Глава 3

Но деньги всё равно нужны, и потому устраиваюсь таксовать по вечерам. Мои смены в магазине заканчиваются в пять, и у меня есть время перекусить, привести себя в порядок, а потом кататься по городу до часу ночи. Заработок получается даже интереснее, чем в магазине, особенно вечерами субботы — то самое время, когда народ возвращается с прогулок, либо из ресторанов и кафе. Первые становятся слишком ленивы для общественного транспорт, а вторые ещё и щедры на чаевые.

Разъезжать, разумеется, приходилось по всему городу, но чаще я предпочитал брать свой район. Ближе к вечеру так точно, и потому частенько обитал рядом с клубами или приличными ресторанами. Клиенты попадались разные — то толпа студентов сразу же завалится, то парочки, которые целуются всю дорогу. Но ко всему со временем начинаешь относиться философски, и главное, чтобы никого в твою машину не стошнило. Кстати, пакетики и мятные конфетки у меня тоже теперь всегда с собой.

Одним из таких вот субботних вечеров я получил вызов от диспетчера. Не заказ, а прелесть, потому что путь лежал от ресторана и фактически до места моей основной работы! А оттуда уже и до дома рукой подать. Время на часах было около одиннадцати, но у меня уже начинали слипаться глаза. Опять заливаться кофе не хотелось, и потому, решив, что это знак свыше, принимаю заказ и подруливаю к ресторанчику. Всё, этот заказ на сегодня будет последним.

Паркуюсь на стоянке, отправляю через приложение оповещение, что машина уже на месте и начинаю смотреть на выход заведения. Не слишком дорогой, но вполне приличный ресторан. Старший брат бывал в нём несколько раз, и даже семью свою выводил, а самому мне как-то не довелось. Да и куда мне, ухмыляюсь про себя, а главное — с кем? Зато клиенты отсюда выходят не пьяные в хлам, а очень даже на своих ногах. И я от скуки рассматриваю каждого, кто выходит, пытаясь угадать в нём будущего пассажира. Привычка работы в охране, ну а что вы хотите!

Полноватый и лысый мужчина придерживает перед спутницей дверь. Та, молоденькая и с неестественно пухлыми губами, напоказ хихикает от его шутки, но парочка идёт в другую сторону. Следующей вышла из ресторана дама хорошо так за пятьдесят, но её уже ожидал какой-то парнишка: то ли таксист-конкурент, то ли родственник. Бросаю взгляд на экран телефона и вижу там пометку «выхожу». Где же ты, неторопливый мой клиент? Поспеши, пока я не заснул тут окончательно, а то недолго до беды.

Кажется, в одно мгновение сон у меня сняло как рукой. Потому что из открывшейся двери выпорхнула… она. Птичка! Волосы рассыпаны по открытым плечам, маечка на тонких лямках, юбка до середины колена и высокие каблучки. А ещё, яркий макияж. И знаете, ей чертовски идёт эта бордовая помада!

Птичка смотрит на свой телефон, а после взглядом оглядывает парковку. И я начисто забываю дышать, потому что она уверенным шагом подходит к моей машине и тянет за ручку двери.

— Извините, немного задержалась, — птичка усаживается на заднее сиденье, и салон сразу же наполняется ароматом её духов. Те же восточно-древесные, просто сейчас звучат ярче. Вкуснее.

Я смотрю на неё через зеркало заднего вида, словно заворожённый, и чувствую себя полнейшим идиотом. Птичка со сладким голосом сидит сейчас в моей машине, и я вообще не понимаю, как себя вести. Особенно когда она подняла на меня свои глазки, которые в обрамлении туши кажутся ещё более выразительными.

Программа, к счастью, не дала мне окончательно сойти с ума и громко попросила пассажира пристегнуться. Птичка уже была пристёгнута, поэтому мне оставалось только переспросить адрес и наконец-то завести мотор.

Стоило нам отъехать от парковки ресторана, и моя пассажирка берёт в руки телефон и нажимает на вызов:

— Привет, — голос мягкий, и звучит негромко. — Приложение пишет, что дома буду через двадцать три минуты. Вы ещё не спите?

