Глава девятая

Соколовский налил в мензурку прозрачную жидкость из колбы и залпом выпил. Валентин нахмурился.

— Доктор, стоит ли? — спросил он.

— А что? — Лев развёл руками. — Какие проблемы? Доктор теперь не нужен. Зачем на корабле доктор, а? Доказано — не нужен!

— Вы нужны, — ответил Горчаков. — Вы даже не представляете, насколько вы нужны.

Соколовский вздохнул и потёр лоб. Пальцы у него, как и комбинезон, были перепачканы засохшей кровью.

— Как это вообще могло вам в голову прийти, Валя? — спросил он уже спокойнее.

Горчаков посмотрел на реанимационный бокс.

На одной кушетке навзничь лежал Алекс. К груди юноши присосался диск малого автодоктора, провода и трубки от него тянулись к потолку. Юный навигатор как раз повернул голову и посмотрел на соседнюю.

Её занимал Гюнтер, лежавший ничком. С ним всё было куда серьёзнее — с оружейником работал киберхирург. Тонкие щупальца как раз начали выбираться из ран в спине. Одно втянулось в отверстие в потолке и тут же вынырнуло обратно, держа в цанговом зажиме комок розовой массы, с невозмутимым спокойствием забралось обратно в пулевое отверстие. По прозрачному шлангу стала откачиваться какая-то бурая комковатая жижа, а по капельницам, введенным в вены оружейника, заструилась голубая синтетическая кровь. Алекс отвернулся.

— Надо было его спасать, — сказал Горчаков. — Влить кровь, пережать самые крупные разрывы сосудов и запустить сердце.

Лев мрачно смотрел ему в глаза.

— А что оставалось? — спросил командир, ловя себя на непривычном чувстве — он оправдывался перед подчинённым.

— Марк не доктор! — выкрикнул Лев. — Ремонтные боты — не киберхирург!

— Но я же справился, доктор, — укоризненно сказал Марк из-под потолка. — Верно? Человек состоит из вен-трубочек, сервисных жидкостей, нервов-проводов, скелета в качестве каркаса, кожи вместо…

— Не влезай, отключу связь! — пригрозил Соколовский.

— В общем ничуть не сложнее корабля, — быстро сказал Марк и отключился.

— Марк с чем угодно может справиться… — подал голос Тедди.

Ему места в реанимационном боксе не нашлось, и врач положил его в гермобоксе, куда вообще-то полагалось помещать инфекционных больных. Дверь, впрочем, была открыта, и Тедди слышал весь разговор. И даже мог отвечать — из-под толстого слоя биогеля, нанесенного на лицо. Прозрачный гель впитал в себя кровь и выглядел, будто жуткая карнавальная маска. Парнишка был голым по пояс и весь в нашлёпках биогеля в тех местах, куда пришлись удары Лючии. Кисти рук опущены в прозрачные пакеты, полные того же самого геля, только ещё и растопыренные пальцы зажаты лёгкими пластиковыми шинами.

— Ещё раз вмешаешься в разговор, кадет, рот тебе гелем намажу! — пригрозил Лев. — И вполне возможно, он зарастёт!

Тедди предпочёл замолчать.

— Я использовал то, что было под рукой, — сказал Валентин.

— Включая кровь Мегер.

Горчаков упрямо кивнул.

— Настоящая Анна Мегер согласилась бы отдать свою кровь, чтобы исправить хотя бы часть вины. Даже будучи живой. Уверен.

Лев отвёл взгляд.

— Согласилась бы… не согласилась бы… У неё подписано разрешение на забор органов для трансплантации. Так что формально всё верно. Но корабельный искин в качестве хирурга!

— Ваш киберхирург — тоже искин, — сказал Валентин упрямо. — Просто специализированный, но гораздо проще. А Марк на данный момент один из самых развитых искинов человечества. У него есть медицинская база данных, он может удалить аппендикс, зашить рану…

— Я мог и сердце пересадить, — скромно сказал Марк. — Но сердце у Гюнтера не было задето.

На этот раз доктор не стал его прерывать. Лишь покачал головой:

— Но переливать кровь…

— Мегер только что умерла. Я знал её группу крови, доктор. Первая, резус отрицательный. Универсальный донор, очень удобно.

