Глава 6

За прошедшие восемь недель — вернее, восемь суббот, я успел отловить свою птичку пять раз. Однажды для этого мне пришлось поменяться уже после взятия заказа, и выплачивать коллеге неустойку, а ещё один раз — упрашивать друга махнуться машинами, но мне было плевать. Зато птичка ехала до дома со мной. И пускай она всё также надевала наушники сразу после посадки, я был рад даже этому, каждый раз вдыхая аромат её духов, изредка бросая взгляды в зеркало заднего вида и наслаждаясь теми мгновениями, когда она тянулась ко мне передать купюру, и наши пальцы почти-почти соприкасались.

Разумеется, я видел, что птичка начинает напрягаться от этих совпадений. В конце концов, она ведь умная женщина и наверняка поняла, что там к чему. Но и остановиться я уже не мог. Она стала для меня каким-то наваждением, и хуже всего было то, что мне на эту страсть даже не давали повода. Ни единого кокетливого взгляда я не получал от птички, ни одно слово нельзя было расценить как флирт. Она даже в снах моих, чтоб их, вела себя вполне достойно, но это ни черта не помогало! Я очень хотел быть рядом с ней.

Когда как-то решил посоветоваться со старшим братом — разумеется, уточнив что проблема не у меня, а у одного знакомого моего приятеля, то он покрутил пальцем у виска и посоветовал найти себе невесту. Мол, только намекни родителям и они штук пять на выбор предложат. Как-никак, теперь я считаюсь завидным женихом при деньгам и должности, а не тем бестолковым мальчишкой, которого на нормальную работу и брать не стали бы. А если продолжу в том же духе, то женщина может попросту заявить на меня в полицию, и будет в принципе права. Я, разумеется, нарычал на брата, напомнил, что это не моя вообще беда, а друга, но задумался.

А окончательно завязать с этим преследованием я решил, когда в очередной раз перехватил заказ у клуба. Она вышла одна и без цветов, но замерла на пороге. Разумеется, она меня увидела. И стоило нашим взглядам пересечься, как скрылась в помещении, а минуту спустя я получил отмену вызова. С её счёта списалась неустойка, и я понятия не имею, как птичка добиралась домой. Собственно, это и стало последней каплей — лучше я лишусь этого получаса уютной тишины и аромата её духов в салоне своего авто, чем она будет рисковать, возвращаясь к себе непонятно как. Хватит. Наигрался.

* * *

Никаких больше заказов по вечерам пятницы и субботы — теперь эти дни я проводил с семьёй. Отец, кстати, повадился рассказывать мне про чудесных дочерей знакомых и друзей, которые бы были рады нашему знакомству, но я только смотрел на проболтавшегося брата волком и отмахивался. Не хочу, рано. Не нагулялся, если вам так будет понятнее. Но продолжал работать и в магазине, и в такси.

А потом случился в моей жизни четверг. Погода начинала портиться, и заказы в такси сыпались, словно из рога изобилия. Вначале попросили подвезти до аэропорта, потом оттуда попался клиент до центра, а уже из центра я проколесил до другой части города. Честно, хотелось только кофе и домой. Или просто домой, а уже там — тёплый душ и чай, но на экране телефона выскользнуло «Тим, выручай. Ты ближе всех к клиенту, а у нас на районе аврал». Аврал так аврал, хотя мне и самому словно песок в глаза насыпали. Я лишь удостоверился, что знаю конечную точку заказа, краем глаза отметил, что остановок будет две, и нажал «принять», разворачивая тачку в нужном направлении.

Это был весьма дорогой клуб, и останавливаться у дверей вообще-то там не полагалось. Но меня, к счастью, уже ждали две изящные фигурки, одна из которых плохо стояла на своих высоченных каблуках.

— Ой, здравствуйте, молодой человек! — влезавшая первой дамочка была явно навеселе. Пьяная, а такие всегда разговорчивы. — Надо же, какой вы симпатичный. Маринка, у нас джекпот!

