Глава восьмая
Первым к каюте Лючии добрался Матиас.
Марк всё время следовал за ним, его голос нёсся за бегущим старпомом, перепрыгивая из динамика в динамик.
— Алекс в тяжёлом состоянии, — сообщил он. — С Тедди лучше, мне кажется, она старается его не убить…
Марк был прав.
Лючия, которая сейчас была не совсем Лючией, боролась. Девушка бы очень удивилась, если бы кто-то сказал, что, жестоко избивая Тедди, она на самом деле его спасает. Но так и было. Все безжалостные расчётливые удары, которые она наносила, максимально болезненные и ужасно выглядящие, на самом деле не затрагивали ни одного жизненно важного органа. Лицо Тедди было разбито в кровь, нос расквашен, губы порваны, несколько зубов выбито, а одно ухо практически оторвано. Руки и тело парня покрылись синяками и кровоподтеками, несколько пальцев выбиты из суставов… в общем, если бы его мать увидела происходящее, то забыла бы все заповеди и постаралась убить окровавленную тварь, глумящуюся над её любимым сыночком. Вряд ли ей удалось бы справиться, но она бы очень старалась.
Но на самом деле Лючия, которая, хищно улыбаясь, избивала Тедди (и старалась не смотреть в сторону обмякшего тела Алекса), где-то внутри себя орала — тонко и пронзительно, как маленькая девочка, — отчаянно пыталась остановиться — и не могла. Как только она закончит избивать Тедди, ей придётся его убить.
Это будет несложно, она знала массу способов.
И поэтому она била, била и била, бессмысленно и нерационально, Тедди уже практически не сопротивлялся, лишь пытался прикрыться одно рукой… и ни разу не ударил в ответ… и от этого Лючия кричала всё громче и громче, призывая на помощь…
Кричала где-то там, в глубине души, где оставалась маленькая девочка по имени Лючия Д’Амико.
Дверь каюты разошлась, её открыл Марк. Старпом замер на пороге, пытаясь прицелиться, но Лючия уже заслонилась Тедди, встряхивая того, будто куклу. Она была выше, сильнее и гораздо быстрее, чем избитый системщик.
— Отпусти, — велел Матиас.
Лючия радостно оскалилась в ответ.
— Лючия. Я буду вынужден… — начал Матиас.
Лючия толкнула Тедди на старпома. Это была хорошая идея, но парнишка уже толком не стоял на ногах, так что пролетев по инерции пару шагов он споткнулся и рухнул на пол.
Матиас выстрелил.
Бездымный порох оказался не таким уж и бездымным, а малошумный пистолет вполне громким в маленьком пространстве каюты.
— Мимо, — сказала Лючия, подхватила со стола вторую туфлю и метнула в старпома, будто топорик.
Матиас выстрелил снова, пуля ударила в творение знаменитых на весь мир чебоксарских обувщиков и разнесла на части. Сплющившаяся от удара пуля пролетела еще полтора метра и попала Лючии в левое плечо.
Девушка пошатнулась, упала, но мгновенно встала. Рана была поверхностная, даже кость уцелела.
— Coglione![17] — крикнула Лючия и бросилась на Матиаса с упорством и бесстрашием душевнобольной.
Матиас понял, что он не сможет выстрелить.
Следующая пуля обратила бы Лючию в тушку плохо прожаренного мяса или размолола в фарш. Хуже того, пуля обязательно достигла бы цели.
Наверное, старпом даже готов был её убить — то, что случилось с Алексом и Тедди, слишком ужасало, чтобы по-прежнему относиться к Лючии как к молодой невинной девушке. Но… не так.
Он отбросил пистолет назад, в коридор, чтобы Лючия не смогла до него дотянуться и встретил её сильным хуком в висок. Отдельные элементы бокса входили в программу подготовки, русская космонавтика всегда отличалась удивительной консервативностью. Хорошим боксёром Матиас себя не считал, но удар вышел удачный, такого не постыдился бы и Майк Тайсон.
От удара Лючия на миг замерла, но устояла. Тряхнула головой, потом повернулась… и Матиас ощутил, что летит на пол от великолепного йоко гери, пришедшегося ему в челюсть. Матиасу показалось, что мир вокруг взорвался, а дикая боль в подбородке подсказывала, что челюсть-то сломалась точно.