— Да кто сейчас переливает настоящую кровь! — Соколовский всплеснул руками. — Дикость, варварство, двадцатый век! Синтетическая гораздо лучше! Никакого иммунного конфликта! Она снимает воспаление, она быстрее переносит кислород, она убивает бактерии…

— Вот только синтетической в рубке не было, — отрезал Валентин. — Доктор…

Он взял Льва за руку.

— Не ревнуйте. Я обещаю только к вам обращаться за помощью.

— Марк! — Соколовский посмотрел на выключенный экран. — Покажись!

Через мгновение на экране возник пожилой мужчина, сидящий в плетёном кресле за письменным столом.

— Да? — с лёгкой опасливостью спросил Марк.

— Насколько сложно для тебя было… — Лев заколебался, — убить Мегер?

— Сложное решение, — кивнул Марк. — Но неизбежное. Она уже не была собой и угрожала уничтожить корабль и весь экипаж.

— Ты мог остановить её, не нанося смертельных травм? — прямо спросил доктор.

— Мог, — кивнул Марк. — Но при этом наверняка погибла бы Ксения. Выбор был очевиден, доктор.

— Очевиден… — Соколовский вздохнул. — Если бы мы допросили её…

— У нас осталась Лючия. Детей допрашивать гораздо проще, чем взрослых, они ещё не научились лгать.

Соколовский махнул рукой, и Марк, поняв намёк, отключился.

Валентин и Лев молча посмотрели на пленницу.

Лючия Д’Амико выглядела сейчас очень похожей на Тедди — всё лицо вымазано биогелем, только у неё он был целиком алым. Из сломанного и небрежно вправленного носа торчали две трубочки. Она лежала на последней оставшейся кушетке, автодоктора к ней не подключили, только из сгиба локтя тянулась трубочка капельницы.

Руки и ноги, разумеется, были крепко стянуты пластиковыми лентами.

— Она сможет говорить? — спросил Валентин.

— Что с ней сделается? — Лев пожал плечами. — Сотрясение, переломы… череп цел. Рана в плече ерундовая. Она в медикаментозном сне, но я могу разбудить её в любую минуту.

— Лючия не виновата… — тихо сказал Тедди.

— Мальчик, никто не говорит о вине! — отрезал доктор. — Только она теперь не Лючия. Она… чёрт знает, кто она такая!

— Вначале я подумал, что они как экипаж неварского корабля… — сказал Валентин. — Но там экипаж совершенно обезумел. А наши сохранили разум. Как это могло произойти?

Соколовский пожал плечами.

— Точно так же, вероятно. Но более тонко. Когда «Стиратель» нанёс удар по кораблю и мы медленно умирали, он ухитрился переписать часть их сознания. Внедрить иные личности.

— Дистанционно. Через корпус… — Горчаков покачал головой. — Доктор, меня это пугает. Вдруг кто-то из нас тоже…

— Вряд ли. Не зря их память оказалась наиболее повреждённой, — хладнокровно ответил Соколовский. — Может, и нас тоже пытались взломать, но не успели. Да и действовали они синхронно, будь среди нас третий — раскрылся бы и он.

— По моему мнению, — вступил в разговор Марк, — Анна и Лючия обменивались информацией в реальном времени. Я наблюдал признаки синхронизации действий.

— Но как? — спросил Валентин. — Телепатия — это антинаучный бред.

Марк промолчал. Валентин вздохнул и спросил:

— Что с остальными?

— Матиас будет неделю отращивать новые зубы, — сообщил Соколовский. — У него прекрасная крепкая немецкая челюсть, ей можно орехи колоть. У меня два полных комплекта зубов, на мужскую и на женскую челюсть, вечером я пересажу ему зачатки. Тедди выглядит ужасно, но на самом деле все повреждения лёгкие. Алекса подлатали, к счастью, миокард не пострадал, была подострая тампонада перикарда, но мы всё починили… Дней пять на полное выздоровление. Бэзилу я наложил шины, вколол стимуляторы и обезболивающее, дня три будет восстанавливаться. Кот вообще отказался от осмотра. Синяки и шишки экипажа вряд ли стоят внимания…

— Гюнтер?