— Лиза, просто сиди спокойно, я тебя умоляю. И пристегнуться не забудь.

Меня буквально пригвоздило к месту, потому что это была она. Птичка, с которой мы не виделись вечерами уже три месяца, и которая упорно делала вид, что меня нет в магазине. А ещё, которую оказывается зовут Марина.

Разумеется, она меня узнала. И даже еле заметно кивнула, но в этот раз предпочла не сбегать. Видимо, нужно сказать спасибо этой её пьяной Лизе.

— Ой, а сколько вам лет? — интересуется барышня, как только я уточняю адрес для первой остановки. Разумеется, это дом птички.

— Двадцать девять, — вру, но почему-то называть истинную цифру не хочется.

— А девушка у вас есть?

— Нет, — и это в принципе правда.

Случайные подружки не в счёт, да и не припомню, когда они вообще у меня последний раз были. Пора бы на радость родителям и вправду задуматься о постоянной, да как-то ни одна пока не пришлась по душе.

— Мамочки, что за прелесть! Такой хорошенький, да ещё и свободный. А у меня как раз подружка в разводе, вы представляете?

— Просто помолчи.

Вот как у неё это получается? Как в этом мягком и нежном голоске могут появляться и такие стальные нотки?

— А что «помолчи»? Тебе самой не надоело быть одной?

— Мне надоело только то, что ты не знаешь своей нормы в выпивке, а потом несёшь всякую чушь. Последний раз составляю тебе компанию на празднике.

Птичка едва заметно фыркает, и у неё очень забавно раздуваются ноздри. На меня она не смотрит, а вот я её прекрасно вижу в зеркале заднего вида.

— Не чушь, а горькая правда, — не умолкает эта Лиза. — Почти три года прошло как вы с твоим Ромкой развелись, но ты всё продолжаешь пестовать своё одиночество. Не надоело? Он-то уже давно повторно семьянин…

— Лиз, успокойся.

— Что «Лиза»⁈ — теперь дамочка повышает голос, и мне внезапно становится неловко. Но как же неловко должно быть сейчас самой птичке… — Вы разошлись, и он не посчитал нужным что-то там исправлять или налаживать. Тогда почему ты, молодая и интересная женщина, решила себя похоронить? Где хоть одно нормальное свидание, Марин?

— Лиза…

— Ну вот, приличный же парень сидит.

— Этот приличный парень тебе наврал, — вдруг очень спокойно говорит птичка. — Ему не двадцать девять, а двадцать два. Ну может двадцать три, — хмыкает, и вообще-то обидно. Двадцать пять исполнилось в позапрошлом месяце! — Мальчик работал в соседнем с моим домом продуктовом магазине охранником, а сейчас его повысили. В такси подрабатывает наверняка чтобы доход стал побольше, а значит что? Собирает деньги к свадьбе. Тогда к чему ему тётка с двумя прицепами? Даже для одного раза найдутся кандидатки помоложе и посвежее.

— Хорошо, оставим мальчика в покое, — легко соглашается подруга. И если птичка хотя бы смотрела на меня во время своей речи, то эта, кажется, и вовсе позабыла о моём существовании. — Но неужели ты до сих пор переживаешь из-за Романа?

— С чего ты взяла, что я переживаю? У нас нормальные отношения, мы разошлись по обоюдному согласию. Он платит алименты, общается с детьми по скайпу и брал их тем летом к себе. Какие к нему претензии как к отцу?

— Претензий море, и как насчёт претензий, как к мужчине? На нём что, свет белый клином сошёлся? Или может он был таким замечательным, что ты до сих пор жалеешь? Жалеешь ведь, я же вижу.

— А знаешь, что? — птичка внезапно оборачивается к подруге, и кажется даже меня сносит этой волной негодования. — Да, жалею. Жалею, что не наступила на свои предчувствия и страхи, что не поехала с ним и допустила развод. Потому что тогда была бы сейчас замужней женщиной, дети росли в полной семье, а меня не посещало бы желание волком выть по ночам. Спасибо, что напомнила мне об этом. И да, отдельная благодарность за то, что подняла эту тему здесь и сейчас. Разумеется, я очень рада, что больше не смогу даже зайти в соседний продуктовый.

