Глава 32

Состояние после кошмара подавленное, но работу никто не отменял. Сегодня у меня Тельга, девушка, которая не может с мужем личную жизнь наладить. Клиентка выбирает ту же маску, что и прошлый раз, – аккуратная сероглазая леди с русой косой.

– Я проделала ваше упражнение семнадцать раз. В первый раз это было невероятно. Мир будто приблизился ко мне, обрушился во всем его объеме и разнообразии, запахи, звуки, цвета атаковали меня. Но постепенно эффект становился меньше, я подумала, что делаю что-то не так… А потом поняла – мое восприятие изменилось, поэтому нет такой большой разницы между состоянием «до» и «после». Я как будто вынырнула из заточения собственного мозга, из плена бесконечной карусели мыслей «что надо сделать, что про это подумают, правильно ли я поступаю, достаточно ли я хороша для этого» и еще многих-многих других. Стала меньше думать, и больше чувствовать. Я так рада!

Вижу, что правда рада. Глаза сияют, плечи расслаблены. Руки летают в воздухе, помогая описывать и подбирать недостающие слова. Она очень естественная сейчас. Это отличается от прошлой стыдливой зажатости или напряженной решимости.

– Ваша кожа тоже стала чувствительнее?

– Руки точно. Я берусь за лист бумаги и машинально пальцем поглаживаю, края трогаю. А про остальное тело я не знаю… Муж ночью был со мной. Мне показалось, что в самом начале я вроде бы начала что-то чувствовать… Когда он меня целовал, я как-то по-другому воспринимала. Но потом сразу все отключилось, как всегда…

Клиентка печально вздыхает, с надеждой смотрит на меня.

– Что же делать?

– Тельга, вы обсуждали это с мужем? Он знает, что проблема вообще существует? И что вы пробуете решать ее со мной?

– Про вас знает. Он вместе со мной закрывал глаза и трогал руками траву. Мне кажется, это нас сблизило. Я сказала, что хочу… стать лучше для него. Он сказал, что я уже самая лучшая.

– Вы разговариваете о том, что происходит между вами ночью?

– Нет… Он пытается, начинает, но я молчу. Не могу. Я даже не знаю, какими словами можно «это» называть?

Подавляю желание уточнить, что именно «это»? Что она мне может ответить? Пантомиму покажет? Не уверена, что то, что я делаю, правильно. Но, видимо, мне придется об этом говорить, потому что ей явно больше не с кем.

– Этот орган у мужчин называется член или пенис, – интересно, а как это звучит на ее языке? Мне остается только надеяться на точность перевода. – Но в разных семьях ему дают особое название, которое будет принято только между любящими супругами: «он», «приятель», «жезл любви». Женское место называется вагина или влагалище. Но иногда его называют «киска», «девочка», «губки». Вам с мужем предстоит вместе придумать названия для ваших особых мест, которые будете знать только вы вдвоем, эта тайна сделает вас ближе… Вы когда-нибудь рассматривали себя в зеркале?

Моя клиентка сидит совершенно красная, но глаза заинтересованно сверкают. Наверное, с ее точки зрения, я говорю сейчас жуть какие стыдные вещи.

– Нет. Меня воспитывала няня, она была очень строгой. Это абсолютно недопустимо интересоваться тем, что ниже пояса. Она бы сказала, что я испорченная.

– Исследовать свое тело – значит быть испорченной? Сейчас вы тоже так думаете?

– Нет. Я понимаю, что это должно быть нормальным. Просто…

Она беспомощно пожимает плечами.

– Тогда ваше домашнее задание будет таким. Первое: я запрещаю вам заниматься сексом с сегодняшнего дня и до особого разрешения. Смотреть, разговаривать, прикасаться – сколько угодно, но доходить до конца – нет. Сможете сами сказать об этом мужу, или мне написать для него записку?

– Напишите. Но я постараюсь сама сказать тоже. Я понимаю, что нужно себя заставить говорить с ним на эти темы… просто это ТАК трудно!

– Вы очень сильная и целеустремленная. Многие люди совсем не обсуждают свою сексуальную жизнь с любимым человеком, даже если что-то не устраивает, и это не дает им шанс улучшить эту сферу своей жизни. Вторая часть задания: вам нужно изучить свое тело. И в зеркале, и на ощупь. Чтобы вы могли подсказать мужу, что именно нравится или не нравится, вы сами сперва должны это узнать. Нарисуйте на бумаге контур тела. Закройте глаза, последовательно и медленно трогайте кончиками пальцев всю кожу: лоб, нос, щеки, губы, шея, уши, плечи, пальцы, коленные чашечки, попа, все интимные зоны, пятки. Отмечайте на своем листочке разными цветами – в каких зонах ощущения неприятные – больно, тревожно, беспокойно, щекотно, а в каких хотя бы немножко приятно, тепло. Затем повторите этот же путь для мягкого, спокойного прикосновения полной ладонью и снова отмечайте зоны. А напоследок я прошу вас потрогать ваше тело сильно – сжимая грудь, надавливая на живот, значительно воздействуя на кожу. Результаты фиксируйте.

