие миры, которые они просто зачищают? А корень зла, дьявол если угодно — предотвратившие гибель пяти цивилизаций Ракс?

Лючия наморщила лоб.

— Я не знаю. Когда вы так говорите, это звучит… действительно странно. Но я там была! Провела шесть лет! Видела всё своими глазами!

— Кажется, я понял, — вдруг произнёс Тедди. — Командир Горчаков!

Валентин кивнул:

— Я тоже понял.

— Ключевой момент — шесть лет проведённых тобой на Лисс, — мягко произнёс Марк. — Подумай сама, девочка.

Где-то совсем в ином месте Георг возмущённо развёл руками.

— Не понимаю ваш скепсис. Вы проявили интеллект и мужество. Вы справились с нашими аватарами, вы спаслись из ловушки, вы победили наших агентов, вы достигли Лисс. Вы заслужили воплощения в реальности. Прижизненного воплощения, без ужасов войны и ожидания смерти. И сейчас, своими глазами видя наш мир, где уже обитают сотни цивилизаций…

Ксения встала с кресла и подошла к окну, Георг замолчал.

— Своими глазами, — сказала она. — Да, теперь я знаю, что вижу своими глазами. Циклопическую конструкцию, строить которую нет никакой необходимости. Город, летящий по воздуху. Юного болтуна…

— Мне пять сотен лет, — сказал Георг.

— А мне миллионы, если брать возраст Второй-на-Ракс во всех прожитых ей версиях реальности, — Ксения пожала плечами. — Так что же я вижу?

Матиас перевёл взгляд на Георга. Тот стоял спокойно и доброжелательно улыбался. Но что-то назревало, старпом это явно ощущал.

— Я вижу хорошо знакомую Ракс картину, — произнесла Ксения. — Великолепную, абсолютно достоверную, проработанную до мелочей… симуляцию.

Матиас вздрогнул, осмысливая её слова.

Ксения повернулась и с любопытством посмотрела на Георга.

— Скажите, а всё кольцо существует одновременно и с одинаковой степенью проработки? Или только те области, где в данный момент находятся искины и аватары?

Георг глубоко вздохнул и ответил:

— Вы хотите меня обидеть? Разумеется, существует всё кольцо, одновременно и во всей полноте. Ветер колышет листья деревьев, пчёлы собирают нектар с цветов, рыбы плывут в океанах. Идёт эволюция, кипит жизнь — повсюду, даже в микромире.

— А украденные вами отпечатки разумов живут в этой виртуальности, уверенные, что напротив, попали из симуляции в реальный мир, — Ксения кивнула. — Вы для этого понизили порог восприятия? Чтобы все наши чувства кричали — «это настоящее, теперь-то я живу»?

— Браво, — сказал Георг. — Браво. Для ущербного осколка взбунтовавшегося искина ты очень сообразительна.

И он изменился.