Глава 9

– Итак, сегодня, – голос препода по маркетингу, Александра Петровича, гремит под сводами аудитории, – мы разбираем кейс, как создать ажиотаж вокруг продукта, используя метод исключительности.

Я сижу уставившись в конспект, но буквы расплываются перед глазами. Мои мысли далеко, в том черном бархатном футляре, в углу моей комнаты, который я почему-то так и не выбросила. Оставила в качестве напоминания, или все же опасаясь, что в случае, если избавлюсь от его подарка, он не просто спросит с меня за это.

– Возьмите, к примеру, любое закрытое мероприятие, – продолжает Александр Петрович. – Чем труднее получить приглашение, тем больше оно ценится. Ажиотаж, слухи, зависть – все это лучшая реклама.

Я машинально записываю, но мой мозг отказывается воспринимать информацию. Весь мой мир сужается до ожидания ночи Хэллоуина. До игры, в которую я не хочу играть, но участником которой, кажется, мне придется стать.

Звонок с пары звучит как выстрел, от которого я вздрагиваю.

Стася проходит мимо меня, даже не взглянув в мою сторону, и я чувствую укол вины. Потому что в последнее время правда веду себя с ней неадекватно.

– Стась! – кричу я, но она не тормозит.

Я хватаю рюкзак и рвусь к выходу, стараясь догнать подругу.

– Стася, стой! – ловлю ее за руку, и она замирает.

Я встаю перед подругой. У нее на лице маска безразличия. И я понимаю, что действительно обидела ее.

– Стась, ну, прости… – делаю шаг навстречу. – Я не хотела тебя обижать. Просто… он снова сводит меня с ума.

– Поэтому нужно вести себя как полная психичка? – говорит она.

– Давай после пар посидим где-нибудь и поговорим обо всем, хорошо? Просто… я правда не в себе. Но это не из-за тебя.

– Цветаева, ну что ты за дурочка такая! – закатывает глаза Стася. – Для этого и нужны друзья! Чтобы выслушать, поддержать и помочь найти выход из ситуации.

– Ты права, все так.

– Может, сейчас вместе перекусим?

– Мне надо Глеба увидеть…

– Вот возьмем твоего Глеба и все вместе пойдем обедать.

Мы сворачиваем в узкий коридор, по которому можно пройти к лестнице или к небольшой зоне рекреации, утопающей в растениях, между которыми раскиданы пуфы и спрятаны удобные диванчики.

Мимоходом бросаю взгляд в сторону зоны отдыха, и сердце ухает в пропасть.

Я застываю. Ледяная волна прокатывается по телу, сжимая горло и вытесняя воздух из легких.

В нише, спиной ко мне, стоит Леон. Его высокую, мощную фигуру невозможно спутать ни с кем другим. Он не один.

К нему прижимается девушка. Высокая, стройная брюнетка с длинными вьющимися волосами. Ее руки запрокинуты ему на шею, а его ладони лежат у нее на талии.

Они целуются, страстно, глубоко, и кажется, полностью поглощены друг другом.

Это не нежная сцена. В ней какая-то дикая, почти хищная энергия. Девушка что-то шепчет ему, смеясь, и он отвечает ей тем же, его губы скользят по ее шее, а она запрокидывает голову, наслаждаясь.

Мир вокруг плывет. Шаги, отдаленные голоса, смех исчезают, сменяясь оглушительным гулом в ушах. Я не могу пошевелиться, не могу отвести взгляд. Это зрелище пригвождает меня к месту, вонзая в сердце острое, ядовитое лезвие.

И самое ужасное, самое постыдное, это не просто боль от предательства, которого не может быть, потому что он мне никто. Это дикая, иррациональная ревность, смешанная с унижением.

Еще пару дней назад он требовал от меня расстаться с парнем, забрал мое белье и прислал неоднозначный подарок, а сам… вот так, посреди дня, в универе целует другую. И это, вопреки здравому смыслу, вызывает не облегчение, а физическую боль.

Леон играет со мной, мучает, внушает страх, и где-то в глубине, против моей воли, это порождает какую-то извращенную связь. И только сейчас я осознаю, с какой-то ужасающей четкостью, что он мой кошмар. А теперь он показывает, что я для него всего лишь одна из многих. Развлечение. Мишень. Мышка для кошки. Слабачка, позволяющая собой манипулировать.

Внезапно, как будто почувствовав мой взгляд, Леон отрывается от поцелуя. Его синие глаза, еще затуманенные страстью, медленно поднимаются и встречаются с моими через весь коридор.

И он замирает, позволяя девушке целовать его шею, а мне – наблюдать за этим. Совершенно никак не реагируя, просто смотря прямо.

Это последнее, что я могу вынести.

Я резко срываюсь с места и почти бегу, не видя пути, спотыкаясь и натыкаясь на людей.

– Фло, ну куда ты пропала? – слышу голос подруги. – Что случилось? – ловит меня. – Стой! Что произошло?

Наконец-то мой взгляд фокусируется на подруге. Я смотрю ей в глаза и понимаю, что веду себя иррационально. У меня есть Глеб. А он, этот ненормальный, пусть делает что хочет. Я сегодня же выброшу его маску. Пусть проваливает к черту.

– Демидова увидела, – выдыхаю я.

– Он что-то сказал? – хмурится Стася.

– Нет, – машу головой. – Но кажется, я больше не боюсь его, – пусть проваливает к чертям.

Я ощущаю себя униженной. А еще меня охватывает странное разочарование. Потому что где-то глубоко внутри я считала себя особенной для него, если он совершает столько неразумных глупостей. Но по факту Леон – больной ублюдок и просто играет со мной в кошки-мышки.

      И пусть не ведая того, он снова показал мне, что может не только пугать меня, но и ранить. Но больше у него не будет такой привилегии.