Соколовский вздохнул.

— Я почти уверен, что мозг не пострадал. Марк очень быстро запустил кровообращение по виллизиеву кругу и каротидному бассейну. Хуже другое, пуля перебила позвоночный столб. Ниже пояса Гюнтер парализован.

— Лев, ты можешь что-то сделать? — спросил Валентин.

— Тебе так нужен оружейник?

Командир молчал. Доктор поморщился:

— Я бы держал его в медикаментозном сне до возвращения на Землю. Это всё-таки позвоночник. Пусть бы на Земле аккуратно починили… нет?

Горчаков продолжал ждать.

— У меня есть набор его стволовых клеток, разумеется! — резко сказал Соколовский. — Но это довольно сложная операция, это не сердце починить!

— Если вы позволите ассистировать вам, доктор… — подал голос Марк.

— Ты хочешь меня куска хлеба лишить на старости лет? — сварливо спросил Лев. — Позволю. Куда мне деваться… А теперь скажи, Валентин, мои действия вообще имеют хоть какой-то смысл?

— Любые действия имеют смысл, — ответил Горчаков. — Смысла лишено лишь бездействие.

— Вот только не надо подражать Марку, который подражает великому писателю! У нас накрылись генераторы?

Горчаков кивнул.

— Что можно сделать? — спросил Лев.

— Сейчас будем решать, — ответил Валентин. — Не волнуйтесь, Лев, мы обязательно что-нибудь придумаем.

Соколовский кивнул.

— Хорошо. Тогда делайте своё дело, а я займусь своей работой.

Горчаков молча налил в мензурку спирт, выпил залпом и удивлённо посмотрел на доктора.

— Витамины, таурин, кофеин, — сказал Соколовский. — Бодрит. Нет, вы что, серьёзно думали, что я буду глушить чистый спирт на работе?

Почтительно кивнув, командир вышел из медотсека.

Лев искоса посмотрел на Тедди, убедился, что гель закрывает тому всё лицо, включая глаза, и достал из кармана маленькую фляжку.

Как-то само собой сложилось, что учёные вместе с жителями Соргоса и Невара собрались вместе в кают-компании. От них сейчас мало что зависело, острая фаза ситуации миновала, Матиас с Ксенией были в рубке, кадеты с доктором, оружейником и командиром в медотсеке.

О судьбе Анны Мегер все уже знали.

Про поломку генераторов — тоже, хотя никто толком не мог сообразить, откуда просочилась эта информация.

— Корабль может попытаться выйти из червоточины без генераторов силового поля, — Уолр с видимым удовольствием взял на себя роль главного умника. — Проблема исключительно во всплеске вторичной радиации и гравитационных флюктуациях на границе обычного пространства и подпространства. Наши учёные называют этот эффект очень поэтично: «Грозное рычание потревоженной пустоты».

Он замолчал. Кивнул:

— Да. На аудио-ксено это звучит не столь красиво. Но суть в том, что с вероятностью в девяносто процентов корабль разорвёт приливными эффектами, словно он падает в черную дыру. Хороший пилот может минимизировать риск, но у нас больше нет хорошего пилота… И с вероятностью в сто процентов вторичное излучение поразит корабль.

— Нельзя ли укрыться? — спросил Бэзил. Он сидел в кресле на колёсах, в рубашке с коротким рукавом и шортах: на правой ноге был лубок, на правой руке решетчатая шина. Боли он явно не испытывал и выглядел непривычно воинственным и взбудораженным. — В центре корабля, в каких-либо защищённых зонах?

— Пожалуй, возможно, — сказал Уолр. — Это всего лишь радиация. Но вся электроника выйдет из строя.

— Включая меня, — заметил из динамиков незримо присутствующий Марк.

— Конечно! — Уолр помахал рукой. — А если корабль лишится искина и управляющих цепей в момент выхода — его почти наверняка разорвёт. Но даже если нет, и даже если мы выживем — мы окажемся на мёртвом, заражённом радиацией корабле в чужой враждебной звездной системе! Кошмар!

