Глава 13 · О том, что планы имеют свойство рушиться

Эль Гернор оглядел зал, в котором больше не нашлось его сторонников. Все были обезврежены и синими кеглями валялись у стен, куда их отнесло магическим выбросом.

— Зря ты так, Ноэль, — зло прошипел он, глядя на герцога. — А мы ведь могли договориться, если бы ты ко мне пришел. И возможно, ты бы даже сохранил свою жалкую жизнь.

У эль Кременье разве что бровь дернулась иронично, а так он оставался совершенно спокойным.

— Сдавайся, эль Гернор. И возможно, его величество подарит тебе быструю смерть. Марайе я даже такого обещать не могу.

Придворный маг переглянулся со своей женой, которая в ипостаси арахнидки была на две головы его выше, внезапно злорадно усмехнулся и демонстративно кивнул на большие напольные часы:

— Полчаса назад его величество принял свое лекарство. Боюсь, что судить нас уже некому.

Я вздрогнула, не зная, как относиться к этим словам. С одной стороны, Ё-ё уже занялся лечением короля. С другой — это дело не одного дня, и совершенно непонятно, какое именно лекарство его величество сегодня все же принял: своего мага или моего ежа? Какое ему подали? Ведь, судя по взгляду Марайи, которым она меня сейчас окидывала, арахнидка знала, кто я на самом деле. А значит, могла знать и о том, что короля уже лечат иначе. Но самоуверенности ей это не убавило. И… я уже ни в чем не была уверена.

— Ай-ай-ай, — наигранно расстроенно проговорила и Марайя и посмотрела на герцога. — Тромбоз — тяжелое заболевание. Сложно предсказать, когда случится трагедия.

— А вы смогли. Ну да, ну да… — сузил глаза герцог. — Надо же, какие предсказатели у нас в королевстве завелись.

— Прямо как вши, — буркнула тихо Моника. — И противно, и стыдно, и вычесывай их теперь отовсюду мелкой гребенкой.

— Представь себе. — Улыбка главного придворного мага стала жесткой. — Думаешь, загнал нас сегодня в угол, разоблачил и теперь держишь ситуацию под контролем? Ты лишь приблизил день, когда арахниды займут трон королевства Ремар. Короля нет, у принца проблемы с головой, других прямых наследников не наблюдается. За кем пойдут аристократы и народ? Кто станет вашим знаменем в будущей войне?

— Не переживай за наше знамя, — так же холодно ответил ему герцог.

— Неужели ты думаешь, что кто-то пойдет за этой девочкой? — выступила вперед Марайя, разглядывая меня с напускным сочувствием.

А я сильнее сжала кулаки, стараясь не показать своих эмоций. В голове же билась лихорадочная мысль: почему мы с ними разговариваем? И кто на самом деле тянет время: мы или они? Я знала, что сейчас вокруг дома собираются силы герцога эль Кременье. Но что-то мне подсказывало, что не только они.

И тем не менее обе стороны продолжали разговор, а я могла лишь стоять и стараться держать лицо. Хотя это, видимо, у меня получалось плохо.

— Неужели вы и правда думали, что мы не догадаемся, кто прячется под именем Розмари? Хотя то, что я не могу ее чувствовать, и в самом деле ввело нас в заблуждение. А уж когда пошел слух о ее свадьбе с эль Муэйном, я почти уверилась, что мои доносчики потеряли хватку. Ну не смертник же граф в самом деле, чтобы переходить дорогу дракону? — Марайя улыбнулась, и на ее лице с выдвинутой челюстью, где прятались жвала, эта улыбка смотрелась устрашающе. — Но сегодня все встало на свои места. Надо же, магистр Птичка, — показала она осведомленность даже в таких мелочах, как мое прозвище среди адептов, — решила выступить на стороне врагов Пустоши. А ты уверена, что поступаешь правильно, помогая тем, кто долгие столетия уничтожал даже память о древних расах? Уверена, что, уничтожив Пустошь, они не примутся и за тебя и твоих близких? Поверь, победителям не нужна будет принцесса с таким пятном на репутации, как вторая ипостась, и родственные связи с фениксами.

— Вы кое-что путаете, — ответила я и почувствовала, как от напряжения звенит голос. — Арахниды — это далеко не вся Пустошь.

Марайя после моих слов заливисто расхохоталась и посмотрела на меня как на маленькую глупенькую девочку.

— Эйлин, ты правда думаешь, что кто-то будет разбираться, какие именно монстры на них напали? Люди пойдут войной на всю Пустошь! И принцесса-феникс им вряд ли придется по душе. Неужели ты этого не понимаешь? Неужели, вставая на сторону людей, ты хочешь обречь на гибель всех древних?

— Я…

Хотела что-то ответить, но взгляд Марайи стал сочувственным, и я отчего-то осеклась.

— Очнись, девочка. Люди хуже саранчи. Они уничтожают все на своем пути! Они даже между собой договориться не могут. Думаешь, потерпят рядом другие расы?

