Глава 7

— Тимур Эдуардович, сможете помочь? — девчушка подскакивает, смотря на меня своими огромными глазками. — У нас прям срочное-срочное дело.

— Давай, Катюшка, что там у тебя?

— Нам бы приглашённого редактора отвезти домой.

— Какого из?

Когда вам предстоит устроить презентацию целой серии книг, только и успевай запоминать имена и лица. Ну ладно, хотя бы имена.

— Соколова Марина Валерьевна, — отчитывается Катюша, глазки которой уже горят в предвкушении наконец решённой проблемы. — Машину для неё пришлось передать директору, потому что… Ну вы в курсе.

Конечно, в курсе. Старик решил, что накачаться халявным шампанским в первый же вечер — отличная идея. И ладно бы просто ужрался, так нет, его ещё и вырвало прямо в салоне авто. Разумеется, оставшуюся машину с водителем пришлось уступить ему, а тачку шефа срочно чистить. Не критично, конечно, но в итоге у нас образовалась недостача.

— Ладно, не проблема — не такси же вызывать для гостей, раз обещали индивидуальную заботу.

— Спасибо, дядя Тимур!

Я улыбаюсь, а Катюшка сияет и тараторит благодарности. Хорошая она девчушка, ответственная и работящая несмотря на то, что ей всего-то двадцать два. Я по сравнению с ней кажусь себе древним стариком, хотя старше на каких-то пять лет. И это «дядя Тимур» — уже привычное обращение ко мне молодёжи, а то и ровесников. Но тут уж я теряюсь в догадках: то ли потому, что самый ответстенный и приглядываю за всеми, то ли оттого, что начал седеть раньше времени. С другой стороны, оттенок этот меня не портит, и главное, что нет лысины. А про ответственность, конечно, сложнее. Шеф то и дело фырчит, мол, я скорее внуками обзаведусь, чем детьми, и вообще мне давно пора жениться. Честное слово, порой он хуже родителей!

Как выяснилось, в больших городах ответственность, серьёзный подход к делу и пробивной характер ценятся куда как выше, чем неоконченное высшее образование. Теперь я — помощник директора по устроительству мероприятий, если вкратце описать всё то, чем занимается фирма. Разрулить проблему, договориться с нужными людьми, проверить работу юристов при помощи других юристов — это всё ко мне. Работа с людьми и для людей. Деньги не то, чтобы рекой, но мне особо и тратить не на что. Машина — просто хорошая рабочая лошадка. Живу я в съёмной студии, питаюсь либо готовой едой, либо в бюджетном кафе, а одежду всё также предпочитаю практичную. К чему эти понты? А излишек денег стараюсь либо переводить родителям, либо откладывать на будущий дом. Не знаю, правда, к чему он мне. Просто хочу, и всё. Пусть будет свой, где-то за городом. Чтобы маленький садик с красивыми цветами, мангальная зона, гамак… Возможно, когда-нибудь я приведу туда и хозяйку. Если найду, конечно, потому что ни одна связь дальше короткой интрижки пока не пошла. Даже красавица Вика, которая ушла полгода назад, громко хлопнув дверью и заявив, что я сам не знаю, чего хочу, меня не смогла особо зацепить. Но, если честно, я пока не против такого расклада. Интересная работа, общение с людьми и спортзал компенсируют отсутствие семьи, и меня это устраивает. А если накатывает тоска, просто звоню маме или братишке с сестрой.

Редактор оказалась в зале и как раз собирала со стола вещи. С этой Мариной Валерьевной мы не виделись лично, но в переписке она мне показалась строгой и собранной. Почему-то в голове возникал образ полной женщины средних лет, с холодным взглядом, морщинкой между бровей, которую не взял бы ботокс, и обязательно в отвратительных очках.

Очки у этой Соколовой действительно были, но в остальном стоявшая ко мне полубоком женщина с внутренней картинкой не вязалась. Изящная, словно фарфоровая статуэточка. Туфельки на шпильке. Ножки стройные, и почему-то казалось, что на ней не колготки, а именно чулки. Прямая юбка по фигуре, не облегающая излишне, но всё, что нужно, подчеркнула. Под пиджаком бордового цвета блузка, и ровно такого же оттенка оправа на очках, которые женщина как раз и снимала. Длинные каштановые волосы были перехвачены у висков, и очень захотелось посмотреть на личико этого редактора. Чёртовы безликие аватарки в мессенджерах! Впрочем, у меня и самого установлен просто логотип фирмы на чёрном фоне.

— Марина Валерьевна, добрый вечер! — говорю громко, потому что иначе обязательно скачусь в какой-то интимный шёпот, а это всё-таки приглашённый редактор. Не дай боже ей что-то не понравится, и она просто не придёт к нам завтра. — Меня зовут Тимур Эдуардович, но сейчас я не заместитель руководителя, а ваш персональный водитель.

— Да, добрый вечер, Тимур Эдуардович. Катенька меня предупредила о перестановках.

Женщина наконец-то оборачивается ко мне лицом, отложив очки на стол, и застывает. Но я-то застыл ещё раньше, потому что моментально узнал этот голос.