— Как-то вы очень весело это говорите, — пробормотал Бэзил. Почесал забинтованную руку сквозь шину.

— А какой смысл переживать о ситуации, которую нельзя изменить? — удивился крот.

— Если мы перейдём на корабль Ауран? — спросила Мэйли.

Уолр развёл руками.

— Я не уверен, что их отражающие поля сконфигурированы для выхода из червоточины. Более того, уверен, что они не справятся. Генератор Лавуа — очень специфическая вещь. Для силовой защиты в бою я бы использовал отражающие поля Ауран или рассеивающие щиты Феол. Генератор Лавуа — очень специфическое устройство, в первую очередь предназначенное для прохождения червоточин.

Двести шесть — пять одобрительно кивнул.

— А какие поля используете вы? — спросил Криди.

Уолр улыбнулся.

— Они используют линейное искажение пространства, рассеивающее все виды энергии и материи, — проворчал Двести шесть — пять. — Невелика тайна.

Уолр снова улыбнулся и кивнул.

— Халл-три давно уже используют двойную инверсию энергии в материю и материи в энергию, — неожиданно сказала Мэйли. — Хитрая штука.

Уолр прекратил улыбаться и сказал:

— Это был всего лишь эксперимент, и мы…

— Внедрили его на двух третях своих кораблей, — отрезала Мэйли. — Уолр. Чтобы выжить, нам надо перестать таиться друг от друга. Мы все конкуренты, это правда. Но мы не воюем. У нас сейчас общий враг, и скрывать технологии просто глупо.

Уолр сложил руки на животе. Вздохнул.

— Вы правы. Я знаю теоретические основы инверсионного поля. И оно смогло бы нас защитить. Но генератор не построить, уверяю вас, разве что у вас есть с собой полтонны рения и примерно тридцать километров сверхпроводящего кабеля с отводами каждые шесть с половиной метров.

— Нет, но выход какой-то должен быть! — возмутился Бэзил. — Корабли создаются ремонтопригодными! Так, Марк?

Экран засветился, и на нём появилось изображение юноши с высоким лбом, зачёсанными назад чёрными волосами и горделивым взглядом. Юноша кивнул:

— Конечно, уважаемый Бэзил. Люди тоже ремонтопригодны, я сегодня убедился, да и вы тоже. Но лишь до определенной степени.

Дверь кают-компании открылась, и вошёл Горчаков.

— Краткая информация, — сказал он. — Корабль продолжает движение, непосредственной опасности нет. У нас существуют определенные проблемы, но мы прорабатываем различные решения. Раненым оказана помощь. Тело Анны Мегер, ставшей жертвой Стирателей, помещено в криокамеру.

— Её смогут оживить? — заинтересовалась Мэйли.

— Нет, — Горчаков покачал головой. — Если вам интересно состояние Лючии… она в медикаментозном сне. Позже мы попробуем с ней поговорить. Кому-то требуется медицинская помощь? Бэзил?

— Всё в порядке, — твёрдо сказал Бэзил. — Мне доводилось ломать руку, тогда было больнее.

— Это потому, что у нас препараты сильнее, — отрезал Валентин. — Мэйли, проследите, чтобы через час-два он посетил доктора. Пусть проверит, как регенерирует кость… Криди?

— Здоров, — сказал кот. И вдруг заинтересовался: — А могут ли ваши препараты помочь в регенерации хвоста?

Несмотря на всю тяжесть ситуации, Горчаков невольно улыбнулся. Он почти сразу стёр улыбку с губ, но Криди её заметил.

— Не подумайте, что проблема в психологических комплексах, — сказал он. — У нашего вида хвост служит для баланса движений, особенно в прыжке.

— Я понимаю, Криди, — кивнул командир. — Я поговорю с доктором. Или вы сами можете это сделать. А сейчас… вы не могли бы пройти со мной? Есть тема для разговора.

Криди молча спрыгнул с кресла. Прошёл к Горчакову, и они покинули кают-компанию.

— Извините за неуместную улыбку, — вздохнул Валентин.