С веселым смехом, будто не замечая ни кровоточащей раны в плече, ни пропущенного удара в висок, Лючия перепрыгнула в коридор через лежащего в проходе Матиаса. Перед ней был пистолет с восемью патронами, на первое время хватит…
И прыгнувший на неё Криди когтями располосовал ей лицо.
В отличие от Матиаса, кот не обладал моральными запретами, которые удерживают мужчин от убийства молодых женщин, даже если те сошли с ума и тянутся к оружию. Криди видел, что происходит, и щадить Лючию не собирался.
Первым ударом он располосовал ей лицо, не задев лишь глаза. Бить по глазам у кис считалась постыдным, хуже был только удар в основание хвоста. Но срезанная со лба кожа свесилась Лючии на лицо, а хлынувшая потоком кровь окончательно испортила обзор.
В следующий миг Криди провёл замечательный, выработанный на долгих тайных тренировках приём, который должен был завершиться переломом шейных позвонков.
К сожалению, приём этот базировался на анатомии «детей солнца», с их очень гибким, упругим, но куда менее крепким, чем у людей, позвоночным столбом.
Шея Лючии выдержала.
С криком ярости она отодрала от себя Криди. Тот был сильным, но лёгким — и удар отбросил его на несколько метров по коридору. Одной рукой Лючия небрежно подняла упавшую на глаза кожу и прилепила её на горящую огнём кровоточащую рану. Не то, что девочка одиннадцати лет, не то, что семнадцатилетняя девушка, — опытный взрослый человек в этот момент потерял бы темп боя.
Но Лючия действовала с абсолютным хладнокровием. Не прекращая зажимать рану, будто рассчитывая, что оторванная кожа немедленно прирастёт, Лючия нагнулась и правой рукой подняла пистолет. Выпрямилась. Посмотрела на поднимающегося на четыре лапы кота. Тот злобно скалился, от возбуждения боя его юбка встопорщилась, выдавая изрядные размеры мужского достоинства.
Рядом был еще Ян, но он, на взгляд Лючии, особой опасности не представлял. Ну подумаешь, человекообразный прямоходящий пони. Травоядное. К тому же он поворачивался, явно хотел убежать…
Лючия подняла пистолет, целясь в Криди.
И в этот миг копыто Яна впечаталось ей в лицо.
Это было посильнее даже, чем её замечательное йоко гери. Никогда не надо недооценивать лошадь, даже маленькую. Копытные не всегда поворачиваются для бегства.
Лючия рухнула на пол и выронила пистолет. Её милое нежное лицо, уже утратившее большую часть красоты, превратилось в сплюснутый окровавленный кусок мяса, напоминающий национальное сербское блюдо «плескавица», слишком рано снятое с гриля.
Запыхавшийся Соколовский, остановившись возле неподвижной Лючии, несколько секунд тяжело дышал. В свободной руке у него был зажат шприц. Придя к какому-то выводу, Лев с кряхтеньем присел и вколол Лючии изрядную дозу миорелаксанта, что преследовало вовсе не лечебные цели. Сказал:
— Криди, свяжи эту… невоспитанную девушку.
— С радостью, — прошипел Криди. — Ян, ремень!
Соколовский тем временем помог подняться Матиасу. Тот лишь махнул рукой, указывая на кадетов.
Возле стонущего Тедди доктор задержался на пару секунд, после чего похлопал по плечу и сказал:
— Жить будешь.
А вот глянув на Алекса, он раскрыл чемоданчик и последовательно вколол парню три шприца.
К нему осторожно подошли Ян и Адиан. К радости доктора, в панику они не впали.
— Помогите отнести его в медотсек, — сказал Лев. — Пробит перикард и повреждена сердечная мышца.
— Доставать обувь из тела не надо? — уточнил Ян.
— Пока нет. Извини, что использую тебя как… ломовую лошадь.
— Я маленькая лошадка, — сказал Ян беззлобно.
Осторожно поднял Алекса и понёс из каюты.
— Матиас, лекарства оставляю, работай с остальными, — велел Соколовский, идя следом.
— Лев… у меня челюсть… сломана, — пожаловался Матиас, поднявшись и прислонясь к дверному косяку. Сплюнул красным с белыми осколками зубов.
