Глава 4

Бар «Упокоенная душа» находится в подвале сталинской высотки на Котельнической набережной. Вывески нет — только маленький бронзовый гробик на двери, который днем принимают за почтовый ящик, а ночью знающие люди — за повод зайти. Лишняя реклама подобным заведениям не нужна, при всей видимости толерантности к расам.

Внутри всегда царит полумрак, специально настроенный так, чтобы не слепить вампирские глаза, но и не давать посетителям натыкаться друг на друга. Иногда ведь и обычные люди приходят — пощекотать себе нервы.

Стены отделаны черным мрамором. На стенах висят картины с готическими пейзажами. Вместо столов — катафалки. Настоящие, старые, с деревянными бортами. Некоторые переоборудованы под барные стойки: внутри лед, сверху столешница. Сидеть предлагается на гробах — обитых бархатом, с мягкими спинками. Самые дорогие места — в саркофагах с подогревом. Короче, дизайнеры, разрабатывавшие концепцию, знали в ней толк. Поэтому здесь всегда лучше бронировать гробы заранее. А уж отдельные кабинеты в виде склепов подавно.

Я захожу, стряхивая с плаща капли дождя, и сразу слышу знакомый голос:

— Братан! Ты живой? А мне уже накидали вариантов для поминок!

— Чувак, прикинь, как я попал! Лет сто такого не случалось и вот опять! — жалуюсь я Гидеону, не успев присесть.

Гидеон устроился в углу, в самом роскошном саркофаге с подсветкой, и делает вид, что читает меню, хотя давно изучил его как свои пять пальцев. Выглядит он как типичный вампир-миллениал: модная стрижка, худи с принтом, джинсы с дырками на коленях. Он хорошо косит под молодежь. Может, сказывается время, проведенное в гробу. Потом Гидеон словно заново родился.

— Короче, привет, чувак. Ну ты меня и подставил, — я усаживаюсь на крышку гроба напротив. — Закажи мне чего-нибудь. Я в разносе.

— Ого, слухи не преувеличены, — Гидеон откладывает меню и делает знак официантке.

Она подплывает бесшумно. Явно суккуба, и ее профессия обязывает очаровывать. Правда, нас бесполезно. Короткое черное платье, крылышки аккуратно лежат на спине.  Хвост обмотан вокруг талии в виде эффектного пояса.

— Доброй ночи, мальчики, — она облокачивается о край катафалка. — Чего желаем?

— Мне как обычно, — Гидеон постукивает ногтем по меню. — «Гематоген-раф» на овечьем молоке, с сиропом из бузины.

— А вам? — суккуба переводит взгляд на меня.

— Ему... — отвечает вместо меня Гидеон и задумывается. — Ему чего-нибудь покрепче. Есть что-то с историей?

— Есть «Кровь Вия». Настаивается триста лет в дубовых бочках, которые росли на Лысой горе. Синтетики по минималке.

— Давай.

— Вам с кусочками или процедить?

— С кусочками, — мрачно отвечаю я. — Хочу чувствовать вкус.

Суккуба упорхнула, виляя бедрами так, что у некоторых посетителей начали отваливаться челюсти.  В прямом смысле — в баре сидят и упыри, у которых с отношениями не залаживается. Им хоть такую, и то за счастье.

— Ну, рассказывай, — Гидеон откидывается на спинку гроба. — Что стряслось? Ты выглядишь так, будто тебя застали врасплох с зеркалом в руках.

— Хуже. Что мне те зеркала. Примитивное развлечение, — я прикрываю лицо ладонями. — Я сходил к твоей психологине. Ну ты знаешь.

Гидеон важно кивает.

— Хороша ведь? Недаром рекомендовали?

— Да, ведьма отличная. Впрочем, ее способности в качестве психолога я оценить не успел. Она мне начала задавать обычные вопросы, и тут случилось это… Жесть полная! Два усохших трупа!

— Ты серьезно? — Гидеон выпучил глаза. — Братан, чего только ты не пережил! Чуму, войны, инквизицию, перестройку, дефолт… А теперь ты пошел лечить голову к какой-то бабе с дипломом и испугался? Не ожидал!