— Бросьте, — Криди махнул лапой. — Я ознакомился с вашей литературой. Я словно Кот в сапогах? Сказочный персонаж?

— Он очень умный и ловкий персонаж, — дипломатично сказал Валентин. — И вы куда крупнее земного кота.

— Это примиряет меня с ситуацией, — усмехнулся Криди. — На Кехгаре, у «детей солнца», тоже есть персонажи детских книг, относящиеся к нашему виду. Знаете, я думаю, что наши отношения с Анге основаны на её детском одиночестве. Она, знаете ли, родилась без пары, большая трагедия…

Валентин молча кивнул.

— И её лучшим и единственным другом в детском и подростковом возрасте была кибернетическая игрушка, говорящий кот, — задумчиво продолжил Криди. — Анге над этим не задумывается, но истоки её сексуальности лежат в горестном одиночестве детства и тёплой игрушке-коте, которого она обнимала перед сном, а тот ласково говорил: «Я тебя люблю…» и гладил тёплой крепкой лапкой…

Горчаков издал сдавленный звук, словно поперхнулся. Бесцеремонность кота в обсуждении секса, да ещё и такого странного и редкого, как межвидовой, была шокирующей.

— Ну вот, вы немного расслабились, — буднично сказал Криди. Цепко взял командира за руку, они остановились. — Что, всё так плохо?

Горчаков поколебался секунду и ответил:

— Очень. Хуже не бывает. Как вы поняли?

— Зачем я мог понадобиться? — вопросом ответил Криди. И сам же объяснил: — Только как инженер.

— Да, — признался Горчаков.

— Но я инженер из очень примитивной, по сравнению с вами, цивилизации. Я не знаю ваших технологий. Обращение ко мне — жест отчаянья.

Горчаков кивнул, и они продолжили идти в сторону рубки.

— Ты прав, Криди, — сказал командир через полминуты. — Совершенно прав. Но заметь, ты понял ситуацию сам. Ты умён. А инженер — это не только знание техники.

— В первую очередь это знание основ, — неожиданно серьёзно сказал кот. — Принципов работы устройств, законов механики и физики… Так?

— Мы с Матиасом уже головы себе сломали, пытаясь что-то придумать, — продолжил командир. — И Марк думает, а уж он умеет думать. И Ксения, а она не только самая умная, но и самая красивая девушка из тех, кого я встречал.

— Ракс… — многозначительно сказал Криди.

— Ракс всегда Ракс… — Горчаков вздохнул о чём-то своём. Впрочем, коту показалось, что он понял, о чём. — Знаешь, Криди, я в детстве читал старую фантастическую книжку. И там был смешной принцип, который повторяли друг другу герои: «Смотри не на то, что есть, а на то, чего нет». Вот нам сейчас надо увидеть то, чего нет — спасение корабля. А для этого важно знать лишь общий принцип — и посмотреть со стороны. Скажи, кто сможет лучше посмотреть со стороны, чем умный кот-инженер с планеты, где совершенно другие технологии?

Некоторое время они шли молча.

— Спасибо за доверие, командир Горчаков, — сказал Криди. — Я постараюсь.

Проекционные экраны у людей были похуже, чем у Ракс, но Криди этого не заметил. Для него огромное, два на три метра, изображение, повисшее посреди рубки, казалось немыслимо реалистичным. Немного отвлекал запах крови и внутреннего содержимого кишечника, витавший в воздухе, но Криди постарался не обращать внимания. Люди этого запаха смерти явно не чувствовали, вентиляция работала на полную мощность, а кое-где в рубке ещё копошились крошечные боты, что-то подтирая, втягивая и сжигая электрическими разрядами. Ксения, сидящая за одним из пультов, кивнула Криди, но в разговор не вступала — пролистывала на экране какие-то схемы и страницы мелкого текста.

— Это корабль, — сказал Криди восхищённо. — Корабль, на котором мы летим. «Твен».

— Верно, — ответил Валентин.

Старпом большей частью отмалчивался. Челюсть у него была облеплена лечебным гелем, а рот он предпочитал не открывать — там не хватало нескольких зубов. Все хищники переживают, когда теряют зубы, это лишает их уверенности в себе, и Криди понимал Матиаса.