— Была бы сломана, меньше бы говорил, — безжалостно отозвался Лев. — Давайте, старпом, давайте! Когда такое видано было, чтобы итальянцы били немцев?
Корабль тем временем продолжал трястись и скрежетать. Потом последовал мерзкий скрипящий звук — Мегер ухитрилась прижать к стенкам гипертуннеля эмиттер поля Лавуа, и ажурную овальную решётку вырвало из корпуса.
Теперь выйти из червоточины живыми стало невозможно.
Когда удар Яна вырубил Лючию, Мегер болезненно поморщилась. Она ожидала от девочки большего. Теперь шансы на полную зачистку корабля резко уменьшились.
Но лично убить всех людей было лишь вишенкой на торте. Главное — уничтожить корабль.
Она вновь исхитрилась прижать «Твен» к стене из ничто. На этот раз результат её порадовал, верхний эмиттер правого генератора распался в пыль.
В теории — исключительно в теории, — считалось возможным растянуть поле одного из двух генераторов на весь корабль. Но Мегер сейчас творила то, что считалось ещё менее вероятным, и она не хотела рисковать. Положив корабль в резкий крен, она швырнула его на стену червоточины. Раз… другой…
Снова пронзительный скрип рвущегося металла.
Нижний эмиттер левого генератора перестал существовать.
Теперь стоило отвлечься. Анна не хотела, чтобы командир просунул руку в неполностью закрытую дверь и выпустил в её направлении несколько самонаводящихся пуль. Скорее всего, он не рискнёт, из опасений попасть в Гюнтера, но кто их знает, этих землян, особенно русских?
Оставив управление, бывшее в червоточине лишь данью традиции, Мегер поднялась, бросила быстрый взгляд на неподвижное тело Гюнтера. Она примерно представляла себе время, которое у неё оставалось — не более пятнадцати секунд.
Можно было встать в углу рубки, уйдя из сектора обстрела. Можно было попытаться вскрыть панель управления и заклинить дверь вручную, для этой цели имелся маленький механический рычажок, через пару шестерёнок соединённый с приводом двери.
Но Мегер решила пойти ва-банк.
Она присела на четвереньки за креслом Гюнтера, откуда хорошо просматривался вход. Достала пистолет. Едва кто-то появится в проходе — в него полетит умная пуля.
Для удобства Анна пошевелила Гюнтера, и положила ствол пистолета ему на колени.
Оружейник застонал.
Это оказалось для Мегер полной неожиданностью. Человек выжил после попадания двух умных пуль?
Невозможно!
Значит, первые два заряда были обычными?
Тратить патроны на умирающего Гюнтера она не собиралась. Протянула руку, нащупывая сонную артерию. Если пережать… он и так обескровлен, много усилий не потребуется…
Мегер совершенно не ожидала, что в узкую, сантиметров двадцать, щель между косяком и дверью рубки можно влететь. Не протиснуться, мучительно выгибаясь, пропихивая голову и представляя из себя беспомощную мишень, а именно ворваться в прыжке, прокатиться по полу и уйти в сторону, под прикрытие кресел навигатора и командира. Лишь на миг мелькнуло гибкое тело и рыжие волосы…
Ракс!
Проклятая Третья-вовне, порождение предателей!
В ярости Мегер даже выстрелила вслед, понимая, что пистолет не успел захватить цель. Разумеется, не имея никакого целеуказания пуля ушла вверх и смачно хлопнула в потолок.
— Мегер, — сказала Ксения. Голос был спокойным, дыхание не сбитым. — У тебя ещё есть шанс выжить. Ты больна, и мы это понимаем. Брось оружие, выходи на середину рубки и ложись на пол.
— Это вы больны! — выкрикнула Мегер. — Вы болезнь!
— Ты про людей? — беззаботно спросила Ксения.
— Ты не человек! Люди жертвы, как и все…
Мегер осеклась.
Она поддалась эмоциям. Ксения её забалтывает. Тянет время. Это уже ничего не изменит, «Твен» повреждён необратимо, но всё-таки так хочется самой уничтожить весь экипаж.
А ведь с каждой секундой приближаются новые враги. Лючия провалила свою миссию, она зачем-то слишком долго избивала системщика. Какие-то странные эмоции, всё надо было делать жёстко, но быстро. Когда появится Криди, ему не составит труда проникнуть в щель, а кот поразительно быстр и ловок. Потом Валентин или ещё кто-то из экипажа с оружием встанет у двери — и её позиция превратится в ловушку.
