34. Первая победа

В замке Шантора хозяйничал барон Регнар. Он вроде бы был соратником Люциуса, но уже сам факт, что барон покинул двор и поселился на севере, внушал Вазилевсу надежду. Никто в здравом уме не будет жить здесь, если только не планирует свое собственное восстание. Потому что войско у Регнара было, но не столь большое, чтобы всерьез помешать планам принца.

Вазилевс не хотел сражаться с бароном Регнаром. Во-первых, ему было жалко замок Шантора. Во-вторых, людей у него хоть и достаточно для того, чтобы победить Регнара, но терять время и силы он был не намерен. На всякий случай он взял замок в осаду, но в осаду благородную: периодически люди принца оставляли перед воротами замка провиант. И напасть никто не пытался, хоть и из замка никого не выпускали. В «битве королей» ситуацию назвали бы патовой.

Я не знала, почему Вазилевс решил, что именно я смогу преломить ход переговоров, но вариантов у меня не было: штандарт графа Волорье с красной лисой на белом фоне уже трепыхался на ветру рядом с остальными. К слову, я была в лагере единственной женщиной. Мне даже выделили шатер – принц уступил свой.

Я выехала как была – верхом и в мужской одежде. Женской я не брала, да ее у меня и не было. Только юбки и блузки, которые могла надеть горожанка, но совсем не подобало носить графине. На шею я повязала белый шелковый шарф – символ парламентеров. К замку подъехала совсем одна, даже без Хиро. Пока в парламентеров ни разу не стреляли, я надеялась, что барон не станет изменять своей традиции.

- Что надо? – крикнули мне с башни у ворот.

- Я – графиня Волорье! – звонким голосом ответила я. – Хочу переговорить с бароном Регнаром. Я одна и без оружия.

Мне не ответили, только послышались голоса и шум. Спустя некоторое время с башни выглянула черноволосая голова.

- Графиня Волорье мертва, - заявил мне приятный мужской баритон.

- Вы видели ее тело?

- Нет, но… Хорошо. Чем докажете, что вы – графиня?

- Могу показать ноги, - незамедлительно ответила я. – Говорят, они у меня самые красивые во всем Ранолевсе.

- Что ж, тогда мне придется вас впустить, чтобы проверить, не так ли? – кивнула голова. – Проезжайте. Но учтите: если сунется кто-то еще – я прикажу стрелять во всех.

- Я здесь одна, слово чести.

Заскрипели цепи, загудели канаты. Большие деревянные двери распахнулись передо мной. Я оценила – могли ведь просто открыть калитку, но нет, оказали честь, чтобы я могла проехать, не спешиваясь. И одновременно это был жест доверия.

Барона Регнара я знала не слишком хорошо. Он был из тех людей, кто к нам на вечера не приходил, к тому же он военный и при дворе бывал не часто. Однако мы были представлены друг другу и, смею надеяться, я была куда более публичной персоной когда-то. Словом, он меня узнал.

- Это и в самом деле вы, - констатировал факт барон – красивый мужчина с черными волосами и бандитскими усиками. – Как вы смогли выжить? Люциус говорил, что вы сбежали, но ему не поверили…

- Как видите, в этот раз он не врал, - усмехнулась я, прыгая в протянутые руки мужчины. – Так тоже бывает.

- Допустим, - барон сделал шаг назад, даже не пытаясь удержать меня в объятиях дольше, чем того требовали приличия. – Добро пожаловать в замок Шантора, графиня. Кофе? Чай? Вина?

- Умыться и ужин, если можно. Замок Шантора? Не ваш?

- Шантор был последний в своем роду. Убивать его было крайне расточительно. Герцогов было всего двенадцать. Осталось одиннадцать. Но у него, как я слышал, остались вдова и ребенок. Когда увидите их, передайте герцогине – ей здесь всегда рады.

- Вы уверены, что я увижу?

Барон снял у меня с плеч тяжелый мужской плащ и предложил локоть, словно мы были в столичной гостиной. Я не возражала.

- Ходят слухи, что герцогиня Шантор – весьма решительная леди. Уверен, что она сама вас найдет. Вы ведь были дружны?

- Да, я была близка с Адой, как с сестрой…

- Вот и я об этом.

Мы присели на диван у камина. Здесь всё было не так, как при Шанторе: и обивка стен другая, и мебель, и гобеленов старинных нет. Даже пол заменен.

- Крови было много, - заметил мой взгляд барон. – Пришлось всё менять. В замке вырезали всех.

Я побледнела. Слуг у Шантора всегда было много. Он говорил – замок не только его дом, но еще и многих семей, служивших тут десятилетиями.

- Скажите, графиня, - Регнар наклонился ко мне, сверкая глазами. – Каково это – чувствовать себя спусковым крючком?

- Что вы имеете в виду? – отпрянула я.