— Что сломано? — деловито спросил Криди.

Валентин ткнул в изображение, развел пальцы, укрупняя его.

— Вот. По левому и правому борту корабля выступают два антенных эмиттера. Это круглые решётки диаметром чуть менее трёх метров, разнесённые на расстояние…

— Вижу, — сказал Криди. — Когда «Твен» стоял на Второй-на-Ракс, я тоже их заметил. Только сейчас тут по антенне с каждого борта.

— Верно, — кивнул Валентин. — Мегер поворачивала корабль, прижимая его к стене червоточины и разрушила по одной антенне с каждой стороны.

На изображении замигали красные силуэты, обозначая отсутствующие эмиттеры.

— Они не убираются? — спросил Криди.

— Нет. Корабль не предназначен для посадки, надёжнее было оставить эмиттеры стационарными, а не втягивающимися. На них идёт огромный поток энергии, поэтому антенны установлены сразу на силовом выходе генератора. Каждый сантиметр, каждый изгиб волновода приводит к потере мощности.

— По экспоненте, — старательно выговаривая каждый звук, сказал Матиас. — Антенна по сути и есть часть генератора поля.

Криди задумчиво рассматривал схему.

— А почему вы не дублировали такой важный узел?

— Он дублирован, — мрачно ответил Валентин. — В том маловероятном случае, когда один вышел бы из строя, можно растянуть защитное поле второго на весь корабль. Это неэкономично, перегружает реактор, изнашивает генератор, но на некоторое время вполне сгодится.

— Мегер сознательно вывела из строя оба, — сказал Матиас и, помрачнев, взялся за челюсть.

— Починить? — спросил Криди, хотя и знал ответ.

На этот раз ему ответил Марк.

— Я могу починить множество узлов. Но генератор Лавуа не входит в их число. Слишком тонкие операции, слишком сложная настройка.

— Но сами генераторы целы?

— Да. Повреждены антенны.

— Починить антенны?

— Слишком сложная настройка, — терпеливо повторил Марк. — Как уже сказал Матиас, антенна — это часть генератора. Их собирают на отдельной верфи, потом встраивают в корпус, потом проводят тонкую настройку. Я знаю основные принципы, но не имею инструментов для такой работы.

— А если запустить генераторы с одной антенной? — спросил Криди.

Валентин улыбнулся, Матиас покачал головой.

— Так нельзя, — сказал Горчаков. — Физически невозможно.

— Как ток? Нужны два провода? — предположил Криди. — Разность потенциалов?

— Не совсем, — сказал Марк. — С одним проводом прибор просто не начнет работать. А с генераторами Лавуа будет другая история, поле возникнет и станет нарастать. В лучшем случае генераторы сгорят, в худшем — поле сожжет корабль, находящийся внутри области защиты. Можно рассматривать эту ситуацию как школьную задачку про бассейн с двумя трубами, в одну втекает вода, в другую вытекает. Вот только наш бассейн будет заполнен за доли секунды.

Криди вздохнул.

Наверное, все эти аналогии были очень приблизительными, но суть он уловил.

— А что говорят Ауран? — спросил кот без особой надежды.

— Молчат. Не выходят на связь, — Валентин пожал плечами. — Мы не знаем, что с ними произошло, корабль по-прежнему состыкован с «Твеном», но… рассчитываем только на себя.

— Генераторы целы. Антенны разрушены. Ремонт невозможен. — Криди почесал переносицу. — Разрушены одинаковые антенны?

Его слова вызвали неожиданное оживление.

— Я же говорил, он умный, — сказал Горчаков с гордостью.

Матиас кивнул.

— Ты молодец, у нас тоже мелькнула эта мысль, — впервые заговорила Ксения и вернулась к своим схемам.

— Разрушены разные эмиттеры, — сообщил Марк. — У генератора правого борта — верхний, условно говоря «выход» энергии, у генератора левого борта — нижний, «вход». Мы подумали о том, чтобы запустить генераторы в паре. Но их надо синхронизировать, причём на физическом уровне. Проще говоря — соединить повреждённые эмиттеры сверхпроводящим кабелем, что позволит замкнуть цепь.