— Ты сам ее рекомендовал, как специалиста по нечисти, — огрызаюсь я, обнажая клыки. — И вообще, мне это было нужно. У меня кризис среднего возраста.

— Слушай, у тебя кризис уже четыреста лет, — резонно замечает Гидеон. — Я уж не стал тебе сразу говорить. Просто раньше ты называл это «меланхолией» и пил кровь чужих невест… что, кстати, помогало. А теперь решил, что модно называть свои закидоны депрессией.

Суккуба принесла напитки и подмигнула. Меня передернуло. «Гематоген-раф» Гидеона панет ванилью и чем-то аптечным. «Кровь Вия» в моем стакане выглядит как густая темная жидкость, в которой плавают непонятные сгустки. То ли томатный сок, то ли «Кровавая Мэри». Знавал я ту Мэри…

Я отпиваю и морщусь, но не от вкуса — от воспоминаний. Вкус, как ни странно, не плох.

— В общем, сижу я у нее в кабинете, — перевожу на более актуальную тему, — рассказываю про экзистенциальную пустоту, про то, что смысл жизни потерян, что молодые вампиры меня не уважают. Она кивает, записывает в блокнотик, дает домашнее задание. И тут...

— Тут она предложила тебе обняться и поплакать? — нагло ржет Гидеон.

— Нет, тут в кабинет влетает эльфийка и заявляет, что в приемной два трупа.

— Не знал, что эльфийки летают.

— Кончай ехидничать. Ты прекрасно понимаешь, что я в переносном смысле. А вот трупы в самом прямом.

Гидеон, который как раз тянет свой напиток через трубочку, поперхнулся.

— Чего? — просипел он. — Какие трупы? Я думал, это все слухи. Шутки.

— Какие шутки, чувак! Ее секретарша и клиент, который сидел в приемной, ждал своей очереди. Высушены оба. Под ноль. Как изюм.

Гидеон медленно отставляет стакан.

— Жуть какая, братан! Как ты в такое вляпался! Прости, не желал тебе подобного!

— Не желал… — передразниваю я его. — Поэтому я и здесь! Соскочил с ЗОЖ. Меня сейчас могут арестовать! Я был последним, кто видел их живыми. Я вампир, я умею высасывать жизненную силу. А нюансы внешнего вида трупов полицию не волнуют. У меня еще и толком алиби нет, потому что кикимора, которая вышла передо мной из кабинета якобы сразу ушла и не заметила, живы секретарша с клиентом или нет.

— А что эта... психологиня говорит?

— Милена? Она попыталась прикрыть меня амулетом, чтобы полиция сразу на меня стрелки не перевела. Следователь, правда, все равно смотрел с подозрением. Но пока я свидетель. Но это временно. Неизвестно, что дальше будет. В какую сторону пойдет следствие. Они рано или поздно узнают, что я вампир.

Я залпом допиваю остатки «Крови Вия».

— Они, конечно, пока против меня ничего не нашли, потому что я реально чист, но осадочек остался.

Гидеон задумывается. В баре играет тихая музыка — какая-то готика вперемешку с шансоном про могилки. За соседним катафалком компания молодых упырей празднует день рождения: имениннику подают торт в форме гроба с надписью «Сладких снов» из взбитых сливок.

— Слушай, — говорит Гидеон, постукивая пальцами по крышке катафалка. — Братан,  а ты не думал, что это подстава?

— Да кому я особо нужен?

— Ну, не знаю. Может, кто-то из молодых хочет место под солнцем расчистить? Или эта твоя психологиня сама что-то замутила? Высосала их, а на тебя повесила?

— Милена? — я качаю головой, вспоминая свой к ней визит. — Вряд ли. Во-первых, непонятно, зачем ей убивать домовиху. Она очень расстроилась и правильно. Обычно в таких домах больше добра не жди. Недаром они пустеют — туда заселяться никто не хочет, кроме уж полных отморозков или от незнания. Во-вторых, также непонятно, зачем убивать своего же клиента. Да, и красть у самой себя его файлы.