— А вы? — спросила я.

— Что мы? — хмыкнула арахнидка.

— Вы потерпите рядом с собой кого-то еще? Того, кто будет иметь свое мнение и силу?

— Сила в наших землях будет только у нас! — высокомерно заявила арахнидка.

— А как же другие представители Пустоши? Вы же хотите открыть мир для всех. Или я ошибаюсь?

— Не ошибаешься, — кивнула Марайя. — Те, кто выступят с нами, займут в новом мире и у трона Патриарха соответствующее место.

— А остальные?

— Девочка, те, кто не с нами, те против нас. Хотите войти в новый мир? Пожалуйста. Но в рядах нашей армии, а не на наших закорках. Трусам и сомневающимся не место в новом мире, который построят арахниды.

— А будет ли в нем место для людей?

— Конечно. — Улыбка Марайи стала слащавой. — Кто-то же должен обеспечивать быт и заниматься грязной работой.

— А ваш муж тоже будет заниматься грязной работой? — кивнула я на сосредоточенно рассматривавшего нас эль Гернора.

Глаза арахнидки сузились.

— Не передергивай, девочка.

— Что вы, я лишь делаю вывод из ваших же слов.

— Исключения бывают всегда. И арахниды никогда не забудут людей, которые нас поддержат.

— Угу, — произнесла рядом Моника. — Я уже даже представляю гробовую плиту с выбитыми именами, под которой их и закопают. И что-то мне подсказывает, что сверху даже выбьют «Помним, скорбим, благодарим».

— Из какой кучи с отбросами вылезла эта крыса? — скривилась, будто учуяла неприятный запах, Марайя.

У меня же после этих слов по спине побежали колкие мурашки. Она знает, кто такая Моника! И тут два варианта: либо паучиха просто предположила, что моя низкорослая компаньонка именно та самая крыса, которая получила вторую ипостась в источнике, либо точно знала, кто сегодня будет со мной на балу. И если верен последний вариант, то нас предал кто-то из самого ближнего круга. Потому что еще сегодня днем я сама не знала, кто этим вечером будет моей компаньонкой на балу.

— Что с моими адептами⁈ — вырвалось у меня паническое.

На лицах четы эль Гернор появились одинаково злорадные улыбочки, и все внутри меня похолодело.

— Какая ты, оказывается, умненькая девочка. Жаль, что ты не оказалась у нас раньше. А мы ведь ждали. Из тебя бы получилась прекрасная мать для будущих детей Патриарха. Глядишь, он бы тебя даже к себе приблизил.

— Какая честь, — проскрипела я, а в голове, словно мозаика складывалась картина прошлых событий.

В неожиданном озарении вспышками всплывали миражи прошлого и рисовалась картина заговора, который коснулся моей семьи много лет назад.

Бесконечные шепотки в уши наместнице Пустоши о том, что человек никогда не сделает ее дочь счастливой, как в прошлом не сделал ее счастливой другой мужчина.

Шепотки подруг молодого феникса, которые уверяли ее, что наместница никогда не смягчится и не примет выбор свой дочери.

Недопонимание матери и дочери, ссоры, побег последней из Пустоши.

И тень арахнидов за каждым шепотком и уверением.

А потом молодые Эленея и Габриэль познакомились с ничем не примечательным магистром эль Рамером, который втерся им в доверие настолько, что они позволили ему заняться оформлением всех документов по их разработкам и даже посвятили его в нюансы новейшей защиты их собственного дома.

Затем на них напали, проникли в дом — за самую лучшую защиту, которая была в королевстве, — без проблем и шума, и лишь чудом и стараниями няни тогда не похитили меня, наследницу фениксов. А уже стараниями дяди я временно стала арахнидам неинтересна. Бездарная человечка, какой дядя с няней меня всем выставили, никогда бы не смогла вернуться в Пустошь и оказать влияние на свою бабушку, да и Патриарху я такая тоже была не нужна. Просто же шантажировать Жозефину жизнью внучки, видимо, посчитали временно нецелесообразным или тупиковым вариантом. Эта железная эра специально не демонстрировала ко мне никакого интереса, чтобы дать понять, что моя жизнь ей безразлична. Но я помнила, как она на меня смотрела при встрече, и точно знала, что она испытывала ко мне что угодно, но только не безразличие.

А в это время «друг» семьи — магистр эль Рамер — присваивал все наработки и патенты моих родителей, а потом его профессиональный рост так быстро пошел в гору, что он скоро стал профессором столичного университета, светилом науки, главой экзаменационной комиссии. Через него проходили самые перспективные адептки, он мог выбирать сильнейших и провоцировать нестабильность их дара, ведь арахнидам нужны были сильные магички для рождения очередных Мар. И то, как он по-дружески общался с Марайей, курировавшей комиссию по контролю дара, не оставляло сомнений, что работали они вместе очень плотно.