— Так что в этом сложного?

— Всё, — вздохнул Горчаков.

Как оказалось, он даже преуменьшил.

На корабле не было такого количества кабеля из высокотемпературного сверхпроводника. Для охлаждения низкотемпературного сверхпроводника не хватало ни жидкого гелия, ни жидкого азота. И в довершение всего, повреждённые эмиттеры действительно были частью генераторов — добраться до них можно было, лишь разобрав здоровенные хрупкие устройства, что делать категорически не рекомендовалось.

Криди выслушал объяснения, посмотрел схемы и признал, что выхода не видит.

— Хоть какое-то предложение? — терпеливо спросил Горчаков. — Мы смотрим на ситуацию через свои стереотипы, исходим из своего понимания возможного.

Кот ещё раз посмотрел на схему.

— Я не понимаю, где именно мы сейчас находимся, — признался он. — Червоточина, что это такое?

— Мы сами не до конца понимаем, мы не физики, — улыбнулся Горчаков. — Но… если условно… это что-то вроде извилистой трубы со стенками из абсолютного ничто. Корабль летит по трубе с условной скоростью, которая даже не влияет на время прохождения. Время нахождения в трубе — случайная величина, после входа её уже не изменить, через четверо с половиной суток мы…

— Что внутри червоточины? — перебил Криди.

Горчаков осёкся.

— Ну… вакуум.

— Просто вакуум? Как в космосе?

— Там абсолютный вакуум, — вмешался в разговор Марк. — Ни в космосе, ни в лабораторных условиях такого добиться невозможно. Абсолютная пустота, единственные материальные частицы в нём те, что отделяются от нашего корабля.

— Ну? — спросил Криди. — Если выйти из корабля, присоединить кабель к одному повреждённому эмиттеру, протянуть к другому… Там жарко?

— Там никак, — ответил Марк. — Там абсолютный нуль. Там нет даже реликтового излучения. Если ты хочешь использовать низкотемпературный проводник, то он мгновенно нагреется…

Марк на миг замолчал.

— Ошибка. Мы находимся в червоточине в состоянии условного движения. Любое излучение будет рассеиваться.

— Кто-то выходил из корабля в червоточине? — спросил Горчаков. — Я уверен, что кто-то пробовал!

Криди мысленно согласился. Люди были чудовищными авантюристами, даже большими, чем «дети солнца».

Коту это нравилось.

— Задокументировано три выхода, — мгновенно ответил Марк. — Все с научными целями. В двух случаях астронавты вернулись назад, через двадцать одну и сорок шесть секунд, жалуясь на панические атаки, дезориентацию и потерю ощущения времени. В третьем случае, после двухминутного пребывания вне корабля, журналист, добившийся права на репортаж из червоточины, отстегнул фал.

— И что с ним стало? — заинтересовался Криди.

— Унесло назад, конечно же. Отстегнувшись и потеряв материальную связь с кораблём, он утратил момент движения. После этого выходы в червоточину были признаны психологически невозможными.

— Мы полагаем, что червоточина — не просто труба из ничто с абсолютным вакуумом внутри, — сказала Ксения. Она тихо подошла к мужчинам и теперь смотрела на Криди с явным любопытством. — Червоточина — это нечто особое. Человеческий разум не выдерживает такой пустоты… Марк, а что твои боты?

— Для подобной задачи нужен полноценный искин и крупный бот-андроид, — ответил Марк. — У меня такого нет. Кстати, корабельные искины неоднократно вносили предложение о таком оборудовании!

Криди посмотрел на Горчакова, потом на Ксению. Улыбнулся, скаля острые зубы.

— Мы не очень любим пустоту. Но ведь кисы ещё не пробовали выходить в ничто?

— Рискнёшь? — спросил командир.

Криди фыркнул.

— А что остаётся? Кстати, можно было сразу сказать, что именно вы придумали, а не мучать бедного кота!

— Я же говорил, что он очень умный, — с гордостью повторил Горчаков и протянул Криди руку. — Мы пойдём вместе, кот. Вряд ли я рискну отдалиться от шлюза, но хотя бы смогу тебя страховать.