Глава 22

Сознание возвращается ко мне медленно, утяжеленное странной, неестественной усталостью. Первое, что я чувствую, – это пустота. Воспоминания о самой странной и напряженной ночи в моей жизни возвращаются вспышками. И сердце заходится в бешеном ритме, как только в мыслях проносятся образы того, как Леон ласкал меня, а потом целовал здесь на кровати до тех пор, пока я не уснула. И было так тепло и уютно в его объятиях, что теперь я особенно остро ощущаю пустоту.

Там, где прошлой ночью находилось его сильное, горячее тело, там, откуда исходило его тепло и слышалось размеренное дыхание, теперь лишь холодная простыня.

Я открываю глаза и замираю, рассматривая комнату, которую видела только во мраке ночи.

Серые стены. Панорамное окно, за которым открывается вид на спящий университетский кампус, залитый утренним солнцем. Я лежу на огромной кровати с черным бельем, накинув на себя его одеяло.

Оборачиваюсь, проверяя, что его нет на месте, и ощущая разочарование.

– Леон?

Мне никто не отвечает. Я слышу лишь тишину. Густую, звенящую.

Я резко сажусь. Сердце начинает отчаянно колотиться, потому что мне становится страшно. Он ушел. Бросил меня здесь одну. Может, ему стало скучно? Может, его признания и эта хрупкая, болезненная близость были просто очередным витком игры? А теперь раунд закончен и игрок удалился?

Я вскакиваю с кровати, ноги подкашиваются. На мне его футболка, что доходит до середины бедра и выглядит как платье. Я бегу к двери спальни и распахиваю ее.

Стерильная, идеально чистая гостиная пуста. Здесь нет ни следов вчерашней ночи, ни его самого. Только мои кроссовки, одиноко стоящие у входа.

Мне становится не по себе. Все вчерашние слова Леона о нашей общей одержимости кажутся сейчас ядовитой ложью. Он просто хотел победить. И победил.

Горло сжимает спазм. Я подхожу к окну, упираюсь лбом в холодное стекло и закрываю глаза, пытаясь подавить подступающие слезы унижения.

Я снова поверила ему. На один опасный, глупый миг я поверила, что за его броней есть что-то кроме жестокости и эгоизма.

Внезапно сзади раздается щелчок ключа в замке.

Я замираю и не дышу. Сердце замедляет ход, а затем срывается в бешеный галоп.

Дверь открывается, и через порог переступает Леон. На нем черный спортивный костюм, а в руках небольшой бумажным пакет, из которого доносится сладкий, манящий запах свежей выпечки.

На идеальном лице нет ни тени удивления, что я стою здесь, посреди его гостиной. Он не думал, что я уйду, потому что уверен, что я болею им и даже не попытаюсь прекратить начатое накануне.

Наши взгляды встречаются, и я отвожу глаза в сторону, потому что происходящее мне кажется безумием.

– Я думала, ты ушел, – вырывается у меня, и мой голос дрожит, выдавая все эмоции.

Леон медленно закрывает за собой дверь, его взгляд не отрывается от меня.

А я завороженно рассматриваю его лицо. На щеках и подбородке темная щетина, но это лишь придает ему мужественности. И синяя радужка при свете дня кажется еще ярче. Я всегда осознавала, что он безумно привлекателен, но сейчас мне кажется, что нет мужчины более притягательного, чем он. Именно поэтому девушки липнут к нему, рассчитывая приручить дикого и необузданного красавчика. Но до сих пор он не принадлежал ни одной. Так чем же я отличаюсь от них?

– Зачем мне уходить? – произносит он спокойно, как нечто само собой разумеющееся. – Я просто вышел за завтраком.

Леон подходит к кухонному островку и ставит пакет на столешницу. Достает оттуда два идеальных золотистых круассана и два стаканчика с кофе.

– Раньше ты любила капучино, – говорит он, отодвигая один стаканчик в мою сторону. – Поэтому я взял его.

Он ведет себя так, будто это самое обычное утро. Будто мы настоящая пара, которая провела ночь вместе, и он проявляет заботу, как делают все нормальные парни.

– Спасибо, – говорю я, приближаясь к островку.

Я смотрю на круассан, потом на него и чувствую, как внутри меня растекается тепло.

– Это что, – спрашиваю я, и мой голос наконец обретает твердость, – твоя версия доброго утра? Сначала напугать до полусмерти, а потом накормить?

Уголок его рта подрагивает. Ему нравится моя реакция. Нравится, что я не растаяла от его жеста.

– Это моя версия реальности, Флора, – он отламывает кончик круассана. – Я прихожу и ухожу, когда считаю нужным. А ты… – он обводит взглядом меня и его квартиру, – ты здесь. Потому что хочешь этого.

Он отправляет в рот кусочек выпечки, не сводя с меня глаз, и кивает на барный стул, стоящий у стола, чтобы я наконец-то села.

И ведь он снова прав. Я могла бы уйти, пока его не было. Но я осталась и ждала, желая получить подтверждение своим страхам. Потому что я верила, что он не вернется.

Я беру свой стаканчик с кофе и делаю небольшой глоток. Ароматный напиток обжигает.

– В следующий раз, – говорю я, прежде чем отпить еще немного, – если ты решишь исчезнуть, не оставив даже записки, будь готов, что, вернувшись, ты найдешь здесь лишь пустоту.

Он замирает, пристально рассматривая меня, изучая.

– Обещаешь? – спрашивает абсолютно серьезно.

Я не отвечаю. Я просто пью кофе, глядя на Леона поверх края стаканчика, потому что боюсь уточнить, какого обещания он ждет от меня? Что я снова останусь у него или что сбегу поутру?