Пока птичка слушает ответ, я пытаюсь угадать, кому же она всё-таки звонит. Мужу? Или скорее сожителю, раз не носит кольцо.

— Насть, нет, и мы это обсуждали, — вздыхает, а я прислушиваюсь ещё сильнее. — И брату скажи, чтобы убирал телефон.

Получается, у птички двое детей. И звонит она… наверное, старшей дочери? Но беседует с ней не рычащим тоном или недовольно, как бывает у многих мамаш в разговоре с детьми — уж на это в магазине я насмотрелся. И внутренне разливается ощущение гармонии: всё верно, всё идёт как надо. И так понятно, что из птички может получиться только нежная и любящая мать.

— Так, и чтобы когда я буду открывать ключами дверь, вы уже спали, — вот и строгие нотки в голосе, но даже мне, а не только той Насте по другую сторону трубки, понятно, что птичка это не всерьёз. — И спасибо, что отпустили посидеть с подружками. Тебе привет от тёти Тани.

Ещё с минуту моя пассажирка разглядывает экран уже потухшего телефона, а я смотрю на неё в зеркало заднего вида. На лицо так и просится совершенно дурацкая улыбка от осознания, что эта сладкоголосая птичка возвращается не со свидания, а после обычных посиделок с подружками. И слава богу, что хоть иногда выбирается куда-то, помимо нашего магазина, иначе я бы так и не узнал, какой она может выглядеть красивой. Зрелой. Целостной, какой не видел ни одну из своих ровесниц.

До дома остаётся буквально пара минут, птичка смотрит в окно, и я наконец решаюсь подать голос.

— Сразу домой? За пирожками и соком заезжать в магазин не будете?

Женщина смотрит на моё отражение в зеркале, и я ловлю улыбку. Не широкую, но очень приятную.

— А я-то уже боялась, что напилась до чёртиков, и мне теперь видятся знакомые лица…

Прыскаю от смеха, но дальше разговор уже не продолжаю — почти приехали, звук программы просто заглушает всё остальное.

Птичка отстёгивается и, приоткрыв сумочку, вытаскивает оттуда купюру зелёного цвета.

— Сдачи не надо.

— Денег не нужно.

Мы говорим одновременно, и смотрим друг другу в глаза. Буквально на две секунды птичка берёт паузу, а после её бровки сдвигаются, а взгляд становится строгим.

— Вы что, один из тех самых бизнесменов из анекдотов, которые таксуют для души? — уточняет она, а в мягкий голос врываются стальные интонации.

— Эм… нет, — честно признаюсь я. Юлить в разговоре с птичкой вообще не хочется.

— Тогда и не отказывайтесь от заработка, — и вот теперь она говорит спокойно. Словно опять экономит эмоции. — Хотя бы цветы своей девушке купите. Впрочем, нормальный букет за такие деньги не взять…

Птичка выходит из машины и размеренным чётким шагом идёт к двери подъезда, набирая на панели код, чтобы не возиться с поиском ключей. В ушах моих всё ещё звучит стук её каблучков по асфальту, салон наполнен ароматом духов, а в руке зажата тысячная купюра. Поездка от ресторана до дома обошлась бы моей клиентке в девятьсот тридцать рублей, но сдача ей не нужна. Общение со мной, по всей видимости, тоже.

Перевожу взгляд с денег на экран телефона и отмечаю окончание смены. Хватит, накатался. И почти сразу же пишу одной из девчонок, с которыми общаюсь, приглашение погулять.

Зря птичка, кстати, наговаривала — на эту сумму вполне можно купить девять красивых розочек, и даже на упаковку останется. Я стою у подъезда Вари, разглядываю цветы и понимаю, что розы-то выбрал бордовые. Один в один как цвет помады той женщины, духами которой до сих пор пахнет салон моего авто. Ну не придурок ли? Подумаешь, увидел очередную из мамаш в красивой одежде! Идиот ты, Тимурка, и есть идиот. И вся эта дурь из головы выветривается очень легко и просто, и сейчас тебе с этим помогут.

Дверь в подъезд открывается, и оттуда даже не выходит, а вываливается Варя. Она на год младше меня, я помню эту девчонку ещё мелкой. Видимо, общение с бывшим школьным хулиганом считается для неё чем-то вроде интересного приключения, но она одна из тех, кого не смущает моя работа охранником в магазине.