– А я… должна буду о результатах рассказать мужу?

– Вы хотите этого?

– Да. Мысль о том, что он будет слушать, как я себя гладила… она меня смущает, но почему-то и радует.

– Если вам этого захочется, вы можете повторить это самоисследование при нем. Но, повторяю, он должен только смотреть. Ваше тело будет в безопасности.

– Хорошо. Мне нравится эта мысль.

– Ваше смущение и радость говорят о том, что сексуальность начинает просыпаться.

– Ася… я не уверена, что хочу быть сексуальной. Если честно, меня это пугает.

– Как вы понимаете это слово?

Тельга задумывается.

– Я сразу представляю себе одну мою знакомую леди. Вокруг нее аура притяжения мужчин. У нее всегда открыта грудь, жесты такие, – Тельга томно поводит плечами и откидывает голову. – И еще взгляд, будто съесть хочет. Она как бы предлагает себя. Я так не смогу и не хочу, что еще важнее.

– Да… Представьте, как бы отреагировал ваш супруг, если бы вы наедине показали ему такое, – повторяю призывные жесты.

Смеется.

– Он бы решил, что меня подменили.

– Открытое соблазнение – это только одна из граней женской сексуальности. Как по-другому можно выглядеть привлекательной, но не развратной?

Вижу, что мой вопрос ставит ее в тупик.

– Я знаю, как хорошо выглядеть – красиво уложить волосы, подобрать украшения со вкусом. Но, мне, кажется, вы имеете в виду что-то другое…

– Быть эстетичной и красивой внешне – это тоже важно, и вы это уже умеете. Но ведь бывают женщины не яркие, с очень средней внешностью, но при этом у них нет отбоя от мужчин. У вас есть такие знакомые?

– Да…

– Как вам кажется, что делает их желанными?

Тельга погружается в себя. Вспоминает, анализирует. Трудно найти свой способ выражать женственность, крайности подстерегают на каждом шагу – или ты скучный серый чулок, или блудница.

– Я, кажется, поняла. Только трудно подобрать слова, чтобы описать это неуловимое обаяние. Жесты, например. Они не откровенно призывные, как у той леди, а… плавные, мягкие. Женственные. И еще улыбка другая, искренняя. И в глазах свет и интерес к собеседнику. Такое ощущение, что она радуется общению с мужчиной, а не соблазняет его. В результате он увивается за ней хвостом! Как интересно!

– Вы могли бы так общаться с мужем наедине? Показывать свою радость, открыто улыбаться?

– Я бы хотела так себя вести, но не знаю, смогу ли… Все-таки меня учили скрывать свои чувства и быть сдержанной.

– Даже с любимым человеком?

Молчит. Потом поднимает на меня печальные глаза.

– Знаете, я так не хотела показывать, что переживаю из-за наших неудач, что закрылась… отдалилась… И ведь это разрушало наш брак не меньше, чем интимные трудности. Мне ДЕЙСТВИТЕЛЬНО нужно говорить с мужем о том, что я чувствую. Лучше пусть посмеется надо мной, чем снова быть словно на разных сторонах огромной пропасти… Так, я поняла. Мне нужно с ним откровенно поговорить, что именно меня расстраивает, и попросить время на развитие моей чувствительности, свободное от интимных отношений. Еще я должна трогать себя и запомнить, что и где понравилось. А потом рассказать про это ему. У него та-а-а-кой взгляд будет… Все-таки я его очень люблю, очень! Что еще я могу сделать, чтобы он желал меня как женщину?

– Вы говорили, что никогда не видели его полностью обнаженным… Это так?

– Да, я закрываю глаза.

– Почему?

– Мне кажется, неприлично прямо смотреть на это место. А как не смотреть, я не знаю…

Вижу, что Тельга совсем засмущалась. Пожалуй, стоит ее поддержать байкой из собственной жизни.

– А вам не любопытно посмотреть? Вы боитесь его органа, потому что он когда-то причинил вам боль. Но если закрывать глаза, фантазия его дорисует еще более устрашающим и грандиозным. В реальности все может оказаться не так уж… ужасно.