— Птичка⁈

— То есть, ты мне даже прозвище придумал?

Она стоит, сложив руки на груди, а я как какой-то придурок только и могу думать, что за время, которое мы не виделись, эта женщина стала ещё красивее. Это что, какое-то колдовство?

— Надо же, как вырос мальчик из продуктового магазина.

Она улыбается. Едва заметная улыбка, но она для меня! Меня одного. И теперь в голову закрадывается следующая мысль: у птички на губах бордового цвета помада, которую так и хочется стереть.

— А вот ты стала ещё прекраснее, — и откуда только смелость взялась так с нею говорить? Неужели я и вправду вырос?.. — На этот раз не сбежишь и позволишь тебя отвезти?

Птичка смотрит на наручные часики и качает головой.

— Не сбегу. Уже начало девятого, и я бы не отказалась побыстрее попасть домой — вряд ли завтрашний день будет полегче.

Мы проходим на парковку, и я открываю для птички переднюю пассажирскую дверь. Та садится, пристёгивается, осматривает салон. Проводит пальчиками по корешку моего ежедневника, который так и валяется на парпризе с самого утра.

— «Делай как надо, а как не надо — не делай», — зачитывает птичка вслух цитату с наклейки, и откидывается на спинку кресла. — Хотя и вырос, но что-то в тебе всё равно не меняется, малыш.

— А у меня, получается, такое прозвище? — смотрю на свою пассажирку искоса, но та только пожимает плечами.

Адрес, по которому мне нужно доставить нашего замечательного редактора, я знаю ещё от Катюшки, и потому мы едем молча. Кажется, птичка устала, но я пока не понимаю, молчит она лишь из-за этого, или потому, что не хочет общаться именно со мной.

— А «Соколова» — это твоя девичья фамилия? — уточняю не просто чтобы что-то спросить. На безымянном пальчике женщины по-прежнему нет кольца, и я уже давно не тот юнец, который постеснялся бы позвать её на свидание.

— Нет, я не стала менять после развода, — честно отвечает птичка. — Удобно, что у нас с детьми одна фамилия.

— И твой молодой человек не против этого?

— К чему вопрос, Тимур Эдуардович? — чуть усмехнувшись, интересуется женщина.

— Просто перед тем, как приглашу на свидание, хочу знать, есть ли у тебя сейчас кто-то. И если да, насколько у вас всё серьёзно.

Впрочем, и без того понятно, что если бы было серьёзно, птичка носила другую фамилию.

Но она не отвечает. Едва заметно выдыхает, трёт переносицу и внимательно смотрит на меня.

— Я надеялась, что ты уже перерос ту глупую увлечённость, малыш.

— То есть, ты знала, что нравишься мне?

— Заметить не сложно, когда тебе фактически каждый день дышат в затылок, — улыбкой отвечает птичка на мою. — Хотя сперва я думала, что просто плохо выгляжу и меня подозревают в мелких кражах.

Мы вместе смеёмся, и я ловлю себя на том, что уже очень давно мне не было так комфортно за рулём.

— Но при этом ни разу не показала, что в курсе.

— А зачем? — теперь птичка слегка закусывает губу. — Ты в принципе вёл себя прилично. И в тот момент, когда я действительно начала беспокоиться, отступил.

— Надеюсь, ты не из-за меня тогда переехала?

Плохо, если испортил жизнь птичке, а заодно и её детям.

— Не говори ерунды! Сын подрос, и надобность в пирожках отпала. А потом я решилась на переезд. Всё-таки даже если работаешь дистанционно, в крупном городе у тебя намного больше возможностей.

Логично. В то время я и сам рассуждал похоже, и потому решился сменить место жительства.

— Так что насчёт ужина?

— Не ем после семи, — птичка улыбается, и в какой-то момент мне начинает казаться, что она играет со мной. — А сейчас, как назло, уже половина девятого.

— Значит, я заеду за тобой с утра, и мы где-нибудь позавтракаем. Что предпочитаешь?

— Малыш, — нет, не играет. Снова стала серьёзной. — Зачем тебе это вообще?

— Я ведь сразу сказал, что хочу пригласить тебя на свидание. И если тогда я бы скорее всего не рискнул, то сейчас, встретившись спустя столько времени, не собираюсь повторять ту же ошибку.

— Спустя столько времени… — птичка произносит это эхом и в задумчивости смотрит на дорогу. Нам ехать ещё минут десять, не больше, но для меня уже то, что она больше не отгораживается наушниками, значит очень и очень много. — Кажется, у тебя есть какой-то незакрытый гештальт, связанный со мной. Верно, малыш?

Не отвечаю, просто смотрю, благо мы как раз на светофоре.

— И что-то мне подсказывает, что пока не поставишь напротив моего имени галочку, не успокоишься. Но знаешь, — она взмахивает рукой, словно не хочет, чтобы я перебил её. — Знаешь, малыш, возможно так даже к лучшему.