— Привет, красавчик! — слышу звонкий голосок Варвары, и едва заметно морщусь. Полночь же, к чему такая громкость? — Ого, это мне?

— Тебе, разумеется, — улыбаюсь в ответ, и передаю букет.

Варя явно довольна и счастлива. Вдыхает аромат цветов, стреляя в меня густо подведёнными глазами. А я рассматриваю девушку, и ловлю себя на том, что сейчас делаю это по-другому. Более оценивающе, что ли.

На ногах у Вари шлёпки. Платье короткое и облегающее, прямо почти на грани. Макияж… ну пусть будет яркий, но, кажется, со школы Варя так и не научилась краситься так, чтобы это не смотрелось вызывающе. А запах роз уверенно перебивается стойким ароматом ванили, от которого у меня уже через двадцать минут начнёт болеть голова. Но девчонка она симпатичная, а главное, не отличается особой скромностью.

— Тим, ты просто джентльмен! — томно, как видимо себе это представляет она, говорит Варвара. Девчонка выдыхает и смотрит на меня. — Они шикарные. Пойдём ко мне, или куда-нибудь сходим сперва?

— Эм… — немного опешиваю от скорости развития событий. «Ко мне» — это как-то резвее, чем обычно. Но и вести Варю в какое-нибудь кафе нет сейчас ни сил, ни денег. Да и желания, если честно. — Немного устал после смены. Не против, если посидим пока на скамейке?

Варвара удивляется, но кивает. Видимо, кто девушке дарит цветы, тот и диктует условия свидания. Интересно, а птичка тоже такая? Считает, что раз мужчина принёс подарок, то автоматически может рассчитывать на продолжение? Нет, как-то не вяжется у меня такое поведение с этой женщиной… Вряд ли она, конечно, врежет кому-то после непристойного приглашения, или пообещает засунуть этот букет туда, откуда без помощи проктолога и не вытащить. Но в духе птички будет строго посмотреть и сказать что-то такое, отчего собеседник почувствовал бы себя так, словно его окунули в ледяную воду.

— А ты специально такой цвет подобрал? — интересуется подружка, заметив, что собеседник из меня сегодня никакой. — Под помаду.

— Верно, под неё, — киваю, но на самом деле только сейчас замечаю, что у девочки губы подведены тёмным. Хотя раньше было что-то именно девчачье, как у Барби. — Ты сменила цвет?

— Петька говорит, что мне идёт, — улыбается Варвара, но тут же и одёргивает себя. — Из соседнего подъезда который. Ты не подумай, у нас с ним ничего серьёзного. И ты всё равно красивее.

Ещё раз осматриваю Варю, а она игриво смотрит на меня. Когда год назад отец как-то заметил нас вечером вместе, просто стоящих и болтающих о какой-то ерунде, прошёл мимо, недовольно сжав губы. А два дня спустя старший брат словно невзначай подошёл и без обиняков заявил: «всегда пользуйся резинками, никаких „мимо“. Родители в случае чего не откажутся, но рады такой невестке не будут». Мне, если честно, тогда обидно стало, не знаю только за себя, или за Варьку — девчонка как девчонка. Но про защиту, разумеется, не забывал.

— Тебе не идёт, — взгляд останавливается на губах Варвары, которые тут же складываются в узкую недовольную полоску. Чёртов бордовый цвет, да что за напасть такая! — Этот оттенок только для взрослых женщин. Варь, ты меня извини, но я пойду наверное — совсем голова не варит после двух смен, а завтра вставать ни свет, ни заря.

— Угу. Ну пока, спасибо за цветы.

Я вижу, что девчонка недовольна, но даже просто продолжать сидеть рядом на лавочке мне сейчас не хочется.

Возвращаюсь домой, стараясь не шуметь — и родители, и младшие брат с сестрой наверняка уже спят. Закрываюсь в ванной и прислоняюсь лбом к холодному кафелю.

Ну что, Тимурка, развеялся? Выбросил красивую птичку из головы? Молодец. Умничка, а не мужик.