Надо было кончать с Ксенией.
Но та оказалась слишком быстра и сильна. Её тело создано по образу и подобию человеческого, но доведено до высшей степени совершенства. Даже если у Ксении нет оружия, даже с теми навыками, которыми теперь владеет Мегер, ей не приблизиться к Ракс, та её убьёт.
— Скажи, ты сейчас уже не Анна Мегер? — всё так же спокойно спросила Ксения. — Экипаж «Стирателя» переписал в тебя чужую личность?
— Дура! — выкрикнула Мегер, косясь на дверь. Кажется, там что-то мелькнуло. — Я и есть Анна Мегер! Только теперь у меня открылись глаза. На всё, на всё, что происходит!
— Значит, психовирус, — вздохнула Ксения. — Что ж, вероятно, мне придётся тебя убить. Для допросов нам хватит девчонки, её взяли живой. А потом мы вынырнем у вашей любимой Лисс и уничтожим звезду. Методы Ауран всегда казались мне излишне суровыми, но…
«Она меня злит, — холодно подумала Мегер. — Пытается выманить из укрытия, подставить под пули».
Это была патовая ситуация. Но Мегер умела ждать.
Кто-то совершит ошибку, и будь она проклята, если этим кем-то окажется она сама.
— Вам не вынырнуть, — сказала Мегер, стараясь держаться того же беззаботного дружеского тона, что и Ксения. — Генераторы Лавуа уничтожены.
— О, поверь, я знаю много секретов, которые помогут нам справиться! — весело ответила Ксения.
Всё это время Мегер напряжённо смотрела в узкую щель двери. И не зря — в ней показалось плечо.
Анна выстрелила, целясь в белую ткань командирского кителя.
Полыхнуло.
Пробитый насквозь китель упал. Несгораемая ткань обуглилась и задымила вокруг дыры, но устояла.
Проклятье, она попалась на древний, как дерьмо мамонта, трюк — командир выставил в проём пустой китель!
— Не порти форму, не тебе зашивать, — раздался из-за двери голос Горчакова.
Мегер молчала. Не поддаваться. Не вступать в разговоры. Выжидать.
Они допустят ошибку, не одну, так другую. Как только ей удастся нейтрализовать Ракс или командира — справиться со вторым будет легче.
Ещё бы знать, у кого из них оружие…
Словно отвечая на её мысли, Горчаков выстрелил, на миг выставив ствол в проём. Стрелял он явно обычной пулей, не то пытаясь поразить Мегер рикошетом, не то просто обозначая серьёзность намерений. Пуля шлёпнула о стену и размазалась серой кляксой.
Прекрасно! На борту было только три пистолета — у командира, старпома и оружейника. Матиас был вооружен, Валентин тоже, пистолет Гюнтера сейчас в руках Мегер.
Она осмотрелась, прикидывая, куда переместиться так, чтобы Горчаков не смог в неё прицелиться, зато она сама увидела бы Ксению.
Пожалуй, если отскочить к кофеварке, там запрыгнуть на «ничейное» кресло, стоящее у самой стены…
Да. Она сможет увидеть Ксению.
И выпустить в неё пару пуль, от которых не увернётся даже Третья-вовне.
Глупцы. Ксения заняла неудачную позицию, а Валентин раскрыл, что оружие у него.
Мегер поняла, что всё получится.
Каюта Лючии выглядела сейчас как бойня, где неопытные мясники проходили первичное обучение. Старпом оттащил Тедди в соседнюю, предварительно вколов себе «горячку» — смесь обезболивающего, стимулятора и успокаивающего в одном шприце. Боль в челюсти прошла где-то на половине введения смеси, лишние чувства ушли, тело наполнилось энергией. Матиас поднял юного системщика на руки, будто ребёнка, перенёс в соседнюю каюту, где тот жил вместе с Алексом, уложил на койку. Анге молча принесла следом чемоданчик реанимационного комплекта. Матиас осмотрелся — Криди куда-то делся, никакой дисциплины, мог бы доложиться! Адиан дежурила в коридоре возле связанной Лючии, и при взгляде на неё старпом понял: стоит девушке пошевелиться, и ещё одно копыто в лоб ей гарантировано.