На этом птичка, кажется, сдувается и отворачивается к окну. Подружка её молчит, и так мы и добираемся до конечной цели.

Когда останавливаю тачку, Лиза просит меня подождать, выходит следом за птичкой и они негромко о чём-то беседуют. Я бы с удовольствием опустил стёкла пониже, но разговор явно не для моих ушей. Да и не успеваю, если честно — женщины обнимаются, и Лиза возвращается в салон.

— Ваша подруга кажется опечаленной, — роняю ещё до того, как мы успеваем отъехать по новому адресу, а за птичкой закрывается дверь в подъезд.

Разумеется, мне интересно. Да и кому бы не было? К тому же эта Лиза кажется той ещё болтушкой, а кому излить душу, как не водителю такси? Знали бы вы, сколько за время работы я историй услышал… Не на одну книгу хватит, а кое-где и не на один срок.

— Извините, что стали свидетелем нашего разговора, — произносит женщина, и я уже понимаю, что за тот выпад стыдно. — Просто Марина… Она очень хорошая. Но совершенно не видит себя со стороны. Скажите ведь, красивая же?

— Очень, — выдыхаю, и искренне надеюсь, что подруга птички не догадается о моих настоящих чувствах.

— Она действительно классная, но почему-то ей в голову втемяшилась, что никому не нужна. Что тридцать шесть и двое детей — это приговор, и никак не получается доказать ей обратное.

— А её муж?..

Само собой, об этом я хотел бы узнать больше всего. Что-то же должно было случиться, раз птичка сторонится остальных.

— Объелся груш, — фыркает Лиза, но почти сразу продолжает. — Они нормально жили. Дочка, потом сын. Вроде бы всё в порядке, вроде всё в норме. А потом ему предлагают работу заграницей и переезд. Семья на расстоянии — не вариант, и дело больше в документах и визе. А Марина… Она испугалась, видимо. Это ей русский даётся, словно ручной — такие тексты шпарит. А иностранные языки совершенно не может освоить. Она побоялась остаться в изоляции и отказалась переезжать. Ну и… Короче, они развелись, он уехал один, а уже через полгода женился на другой. Тоже, кстати, русская женщина, только жила там уже несколько лет как. Прошлым летом даже детей на три недели забирал к себе, они вместе с его родителями ездили. Этим уже не стал — в новом браке малыш совсем ещё крошка.

— Получается, она его любит?

Не смогла отпустить, и потому страдает до сих пор? И совершенно неважно, уборщик перед ней, охранник, таксист или бизнесмен — никого маленькая птичка не примет.

До дома клиентки остаются считанные метры, и я специально закладываю ещё один круг.

— А вот не знаю, — выдыхает эта Лиза. — Может любит, а может просто сожалеет, что не сохранила семью, как и говорит. Ладно бы он придурок какой был, или изменял ей. Но нет, нормальный мужик. О, вот этот подъезд, пожалуйста.

Кажется, к концу поездки женщина окончательно протрезвела, и её больше не шатает на своих высоченных шпильках. А я стою, начисто загородив проезд, и никак не могу заставить себя нажать на кнопку «поиск новых заказов».

Всё-таки, придурок. Потому что если перед мужчиной стоит выбор между семьёй и работой, то разве можно взять и бросить детей и любимую женщину? Что бы там ни было, взять и обрубить концы, даже не попытавшись вернуть себе маленькую птичку…

Она действительно сдержала слово и больше не появлялась в магазине. Не видел я птичку и во время работы в такси, хотя частенько брал смены в районе. Сезоны сменились один за другим, и в конце концов я понял, что в родном и любимом масс-маркете меня уже ничего не держит.

На радость родителям, я уволился. А через неделю готовился к переезду в другой, большой город. Надо двигаться вперёд, что бы ни случилось.