— Получается, свидание? — едва заметно прикусываю губу, чтобы улыбка не стала уж слишком широкой. — Какой выбираешь ресторан?

— Никакой, — на мой удивлённый взгляд птичка отвечает равнодушием. — Дети мои сейчас у бабушки с дедушкой, квартира свободная. Так что давай сразу ко мне.

Улыбка моя, разумеется, сошла, а руки сжались на оплётке руля. «Ко мне» звучало почти как издёвка.

— Если твои моральные устои, ну или религия, не позволяют спать с легкодоступными женщинами, можешь просто высадить меня где-то неподалёку — до дома доберусь сама.

— Марина Валерьевна, — стараюсь говорить так спокойно, как вообще могу. — Если не секрет, какого чёрта?

— Малыш, мы ведь оба с тобой взрослые люди. И на свидание ты меня приглашаешь не потому, что тебе не с кем поесть. Ты хочешь уложить меня в постель, а у меня, так уж получилось, уже очень давно не было секса. Не вижу ни одной причины, почему мы не можем сделать это, а потом разойтись, как в море корабли.

— И для тебя это будет нормальным?

Просто переспать и забыть? Вот так легко и просто вычеркнуть из жизни.

— Мне не нужны серьёзные отношения. Вообще. Ни с кем. И я в принципе ничего не имею против того, чтобы сегодня просто лечь спать пораньше и одна — твоё присутствие в моей квартире не обязательно.

Да, именно так. Она вне зависимости от того, что будет вечером, обещала позабыть меня уже на следующий день. Вот только как быть мне? И что окажется хуже — получить отказ после того, как узнаю, какие у птички губы на вкус, или уехать, поставив гордость на первое место, а после сожалеть об этом ещё очень и очень долго?

Понятное дело, что я выбрал: всё-таки я не философ, а мужчина. Двадцатисемилетний мужчина, увидевший ту женщину, которую уже очень давно желает.

— Подскажешь, где у вас поблизости продуктовый магазин? — уточняю у птички, продолжая везти с самым невозмутимым видом, на который только способен. — Только не такой, в котором я работал! — уточняю, и мы вдвоём смеёмся. — Что-то нормальное, чтобы можно было выбрать приличное вино и какие-нибудь десерты.

Потому что хочу растянуть этот вечер. Хочу пусть даже через неловкость, но сходить вместе за покупками, словно мы стали по-настоящему близки. Но птичка качает головой и едва заметно вздыхает.

— Ты голоден?

— М… Нет.

— Тогда не нужно десертов, — выдыхает птичка. — И алкоголя тем более не нужно. Да и вообще, малыш, — о, вот и её едва заметная ухмылка. — Собираешься сделать женщине приятно — зайти в аптеку. Я это оценю намного выше.

— Если хочешь, могу показать тебе справку от венеролога — у нас был профосмотр два месяца назад, — заявляю на полном серьёзе, но птичка внезапно и громко смеётся.

— Я немного не о том, — кажется, даже слёзы утирает, и от её голоса внутри разливается тепло. — Но у меня уже есть двое детей, и третий совершенно не входит в планы. А безопасных дней у женщин моего возраста просто не бывает.

— Эм… — на самом деле, для меня все эти женские штучки — тёмный лес. Я даже примерно не понимаю, о чём птичка сейчас толкует. — Поясни, а то я как-то немного не в теме.

Моя пассажирка закатывает глаза, но всё же опускается до разъяснений.

— После тридцати пяти лет организм женщины изо всех сил пытается размножиться. Напоследок, так сказать. Поэтому возможны не одна, а две, а иногда даже три овуляции в цикле, — бросает короткий взгляд на меня, и поджимает губы. — Короче, забеременеть можно когда угодно, и я не хочу рисковать.

— И откуда ты только всё это знаешь? — удивляюсь, смотря на птичку искоса. О, вот и аптека, кстати.

— Работа редактора обязывает разбираться в целой куче вопросов.

— Ты очень крутой специалист, — отмечаю, совсем забыв со всей этой канителью, что изначально и хотел начать разговор с комплиментов. Только делать их собирался безликой Марине Валерьевне Соколовой, которая в переписке отвечала с безукоризненной грамотностью и точностью. — Заполучить тебя на эту презентацию было едва ли не первостепенной задачей.

— Жизнь обязывает, — птичка пожимает плечами. — Ты либо крутой специалист, либо тебя оставляют у обочины.

В салоне воцаряется какая-то неловкая тишина. Чувствую себя последним идиотом, который совершенно по-дурацки напомнил женщине, что ей не на кого рассчитывать, помимо себя.

Я не глушу мотор и обещаю птичке, что недолго. Захожу в аптеку, однако сам совсем не тороплюсь. В холодильнике выбираю воду без газа, почти минуту ковыряюсь в корзинке с леденцами, пропускаю вперёд себя какую-то старушку. Возможно это и глупо, но я хочу, чтобы сладкоголосая птичка была со мной по своему желанию, а не от тоскливой безысходности. И если сейчас решит от меня сбежать, то я не собираюсь мешать ей это сделать.