После некоторых колебаний он достал ещё один шприц с «горячкой» и вкатил Тедди целиком. Парнишка, конечно, весил немного, но и состояние у него было не лучшее.
Тедди открыл глаза. Один почти заплыл синяком, но глазное яблоко не пострадало, уже хорошо. По сравнению с самим Матиасом всё выглядело очень плохо, но вот по сравнению с Лючией — терпимо.
— Лючия… — сказал Тедди.
— Обезврежена, — сказал Матиас. Подумал и добавил: — Жива.
— Мы виноваты… — прошептал Тедди.
Старпом не стал спорить.
— Лежи. Ничего страшного с тобой не случилось, но молчи.
— Алекс?
— Доктор им занимается, — терпеливо сказал Матиас. — Не болтай.
— Мегер? — спросил Тедди, и по прорвавшейся в голосе интонации стало ясно, что это не беспокойство, а злость.
Матиас молча достал из кармана платок и осторожно вытер с губ Тедди кровь и слюни.
— Лежи уж. Разберёмся.
— Тедди, Мегер забаррикадировалась и отключила мои каналы связи. В рубке Гюнтер, он тяжело ранен, — неожиданно заговорил молчавший до сих пор Марк. И пожаловался: — Она молотила мной по стенкам червоточины!
— Что ты можешь? — очень отчётливо спросил Тедди.
— Ничего.
— Что я могу?
Марк молчал так долго, словно действительно думал со скоростью человека.
— Если было бы возможно дать мне управление ремонтными микроботами…
Матиас вздрогнул.
Тысячи сервисных микроботов, некоторые размером с муравья, некоторые с мышь или даже крысу, населяли весь корабль. Почти всегда незаметные, пробирающиеся своими узкими лазами между слоёв обшивки, под перфорированным металлом пола, поверх фальшпотолка… Иногда космонавты слышали шелест крошечных лапок и шуршание извивающихся тел, но очень редко их доводилось замечать воочию.
Даже во время мятежа Марк не использовал микроботов в качестве оружия. Это было невозможно, набор программ позволял им чинить или менять детали корабля, но среди команд просто не было боевых. Как не было и прямого доступа Марка к цепям управления микроботов. Он мог приказать им починить прибор, заменить деталь, подключить или отключить кабель, но не идти в какую-то точку и производить незапланированные действия.
Люди в некоторых вещах изначально осторожны.
— Это невозможно, — сказал Матиас. — Отстань от мальчишки.
— Планшет, — произнёс Тедди.
Матиас поколебался, но взял планшет и поднёс к лицу системщика. Экран засветился.
— Ядро, — сказал Тедди. — Вторичные системы. Ремонтные системы. Микроботы. Сервис. Режим отладки. Седьмой микробот. Прямое управление.
Старпому ужасно захотелось зажать Тедди рот ладонью.
Но он не пошевелился, продолжил держать планшет.
— Пять-пять-альфа-три-сигма-шесть-два-бета-бета-ноль. Командная цепь. Прямое подключение на планшет. Дублировать на все микроботы.
«Почему именно седьмой?» — глупо подумал Матиас. И ответил сам себе: «Это „задняя дверь“. Проход в систему, спрятанный когда-то техниками для прямого контроля микробота».
Оставался, конечно, вопрос, откуда Тедди вообще про это знает. Если бы у системщика были на это время, силы и желание, он мог бы рассказать старпому историю об одном споре, одном взятом «на слабо» технике и о перехваченном пароле, который ну никак не мог быть перехвачен.
Но ни времени, ни сил, ни желания у Тедди не было.
— Открыть искину «Марк» полный доступ к системе отладки, — сказал Тедди.
— Спасибо, Тедди, — сказал Марк. — Я допускал, что это возможно.
— Работай, — сказал Тедди и закрыл глаза.
— Я уже работаю, — ответил искин.
— Марк…
— Да?
— Не обмани меня.
Марк не ответил. Да и Тедди, похоже, отключился.
А Матиас подумал о том, что отныне все они в полной власти искина, который однажды уже предал свой экипаж.
Три тысячи микроботов — это куда страшнее, чем два зомбированных человека.
— Мне придётся её убить, — неожиданно сказал Марк.