– Любопытно. И вы правы, боюсь. Только не уверена, что решусь на это в ближайшее время.

– Вы можете не спешить. Хотите, я расскажу вам о своем первом контакте с мужским организмом?

Ох, как глазки загорелись. Куда только смущение делось.

– Я была подростком, он тоже, и мы, конечно же, были влюблены. Но я до этого момента никогда не видела мужчину обнаженным, а на рисунке в учебнике тело нарисовано схематично и в спокойно-висячем состоянии. Случился у нас с моим возлюбленным романтический вечер. Он сидел в кресле, в штанах и рубашке, я у него на коленях, тоже полностью одета – все-таки мы слишком юные и переходить определенную черту не собирались. Но мне было очень любопытно. Нет, смотреть я пока стеснялась. Но вот потрогать на ощупь… И я осторожно пробралась пальцами в его штаны, а затем и в белье – при этом смотрела только в его глаза, делая вид, что знать не знаю, что там творят мои пальцы. Знаете, что там обнаружила?

– Что?

– Что-то упругое, теплое и нежное на ощупь. Только оно, почему-то, было сильно загнуто вниз. Полукругом. Я обхватила двумя пальцами это упругое, осторожно провела выше… и уткнулась в плоть. «Живот, откуда это растет», – поняла я. Тогда, не разжимая пальцев, провела их вниз, в другую сторону этого самого органа… и снова уткнулась во что-то твердое и теплое. «Тоже живот?» – не поняла я. Руку пришлось вытащить, взгляд моего любимого уже поплыл. А у меня сложилось впечатление, что мужское достоинство больше всего похоже на ручку от чашечки. И я совершенно не понимала, как его можно использовать по назначению.

Смотрю на клиентку, которая вновь с красными щеками хихикает себе в ладони. Достаточно неприлично-смешная история, чтобы убрать ореол загадочной грандиозности вокруг обсуждаемого места.

– Может быть, теперь вы захотите сами все увидеть?

Кивает, все еще подхихикивая. На такой оптимистичной ноте мы прощаемся, я пишу записку, в которой прошу помощи. Чтобы сексуальность Тельги проснулась, она должна чувствовать себя в безопасности. Поэтому я поощряю разговоры, комплименты и взаимные исследования, без соития. Надеюсь на понимание.

Когда Тельга уходит, на меня вновь наваливается тоска сегодняшнего утра. Домой возвращаться совершенно не хочется – там пусто и холодно…

Все-таки эти сны повлияли на меня. Мне нечем защитить себя в магическом мире, только надеяться на помощь сильных. И от этого страшно. Да что там, в моем мире я так же беззащитна. От наркомана с ножом, от психа с автоматом, от обычного пьяного водителя не убережешься. Я слабая… Такая же слабая и смертная, как другие люди, какими бы богатыми и успешными они ни были. Моя бесконечная тревога, стремление все контролировать и организовывать – это всего лишь попытка обмануть себя: «Все хорошо, твоя жизнь зависит только от тебя. Возьми с собой этот крем от ожогов, и с тобой ничего плохого не случится, ведь ты об этом позаботилась». Как же это наивно! Мне холодно от этих мыслей и очень тоскливо. И одиноко. Я не знаю, с кем поговорить. Мои друзья, которые действительно любят меня, далеко. С ними нет связи. Мама далеко, недоступна. И дочка не обнимет, отгоняя тоску. Я совсем одна. Мне хочется плакать. Так жалко себя становится! Да за что мне это! Я не просилась сюда, не мечтала! Меня устраивала моя чуть скучная, однообразная, но живая жизнь дома. Азарт первых дней схлынул, накатила апатия. Хочу домой… Я плачу, уткнувшись в ладони, тихо жалуясь не пойми кому, как мне плохо. Хорошо, что клиентов больше нет. Удивительно, как на Тельгу-то сил хватило… Закрываю кабинет, выхожу на улицу. А там солнце, тепло, лето. На скамеечке в моем садике сидит Сейшей.

Растерянно здороваюсь. Он молча меня рассматривает, не торопясь объяснять цель своего визита. Может, есть какие-то новости про Брайона?

– Что-то новое узнали?

– Почему ты плакала?

Я бы предпочла не отвечать. Но вдруг моя тоска наведенная и это все-таки последствие сна? Придется признаться.

