Глава 23

Проходит неделя после “Охоты”. Тяжелая неделя, просто невыносимая.

Мы не видимся. Он не пишет. Я не звоню. Но его присутствие витает в воздухе каждого моего дня, как запах грозы. Я ловлю себя на том, что в толпе ищу его взгляд, прислушиваюсь к шагам в коридоре. Проклятая одержимость. И лишь изредка замечаю его высокую фигуру среди толпы. Но… я ни за что не подойду к нему первой. Потому что кажется, будто он остыл…

Первые пару дней я думаю, что ему просто нужно время свыкнуться с новой реальностью. Но никак не могу перестать задаваться вопросом: после всего, что было, мы пара? Или нет?

Но когда он проходит мимо, даже не поздоровавшись, я впадаю в настоящую панику, осознавая, насколько я большая идиотка.

Мы со Стасей сидим в библиотеке, пытаясь вникнуть в конспекты по искусству Возрождения. Внезапный гул и взволнованный шепот девушек за соседними столами заставляют меня поднять голову, и я сразу же получаю невидимый удар под дых.

Леон стоит у стойки библиотекаря, непринужденно беседуя с Маргаритой Владимировной Изосимовой, нашей преподавательницей по культурологии. Молодой, умной и невероятно эффектной.

Он склоняется к ней, говорит что-то негромко, и она заливается тихим, кокетливым смехом. Его рука лежит на стойке в сантиметре от ее, но пальцы девушки то и дело касаются его. А я, наблюдая за происходящим, каменею. У меня сердце ухает в пропасть, и становится тяжело дышать.

Он знает, что я здесь. Он видит меня. Так зачем делает это? Или он таким образом обозначает мое место в его жизни, демонстрируя, что его внимание – это милость, которую он может даровать кому угодно. И что я совершенно никакая не особенная. А то, что было между нами после адреналиновой ночи, ничего не значит.

Стася толкает меня локтем.

– Смотри-ка, твой псих не теряет времени. Слышала, что Марго – любительница студентов, – шепчет она.

– В каком плане? – смотрю на нее удивленно.

– Фло, ну ты будто первый день живешь, – закатывает глаза подруга. – В том самом, – произносит едва слышно. – Любит “объезжать молодых жеребцов”.

– Фу-у-у, прекрати. Она же наш преподаватель, – пытаюсь прогнать мысленную картинку того, как Леон уводит ее из библиотеки и они предаются разврату прямо на кафедре. Мне неприятно даже думать о том, что кто-то из преподавателей способен на такое, хотя по факту она старше нас всего лет на пять. А Леона… Леона и того меньше. И все равно… Даже если он не мой, то ее поведение недопустимо.

Во рту у меня становится горько. Я чувствую, как по щекам разливается жар. Это не ревность. Нет. Это нечто более примитивное и яростное. Гнев. Чистый, концентрированный… Мне плохо оттого, что он смеет играть с кем-то еще.

Я встаю так резко, что стул с грохотом отъезжает назад. Несколько человек оборачиваются, но я не смотрю на них. Мой взгляд прикован к нему.

Леон медленно поворачивает голову. Наши глаза встречаются через весь зал. В его синих глубинах нет ни удивления, ни торжества. Лишь холодный, испытующий интерес.

Я не делаю ничего. Я просто разворачиваюсь и выхожу из библиотеки, чувствуя, как его взгляд жжет мне спину. Но на этот раз я не бегу. Я иду с прямой спиной, зная, что больше не пойду у него на поводу.

Весь день я киплю. Его образ, склонившийся над другой женщиной, стоит у меня перед глазами. И мне невыносимо оттого, что я поверила такому подонку.

Вечером я возвращаюсь в свою комнату. Любимый запах лаванды от свечи сегодня кажется мне приторным и удушающим. Я пытаюсь читать, но буквы пляшут перед глазами. Включаю музыку, но не слышу ее. Все мое существо напряжено в ожидании того, что он не позволит этому закончиться. Не имеет права.

И я оказываюсь права.

В одиннадцать вечера мой телефон издает тихий звуковой сигнал.

Приходит сообщение с номера, который я до сих пор не решилась подписать.

“Спускайся”.

В этом он весь. Никакого приветствия, только холодные приказы, будто я его карманная собачонка.

Я подхожу к окну и вижу через дорогу от нашего общежития черный внедорожник Демидова.

Вспыхнувшая на мгновение радость быстро гаснет, и ее заменяет злость.

Гордость кричит во мне, чтобы я игнорировала его. Задернула шторы и легла спать. Но другая часть, та самая, темная и одержимая этим безумцем, уже тянется к куртке, потому что я хочу получить ответы.

Я выхожу на улицу, с твердым намерением послать его к чертям. Ночной воздух холодный и обжигает легкие. Пару мгновений стою не двигаясь, но затем подхожу к машине. Пассажирская дверь бесшумно открывается.

Леон сидит за рулем, его лицо освещено призрачным светом приборной панели, а его глаза внимательно следят за мной.

– Садись, – требует, и я снова взрываюсь от его хамства, собираясь накричать на него.

Но мимо проходит компания студентов, и чтобы нас не заметили вместе, я сажусь в салон и захлопываю дверь. В машине пахнет кожей, дорогим парфюмом и им самим. Стыдно признаться, но я скучала по этим ароматам, но не спешу падать в его объятия.

– Объяснись, – говорю я, глядя прямо перед собой.

Он заводит двигатель, низкий рокот заполняет салон.

– С чего бы это? – он трогается с места, отворачиваясь от меня. – Ты, кажется, чего-то ждала. Я просто положил конец твоим терзаниям.

– Я не терзалась. Мне было плевать, – лгу я, сжимая пальцами край футболки.

– Ты не умеешь лгать, Флора, – он произносит это спокойно, так, будто обсуждает погоду. – Лучше скажи, чего ты ждала целую неделю? – мажет по мне взглядом, выруливая с территории кампуса.

– Ты игнорировал меня семь дней, чтобы посмотреть, взорвусь ли я? – совершенно не понимаю его мотивов.

– Зачем мне это? У нас все как и прежде. Ты все так же зависишь от моего внимания. А я все так же решаю, когда его тебе дарить.

– Ты сейчас серьезно? – чувствую, как горло сжимает спазм.

– Похоже, что я шучу? – Демидов бросает на меня взгляд, и я понимаю, что он не шутит. Этот мерзавец вообще не способен на шутки

Холод прокатывается по моим внутренностям, оседая ледяной глыбой внизу живота.

Сегодняшнее представление в библиотеке… лишь напоминание о том, что я не единственная, кто может заинтересовать его. К тому же… мы так и не перешли черту. У нас не было секса. И все потому, что его привлекают другие женщины. Я это запомнила и больше не стану обманываться на этот счет.

– Ты, – во рту мгновенно пересыхает. – Ты с ней спишь? – замираю, понимая, что его ответ меня размажет.

– А ты как думаешь? – усмехается этот подонок.

– Останови машину, – говорю безжизненным тоном.

– С какой стати? – хмыкает он.

– Останови, немедленно! – меня начинает потряхивать. – Я не подписывалась быть девочкой для битья.

Нажимаю на кнопки, но двери не открываются, потому что он заблокировал замки.

– Останови немедленно! – кричу, понимая, что еще немного – и у меня случится истерика.

Но он продолжает движение, игнорируя мои просьбы и крики. Тогда я прикусываю губы, закрываю глаза и просто жду, когда это все закончится.

– Приехали, – говорит наконец-то Леон.

Немного погодя я распахиваю веки, пораженная тем, где мы находимся.