— И что ты об этом думаешь? — поражаясь собственному спокойствию, спросил старпом.
— Очень неловкое ощущение, — признался Марк.
Вначале Мегер хотела выстрелить в просвет двери перед рывком.
Потом решила, что достаточно умный противник (а она не собиралась недооценивать командира Горчакова) способен догадаться, что это отвлекающий огонь.
Поэтому она просто рванулась с низкого старта, как некогда бегала на школьном стадионе. Длинные ноги и естественные расовые преимущества делали Анну хорошим бегуном, особенно ей нравились забеги на короткие дистанции.
Она вмиг добежала до стены, прыгнула на кресло, разворачиваясь в движении. Увидела Ксению: та, укрывшись за креслом командира, сжимала в руках короткоствольное ружьё.
Дробовик!
Вот куда стремилась Ракс! В русских кораблях командиру традиционно выдавался помповый дробовик — оружие крайне опасное в узких коридорах, пожалуй, даже опаснее, чем пистолет-пулемёт, который входил в американский набор снаряжения.
Но лишь вблизи.
Ксения всё поняла. Мегер увидела в её взгляде… нет, не страх, не отчаянье, а ту последнюю решимость, с которой солдаты бросались со связкой гранат под танк в исторических фильмах.
Ракс вскинула дробовик и выстрелила. Дробь облаком пронеслась по рубке, Мегер ощутила вспышку боли в бедре, но это её не смутило. Навела пистолет на голову Ксении, улыбнулась той на прощание.
И в этот миг что-то серое, мелкое, быстрое прыгнуло на пистолет прямо с пола, оседлав ствол. Мгновение Мегер непонимающе смотрела на микробота. Тот карикатурно напоминал механического тушканчика, его даже покрывала короткая шёрстка (очень полезная вещь, когда микроботу надо пролезть по засорившейся трубе, прочищая ту своим телом). Две передние лапы крепко вцеплялись в ствол, закруглённая безглазая мордочка нависла над прицелом. Длинные задние лапки и кольчатый металлический хвост смешно болтались в воздухе.
Мегер выстрелила, и микробота снесло со ствола.
Будь у неё обычные патроны, пуля вместе с остатками бота влетела бы прямо в лицо Ксении.
Но это была умная пуля, и она восприняла закрывшего ствол механического тушканчика как цель. Пуля вспыхнула, сжигая микробота.
Следующий бот, запрыгнувший на руку Мегер, напоминал блестящего жука. Он был даже меньше прежнего, но выскользнувший из брюшка шип безошибочно проколол срединный нерв.
Вскрикнув от боли Мегер выронила пистолет, но поймала его другой рукой. Ударила рукоятью по жуку, сбрасывая того с тела.
Со стороны Ксении щелкнул затвор, вылетела отстрелянная гильза.
Мегер спрыгнула с кресла. Ситуация изменилась, всё пошло не так, как должно.
Каким образом проклятый искин получил контроль над ремонтными микроботами? Такого не должно было быть!
Она поняла, что проиграла.
У Марка тысячи мелких тварей, способных кусать, резать, жечь, сверлить, ломать. И теперь он сможет открыть заблокированную дверь.
Что ж, по крайней мере она прикончила оружейника… поправка, она его не прикончила… но теперь экономить патроны не имело смысла.
Мегер стала поворачивать ствол к Гюнтеру.
И тогда два крохотных микробота, застывших на потолке над её головой, прыгнули вниз.
Они не походили ни на жуков, ни на муравьёв. Ближе всего их форма была к сороконожкам. В полёте они сложили лапки вокруг тела, а конусовидные головные части микроботов стремительно начали вращаться.
Первый микробот попал в глаз Мегер, как и планировалось. Его путь в мозг женщины занял менее двух секунд.
Второй приземлился на макушку и ему потребовалось четыре секунды, чтобы просверлить черепную кость и мозговые оболочки.
Мир Анны Мегер вспыхнул ослепительно-белым. Она даже не поняла, что это белое — боль, так ярко и звонко стало вокруг.
Она стояла в свете, раскинув руки, смеясь и чувствуя полнейшее облегчение и освобождение от всех тревог, которые даёт только великая цель, осмысленная и понятая. Цель, ради которой можно убивать и умирать, потому что жизнь и смерть перестают хоть что-либо значить.
А свет говорил с ней.