– Мне одиноко, я скучаю по дому и остро переживаю мысль о своей уязвимости и смертности…

Глаза эльфа распахиваются. Вряд ли хоть одна знакомая дама могла ему внятно объяснить, почему она плакала. А у меня это уже привычка – четко отслеживать свое состояние, быть честной перед самой собой.

– Скорее всего, это мои собственные чувства. Но озвучиваю их вам, чтобы убедиться, что это не влияние Брайона… У вас ухо не чешется?

– Нет… Ты не могла бы пригласить меня в дом? Я тебе кое-что принес.

В дом так в дом. Прохожу на кухню, машинально ставлю греться чайник. Или уже пора обедать? А у меня нет ничего…

– Ася, я не хочу спрашивать, что стало с моим камнем связи, я просто дам тебе еще один и настойчиво попрошу держать его под рукой. Не знаю, когда у меня будет информация, но я должен иметь возможность связаться с тобой… А не ломать голову, что с тобой случилось, если ты не отвечаешь.

Беру камень, стыдливо умолчав о судьбе первого.

– У меня еще одно дело…

Эльф смотрит на меня все тем же изучающим взглядом, потом все-таки решается. Медленно, сохраняя контакт глаза в глаза, одной рукой расстегивает свою рубашку. Одна пуговица. Вторая. Третья. Догадываюсь, что мои глаза равномерно увеличиваются, с каждым новым сантиметром обнаженной кожи.

– Что вы делаете? – получилось почему-то сдавленно.

– Достаю.

И действительно ныряет рукой себе за пазуху и достает оттуда… что-то похожее на серого бельчонка с круглыми ушками. Шось. Маленький, сантиметров пятнадцать в длину. И хвост еще тридцать. Протягивает мне на раскрытых ладонях и неожиданно просительно предлагает. Но не мне! Шосю!

– Посмотри, как тебе? Она очень хорошая девушка, добрая. На нее охотятся, ее надо защищать. Знаешь, она вкусно пахнет. И руки нежные. И готовит хорошо. Ну? Возьмешься?

Он действительно уговаривает шося взяться за меня! Ничего не понимаю. Зверек внимательно смотрит на предлагаемый объект. Все-таки не белка, глаза у него на лицевой стороне, а не по бокам головы. И под его пристальным, очень разумным взглядом я теряюсь. Внезапно он прыгает ко мне на грудь и там замирает, растопырив задние лапки, чтобы не съехать вниз. Передние ставит на мое лицо, заглядывает в глаза близко-близко. Обнюхивает кожу, лижет щеку, зарывается носом в ухо. Мне щекотно, но не страшно. Потом передними лапами оттягивает край платья и целиком ныряет под одежду, явно намереваясь свить гнездо у меня на груди. И хвост за собой втягивает. Щекотно!

– Это что было?

– Он согласился с тобой жить и присматривать, – тут он как-то странно косится на меня и поспешно поясняет. – Это не подарок. Аренда. Сторожевой шось обладает зачатками атакующей магии, использует ее в момент защиты детеныша. Тебя он признал подопечной, то есть будет защищать. Очень умный, хорошо понимает речь, но может прикинуться туповатым, если ему это выгодно. Иногда вредничает. Я в тебя верю, ты найдешь с ним общий язык. Ест все, предпочитает овощи и рыбу. В туалет ходит человеческий. Мыться любит. Выберете с ним имя?

– Умный, но вредный? Я буду звать его Кулёк.

– Кулёк? Бумажный пакетик для мелких предметов? Почему?

– А почему нет?

С таким образцом женской логики эльф тоже, видимо, сталкивается впервые. Я прям вижу, как крутятся шестеренки в прокачанных мозгах, пытаясь найти логику там, где она не ночевала.

– Хорошо, только спроси у него, согласен ли?

Оттягиваю горловину платья, заглядываю к жителю. Он поднимает на меня хитрющие глазки и торжественно кивает. Ничего себе!

– Все шоси такие умные?

– Нет, что ты. Это особая порода, экспериментальная. Обычные тоже смышленые, но все-таки не настолько. И магия у них совсем уж зачаточная, только при непосредственной угрозе жизни проявляется. А не как у… Кулька. Кулёка? Кульки… Женщина, ну и слово ты выбрала!

– А нам нравится, да, милый? – ласково поглаживаю свою грудь, на которой распластался мелкий. Он что-то довольно щелкает в ответ.

Сейшей завороженно следит за моей рукой. Потом переводит затуманенный взгляд на лицо, и мне сразу становится неудобно.

– Вы что-то еще хотели?

Эльф меняется в лице, вновь пряча эмоции за маской спокойствия.

– Нет, это все. Будь на связи. Всего хорошего.