Глава 2

Теперь дни не просто отмерялись приходом птички — я уже ждал этих визитов. Взгляд сам цеплялся за нужный силуэт, и даже говорить не стоит, что всякий раз к назначенному времени я уже был у линии касс.

Она почти не менялась — кроссовки, джинсы, толстовка. Небольшая сумочка через плечо. Спина прямая, движения размеренные и чётко выверены, словно намерено экономит силы и энергию. Птичка всегда знает, что сделает в следующий момент, и это… завораживало. Мне нравилось наблюдать за движениями её рук и размышлять, как она так же строго и размеренно складывает только что наглаженные рубашки или расставляет покупки в холодильник. А иногда, в особо безумные дни, на ум приходило, что возможно дома она другая. Мягкая, нежная, и движения её становятся плавными и тягучими. И тонкие пальчики с короткими ногтями, которые при мне уверенно поворачивают упаковку молока штрих-кодом к сканеру, могут скользить по чьей-то коже.

График у птички был привычным, и, кажется, сменился лишь один раз. Я даже уточнил у коллег, нет ли сейчас каникул, но те лишь разводили руками и спрашивали, зачем мне это. А что я им скажу? Что превратился в сталкера и начинаю волноваться, если женщина — между прочим, взрослая, с ребёнком и наверняка всё-таки замужняя — не появляется на пороге нашего магазина в тринадцать часов по Москве? Бред.

Разгадка пришла почти внезапно, потому что два безумно долгих дня спустя птичка явилась в магазин. На часах было десять утра, она по-прежнему была в кроссовках, с распущенными волосами, но в этот раз выглядела совершенно сонной. Я не раз отмечал, что птичка не красится, а только слегка подводит глаза, но сегодня не сделала даже этого. Проигнорировала пирожки, зато сразу же прошла к йогуртам, мёду и лимонам. Видимо, её ребёнок приболел, потому что мне мама всегда брала то же самое, когда сваливался с температурой. Возможно и сама птичка не слишком-то хорошо себя чувствует, и почему-то в груди начало щемить. Интересно, есть ли кому позаботиться о ней?

— На эти йогурты скидка, если брать свыше четырёх штук, — внезапно говорит Татьяна Петровна, наша уборщица, когда проходит мимо касс.

— Что, простите?

Птичка вытаскивает наушник из ушка и с удивлением смотрит на старушку. Такие восхитительные всё-таки глаза…

— Говорю, возьмите ещё два и будет дешевле.

— А, спасибо. Я видела условия акции, но мне нужно только три йогурта.

Наушник возвращается на место, она заканчивает пробивать товар. Без пакета. Без чека. Всё как всегда, и я внезапно осознаю ещё две вещи, которые и раньше делала птичка, но никогда я не акцентировал на этом внимание. До этого момента. Первое — она не участвует в акциях. Вообще-то каждый из клиентов, обременённый детьми, обязательно пытается урвать или какой-нибудь стикер, или бесплатную игрушку. Это не сложно, просто приди к кассиру с чеком и возьми. Но на моей памяти птичка ни разу этого не сделала. А второе — ей плевать на наши акции, ведь у неё есть чёткий план. Пять йогуртов вышли бы дешевле, чем эти три, но они не нужны птичке. Меня это удивляет и быть может восхищает, но пока не понимаю, почему.

А между тем, за снежной зимой пришла весна, и мне предложили работу в другом месте. Мол, раз я без нареканий отработал полгода, то могу попробовать силы в более ответственной и денежной должности. Я даже на собеседование сходил, и был почти готов уволиться, а потом…

— Простите, у меня эти орешки не пробиваются.

Конечно, птичка обращалась не ко мне. Я даже пропустил, что в этот раз она немного изменила своей корзине, и теперь с некоторым удивлением рассматривал арахис в зелёной оболочке. С васаби, но мне и в голову бы не пришло, что эта женщина будет по вечерам перед сериалом лузгать что-то подобное. Интересно, она вообще смотрит сериалы? Или чем занимает свои вечера?

— Тимур, пробей девушке как с кокосом.

Не понимал, благодарить мне нашего кассира, которой стало лень подниматься из-за прилавка, или наслать проклятия. Я не готов к тому, что птичка посмотрит на меня своими глубокими глазами. И к тому, что, когда подойду поближе, окажется, что пахнет она какими-то чудесными духами. Восточно-древесные ароматы. Такие подошли бы даже мужчине, но на птичке ощущались, как родные. А ещё больно резануло, что это могут быть и не её духи, а, к примеру, мужа.

— С кокосом дешевле, — птичка мотает головой. — Я беру более дорогую вещь. Давайте тогда просто сделаем отмену.

— Ну вы ведь хотите именно с васаби, — пожимаю плечами, словно мы каждый день так болтаем. — Если их нет в списке, то это уже наша вина, а любой спор решается в пользу клиента.

— Удобно, — она смотрит вроде бы и равнодушно, опять экономя эмоции, но буквально на секунду прикусывает нижнюю губу. — Спасибо.

А я как последний дурак смотрю, как она оплачивает покупки. Традиционно отказывается от пакета и чека. Возвращает в аккуратное ушко наушник. И понимаю, что ни черта я не готов уходить с должности охранника.