— Файлы могла украсть для отвода глаз.

— Теоретически. А практически, Милена все время сидела в своем кабинете и вела прием. Даже в туалет не выходила. Не, это не она. Нет ни мотива, ни возможности, как говорят в детективах.

Гидеон пожимает плечами.

— Хочет раскрутиться, хайпануть. «Известный психолог оказалась в центре скандала» — это ж какой пиар!

— Слишком сложно. И потом, она ведьма. Если бы она высасывала жизненную силу, от нее бы магией разило за версту. А там чисто. К тому же, ты сам мне говорил, что она очень популярная. У нее запись под завязку. Не, мимо.

Гидеон вздыхает и подозвает суккубу, чтобы заказать еще порцию. Та подплывает, кокетливо поправляя крылышко.

— Мальчики, а может, вам чего-нибудь повеселее? У нас новый коктейль «Поцелуй вампира». Смесь крови с шампанским и мятой.

— Мята? — кривится Гидеон. — Мята для вампира, как для человека... жуть, короче, полная. Ты что, не знаешь?

— Знаю, — суккуба хищно улыбается. — Но это для людей коктейль. Они любят к нам захаживать, чтобы нервы себе пощекотать. Думают, если выпить «Поцелуй вампира», то станешь таким же крутым, как вы.

— Зачем тогда нам предлагаешь? — огрызаюсь я.

— Пошутила, — скривилась суккуба. — Вместо мяты предлагаю плеснуть коньяку. Смесь просто огненная. Коктейль называется «Жозефина». В честь жены Наполеона.

— Красивая была женщина, — произношу я задумчиво, вспоминая Жозефину. — Эффектная. Сексуальная… Давай, неси свой коктейль.

Мы молча ждем коктейли. В баре нарастает шум — подтягивается ночная публика. Жизнь кипит. У меня перед глазами стоит Жозефина, и опять накрывает депрессуха. Надо все-таки выполнить домашнее задание Милены и написать, что мне хочется изменить в моей вечности.

— Слушай, — вдруг произносит еле слышно Гидеон, — а может, это маньяк какой? Который именно по нечисти работает? Я слышал, в прошлом месяце нашли суккубу в парке, тоже высушенную. Только тогда подумали, что она просто на диету села и перестаралась.

— Суккубу? — я оживился. — Не слыхал. А где?

— В Измайловском парке. Там наши тусуются иногда, ну, молодежь. Говорят, она лежала под кустом, вся сморщенная, как прошлогоднее яблоко. Полиция решила, что это несчастный случай — перебор с сушкой. Знаешь, есть метод такой для похудания?

— Может и маньяк. Только украденные файлы в твою теорию не вписываются.

— Кстати, тебе Милена понравилась? Ну не как психологиня, а как женщина? Ведьма, психолог, с двумя трупами в активе — идеальная пара для вампира в кризисе!

— Не неси чушь, чувак! Мне сейчас только влюбиться осталось.

Я вспомнил свою мысль про то, что Гидеон специально решил меня свести с Миленой. Не исключено, что я был прав!

Мы сидим еще какое-то время, но тусовочное настроение улетучилось.

Я наблюдаю, как за соседним столиком молодой упырь пытается познакомиться с девушкой-призраком. Та просвечивается, и упырь никак не может понять, симпатичная она или нет. Сквозь нее видно стену, и это сбивает с толку…

— Ладно, по домам, — мы допиваем коктейли и выходим в ночь.

Москва шумит, несмотря на поздний час, сверкает огнями, живет своей обычной жизнью.

А я не могу не думать про убийства. Подозреваемых ведь не так много. Хотя… кто-то мог и войти с улицы. Тот, кого никто не увидел. Вот же я вляпался в историю! Но хотя бы в депрессии наметился просвет. Правильно в какой-то книжке написали: все психологические проблемы от безделья. А не как Фрейд талдычил: детские травмы, детские травмы…