- Ну, ведь это вы во всем виноваты. Если бы не вы… Ведь это вы что-то натворили, отчего Люциус просто взбесился?

- Да, я, - решила открыть карты я. – Я украла яд, которым был отравлен король Раймонд.

- Лжете!

- Я? Зачем мне? К тому же я могу его показать.

- Так покажите!

- Вы в своем уме? – я холодно поглядела на раскрасневшегося барона. – Неужели вы думаете, что я ношу его в кармане? Его… и бумаги.

- То есть у вас есть доказательства, что Люциус – отцеубийца? – медленно произнес Регнар. – Тогда понятно, почему его просто разрывало на части… Да, он отправил войска в замор Шантора и замок Клебсона, арестовал чету Волорье… Но Шантор и Клебсон были далеко. Подозрение пало на тех, кто был во дворце.

- Я была во дворце, - тихо призналась я. – Он меня видел. Он не мог меня не подозревать.

- Почему вы не сбежали? – требовательно спросил он. – Вы должны были бежать!

- Я не сказала Ральфу про флакон и бумаги, - потерянно прошептала я. – Если б сказала… он бы, наверное, успел скрыться.

- Почему не сказали?

- В тот день он признался в своей измене.

- Глупая баба! – злобно выдохнул уже не казавшейся мне красивым барон. – Вы понимаете, что всё из-за вас? Если бы не ваша глупая ревность!

Я молча поднялась.

- Куда это вы?

- Покидаю ваш гостеприимный дом. Вы позволяете себе слишком много лишних слов. Я не намерена терпеть оскорбления из уст человека, который, к тому же, служит отцеубийце.

- Сядьте, - раздраженно прикрикнул он. – Так, стало быть, вы на стороне Вазилевса? Можете не отвечать, ваш флаг видно с моей башни. Такая дура – и в рядах его высочества, какой позор! Да вы загубите ему всё предприятие! Я не могу этого допустить.

- Поэтому вы торчите в чужом замке на чужой земле?

- Именно. Политика Люциуса мне крайне не нравится. Я могу признать, что он жаждет власти, в конце концов, он – наследник. Но убийство глав древних родов, причем даже не убийство, а кровавая резня, казнь графа Волорье, который, я уверен, никогда не вел дел с Эльзанией… Да еще ваша мнимая смерть… Никто не поверил, что вы сбежали, это правда. Все считают, что он вас убил. Особенно после представления у эшафота. Но я был верен ему… до тех пор, пока не узнал, что он убил отца. Вы можете мне поклясться, что яд и бумаги существуют?

- Я клянусь, - хрипло ответила я.

- Я верю. Потому что всё складывается. Я открою ворота Вазилевсу. Он здесь – желанный гость. Я уже вижу, что из него выйдет куда более благородный король, чем нынешний.

- Скажите лучше, что боитесь за свою собственную голову, - огрызнулась я. – Люциус так славно убивает аристократов. Нет никакой гарантии, что он не уничтожит свидетелей своей трусости.

- Не без этого. Особенно учитывая, что мне вменили в обязанность привести в порядок этот замок. А ведь вдова и ребенок Шантора еще живы… пока живы. И если бы принц отстаивал их права – мне пришел бы конец. Попросту говоря, я – расходный материал. Нет, нет, сидите, графиня. Я приготовлю комнаты и велю подавать ужин. А пока вежливость требует, чтобы я посетил вашего принца лично.

Барон издевательски прищелкивает каблуками и выбегает из комнаты. Кажется, слуги только этого и ждали. В гостиную вкатывают тележку с супницей. Два слуги споро расставляют на стол тарелки. Суп, жареная птица, пирог с ягодами. Жареный сыр с брусничным соусом, чайник с чаем, судя по запаху – зеленым ниххонским с имбирем и лимоном. На белоснежную сложенную салфетку выкладывают серебряные приборы. На них герб барона Регнара, и на тарелках, и на чайнике тоже. Ничего здесь не осталось от Шанторов, даже столового серебра.

Дрожащими пальцами я беру чашку с согревающим чаем. Внутри у меня всё онемело от боли. Барон прав – я во всем виновата. Это я, а не Люциус, убила Шантора и Клебсона. Я, а не палач, отрубила голову собственному мужу. Я, а не король, запустила этот чудовищный механизм.

Я – не только воровка, но и убийца.

Тем не менее, первая победа одержана. В стане Вазилевса – новый союзник. Сильный. Со своим войском. Союзник, который знает противника лучше, чем кто-то иной. Кажется, это моя заслуга. Только мне совсем не радостно, и голода я больше не чувствую, и дело даже не в несчастной курице, которая всем своим видом символизирует для меня смерть хрупкой птичьей натуры. Мне настолько дурно, что я, пошатываясь, встаю, а потом выворачиваю содержимое желудка в красивую вазу возле камина.