Глава 28

Проходит неделя. Две. Леон все так же скрытен, но в его ласке появляется новая, щемящая нежность. Он говорит о будущем, о том, как мы уедем отсюда, как он построит свою империю, свободную от отца. Я цепляюсь за эти слова, как утопающий за соломинку.

А потом все рушится…

Стася видит, что я хожу подавленная, и решает поднять мне настроение, вытащив на спонтанный шопинг, во время которого мы забегаем на обед в ресторан премиум-класса.

Леон сегодня не появится в кампусе, а я даже не хочу думать, где он, а самое главное – с кем. Он лишь прислал мне сообщение, что вернется поздно ночью и чтобы я ложилась спать без него.

Когда я получаю его, мне хочется разбить телефон, чтобы он больше никогда не мог до меня дозвониться. И когда подруга берет ситуацию в свои руки, то я ей дико благодарна.

– Могла ли ты подумать, что Алекс Шмидт залипнет на мне так сильно, что в эти выходные поведет знакомиться с родителями? – щебечет Стаська.

– Это потому, что в тебя невозможно не влюбиться, – улыбаюсь я, окидывая взглядом зал ресторана, отыскивая самый лучший столик.

Но мой взор цепляется за какую-то преграду, и мой мозг не сразу успевает обработать полученную глазами информацию. Я возвращаю внимание к тому, что меня смутило, и замираю.

Потому что за большим столом у окна я вижу их. Дядя Артур, тётя Эля, с ними за столом пара, которая кажется чуть старше дяди, и он, мой Леон. Рядом с ним красивая темноволосая девушка с идеальными чертами лица и приторной улыбкой.

На ее пальце сверкает огромное кольцо с бриллиантом, а ее длинные наманикюренные пальцы царапают шею моего парня так, будто она имеет на это право и у них все по-настоящему.

Пока я смотрю на это, застывшая в ужасе, Леон поворачивается к ней, улыбаясь. А потом время замедляется, когда я наблюдаю за тем, как их губы прижимаются друг к другу. И возможно, я бы сочла их поцелуй постановочными, если бы потом не увидела, как мелькают их языки, сплетающиеся воедино. Именно тогда я понимаю, что это не инсценировка для партнера его отца. Потому что это… слишком интимно. Так он целовал только меня.

Какая же я беспросветная дура!

У них есть отношения. Настоящие. И это совершенно не складывается в картинку того, что мне рассказывал Леон.

– Фло, ты чего? – окликает меня Стася, а затем следит за моим взглядом и тоже замирает. – Это что? – спрашивает она. – Это что за баба с твоим психом?

А я не могу издать ни звука, потому что понимаю, это… конец.

Наконец-то Демидов отлепляется от своей невесты, и наши взгляды встречаются. Он чувствует меня через весь зал. Его лицо каменеет, а в глазах появляется холод и отстраненность. Там нет боли, лишь пустота. Бездонная, ледяная пустота, в которой тонет все. Все его обещания.

Он смотрит на меня так, будто все, что было между нами, не имеет для него никакого значения.

Это помогает мне понять, что Леон находится на своем месте и на самом деле он не собирался разрывать эту проклятую помолвку. Ведь у него все прекрасно. У него есть красавица и умница невеста, благодаря которой он получит солидный кусок от компании отца, и наивная дурочка в его постели, которую он способен прогнуть под себя и сделать так, что она поверит в любую чушь, произнесенную его ртом.

В этом вся его сущность. Он такой же, как и его отец.

Но кое в чем он просчитался. Игра в кошки-мышки закончена. Кошка задавила мышку.

Я разворачиваюсь и иду к выходу. Стася что-то кричит мне вслед, но я не слышу. Я выхожу на холодный зимний воздух, который обжигает легкие.

Все кончено. Я не смогу находиться с предателем… Потому что он обещал мне, что буду только я.

Но его слова ничего не значат…

– Фло, ты как? – спрашивает Стася.

– Я… я вернусь в кампус, – получается выдавить из себя.

–Я с тобой, – решительно говорит она, вызывая такси.

А я достаю телефон и звоню маме.

– Флора, дочка! – слышу ее радостный голос. – Как ты, мой цветочек?

– Мамуль, – всхлипываю. – Помоги мне. Я… – делаю вдох глубже. – Я совершила огромную ошибку.

– Что случилось? – спрашивает она встревоженно.

Падая на заднее сиденье такси, я рассказываю маме про отношения с Леоном, которые до этого скрывала. Мы боялись сообщать семье о нашей связи. Но тогда я думала, что это лишь из-за того, что он пасынок моей тёти. Но оказывается, все гораздо проще.

И теперь я понимаю, что, только узнав всю правду от начала до конца, мама сможет выдернуть меня из этого кошмара.

По дороге до кампуса она дает мне краткую инструкцию дальнейших действий. В общаге Стася помогает мне собрать документы и вещи. А мама обещает, что вопрос с университетом решит без меня.

В квартиру Леона я не возвращаюсь, оставляя ему свои вещи, как напоминание его клятв.

Я снова сажусь в такси, но на этот раз знаю точно, что больше не вернусь сюда.

Прощаюсь с подругой, обнимая ее напоследок и обещая поддерживать связь. И только после этого, стараясь ни о чем не думать, еду в аэропорт.

Мне больно невыносимо. Кажется, что мне просто вырвали сердце, оставив там зияющую пустоту. Но так лучше. Пусть лучше его не будет, чем я снова пройду через этот ад.

Я поднимаюсь на борт самолета и, прежде чем выбросить симку, пишу Психу последнее сообщение: “Ты прав. Свобода – иллюзия. А наш ошейник оказался теснее, чем я думала. Прощай, Леон. Мы оба нарушили наши клятвы”.

Я нажимаю “Отправить”. А потом достаю симку и прячу на дно рюкзака, точно так же, как и свои чувства к Леону. Я запихиваю всю нашу историю и эмоции в дальний чулан, который мысленно забиваю гвоздями.

Внутри нет боли. Есть только ледяное, абсолютное спокойствие. Потому что я заигралась и придумала себе то, чего не было.

Он считал, что мы играем в догонялки. Но настоящие прятки только начинаются. И на этот раз я спрячусь так, чтобы он никогда меня не нашел.