— Это будет твоя великая миссия, Анна. Лисс верит в тебя.
— Я всё сделаю, — пообещала она. — Как только придёт мой час!
— Ты всё забудешь, но вспомнишь в нужное время, — пообещал свет. — И ты будешь не одна. На корабле будет девочка, она поможет.
— На каком корабле? — удивилась Мегер. — Какая девочка?
Она попыталась вспомнить где она и когда она.
Память расплывалась, дробилась и таяла.
— Кто ты? — спросила Мегер. Подумала и добавила: — Кто я?
Но свет уже гас, исчезал, уходил как наваждение.
На миг Анна ощутила себя целующейся в своей комнате с одноклассником, они были достаточно взрослые для того, чтобы желать друг друга, но слишком юны, чтобы иметь хоть какой-то опыт, но…
…и она блевала горечью рядом с подругой, впервые напившись пивом, которые утащили у отцов…
…и впервые лично пилотировала корабль, маленький юркий шаттл, рабочую лошадку космических колледжей, а инспектор смотрел на неё с одобрением и писал маркером в планшете «пилот!» с восклицательным знаком…
— Ты служишь Лисс, — напомнил ей голос.
Но Анна уже не слышала.
Она сидела в кресле пилота, а её корабль, «Афина», шёл в опасной близости к звезде Тигардена. Молчал искин, молчал командир, молчали все, кто был в рубке и в кают-компании.
Из недр тусклого красного карлика прямо на пути корабля вздымались и дугами падали назад, в звезду, исполинские оранжевые протуберанцы. Неожиданные и непредсказуемые, вопреки прогнозам встававшие на пути «Афины», будто воротца в мини-гольфе, сквозь которые катился шар корабля.
И не было запаса тяги для манёвра, и не было никакой возможности открыть червоточину в такой близости от маленькой, но всё же звезды.
Была только она, слившаяся с кораблём, и экипаж, ждущий развязки…
«Я хороший пилот, я справлюсь», — подумала Мегер, пока в реальности её нейроны превращались в кашу под извивающимися тельцами микроботов.
И «Афина» прошла в исполинские огненные ворота, с которых срывались плазменные шары размером с земные материки, генераторы защитного поля выли, захлёбываясь, но они уже удалялись от мелкой коварной звезды…
«Я великий пилот!» — подумала Мегер растерянно, и это было правдой, её первым настоящим подвигом, и корабль уходил всё дальше и дальше, а вместе с ним уходила в бесконечность измученная умирающая женщина, напоследок вновь ставшая собой.
…Валентин отжал дверь плечом, когда она начала медленно уползать в стену. Ворвался в рубку. Ксения стояла над телом Мегер, держа помповое ружьё наизготовку. Под головой мастер-пилота растеклась лужица крови, один глаз стал красным и словно бы смялся.
— Стреляй! — сказал Горчаков.
Ксения покачала головой.
— Она мертва.
Валентин поднял пистолет.
— Она мертва, командир, — сказал Марк. — В ней два микробота, я полностью контролирую ситуацию.
Горчаков ещё мгновение смотрел в мёртвое лицо своего пилота. Потом кивнул и бросился к Вальцу. Выкрикнул:
— Ксения, аптечку!
— Командир… — сказала Первая-отделенная.
— Нет, — сказал Горчаков, опускаясь на колени рядом с креслом. Пол был сплошь покрыт кровью, тапочки липли к ней и противно чавкали. Валентин заглянул в лицо Гюнтера. — Нет, нет, нет!
— Командир, он не дождался, — произнесла Ксения. — Извините. Ракс могли бы спасти его, но лишь дома. Простите. У меня нет таких возможностей.
Командир посмотрел на неё. Ксения плакала.
— Марк? — спросил Горчаков.
— Две минуты после остановки сердца, — сказал Марк. — Он продырявлен, он истёк кровью. До лазарета слишком…
— Аптечку! — рявкнул Валентин. — Соберись, Ракс!
Вообще-то он понимал, что уже ничего не сделать.
Но это ведь не повод опускать руки.
— Аптечка не поможет, — сказала Ксения. — Нужны кровь, инструменты и врач — прямо здесь.
Валентин кивнул, принимая её правоту.
— Да, ты права. Но у нас есть кровь, инструменты и врач. Прямо здесь.