А потом я выросла. Пришло время сдавать экзамены на ранг магистра, и мой дядя обратился к лучшему специалисту, которого знал, и… снова привлек внимание к моей скромной персоне. И снова эль Рамер решил работать по той же схеме, что и с моими родителями. Он при помощи таких же приспешников арахнидов, как и сам, решил отправить меня в подарок Марайе. Оставалось ничего не понимающую дурочку разве что ленточкой обвязать. Наверняка причина, по которой я бы быстро пропала из дворца, была уже придумана. А там Пустошь и мерзкие паучьи лапы Патриарха. А потом эль Рамер переписал бы мои изобретения на себя. Не зря ведь оформление документов на них до сих пор не закончено.

Как же все это мерзко…

Но никто из этих пауков не смог просчитать, что в их планы вмешается одно маленькое недоразумение. Они перехитрили сами себя. Думали, что их протекция ускорит дело с моей службой во дворце, а оказалось, что она лишь насторожила уже что-то подозревавшего и вставшего на след Марселя.

О, каким же гадким он показался мне в нашу первую встречу… А он лишь провоцировал, пытался вывести на чистую воду протеже заговорщиков, как он тогда думал.

И вот так я оказалась в Приграничье. Так началась новая веха моей жизни.

Марсель подвинул лишь одну пешку на доске в сложнейшей шахматной игре, которую вели арахниды, и партия пошла совсем иначе.

Но игра ведется уже слишком давно, и на шахматном поле гораздо больше черных фигур, чем белых. И нет уверенности, что фигуру короля мы уже не потеряли.

Все это яркими вспышками пронеслось в голове за какие-то секунды. И как бы сильно меня сейчас ни мучило мое прошлое, беспокойство за настоящее пересилило.

— Так что с моими адептами⁈ — почти выкрикнула я, но в этот момент где-то в городе раздался взрыв.

Улыбка на лице Марайи стала столь злорадной, что я осознала: это и есть ответ на мой вопрос.

— Не-е-ет, — прошептала, не в силах принять произошедшее.

— Не может быть, — вторила мне стоявшая рядом Моника.

За стенами дома, словно ждали именно этого знака, послышались звуки магического боя и звон стали, а в зал вбежали несколько магов и с ходу атаковали арахнидов. К ним присоединились Рафаэль с герцогом.

Марайя с эль Гернором лишь усмехнулись. Вокруг них десяток арахнидов, бывших еще совсем недавно цветом аристократического общества, уже поставили щиты.

Старшая дочь Патриарха что-то сказала мужу и помахала нам пальчиками. А в поднявшемся шуме я прочитала по ее губам:

— До встречи, Птичка.

И в этот момент у нее за спиной развернулся портал.

— Стой! — заорала я не своим голосом, ощущая, как на меня накатывает небывалая волна злости.

Разум отказывался верить в гибель Ё-ё и моих адептов, но я все равно была в шаге от нервного срыва. А потому шарахнула по защите арахнидов магическим тараном так, что несколько членистоногих упали без чувств и радиус щита сократился.

Марайя с эль Гернором перестали ухмыляться и, что-то крикнув своим приспешникам, поспешно нырнули в портал.

Мы не успели совсем немного. Наш совместный с герцогом и Рафаэлем удар был такой силы, что щит арахнидов смело. Наверное, главной задачей этой десятки и было прикрытие отхода придворного мага с женой, возможно, остальные планировали после тоже уйти, но следующий удар их просто перемолол и схлопнул портал.

Не обращая внимания на продолжавшийся за стенами бой, герцог бросился к месту, где только что было окно перехода, и попытался считать его направление.

Я сжала в ладони амулет портала, меняя заданные ранее координаты на новые — на улицу вблизи дома Рошэль.

— Ты что делаешь⁈ — ухватил меня за руку с амулетом Рафаэль, который уже успел шагнуть за герцогом, но обернулся, вспомнив, что в первую очередь отвечает за меня.

— Отпусти, — холодно глянула я ему в глаза. — Я должна узнать, что там произошло.

Объяснять больше ничего не пришлось.

— Эйлин, нам сейчас нельзя разделяться! Основные силы сосредоточены во дворце и здесь. Если там засада, то нас сметут!

— Со мной идти не надо, — вывернула я руку из его хватки, а Моника, которая несколько секунд назад обернулась в крысу, забралась мне на плечо и зашипела на него, сверкая черными бусинами глаз. — И только попробуй мне помешать.

Я должна была отправиться туда и попытаться спасти тех… кого еще можно.

В душе разрасталось что-то неведомое, темное и холодное, грозившее поглотить разум, и в этот момент я готова была перешагнуть через любого, кто встанет на моем пути. Не знаю, прочел ли Рафаэль это в моих глазах, но он отступил. Лишь скрежетнул зубами и крикнул эль Кременье:

— Герцог, мы уходим к особняку тети.

— Какого грокха⁈ — крикнул тот, оборачиваясь.

А я уже открыла портал и шагнула в него. Рафаэль последовал за мной.

Стоило нам оказаться на дороге напротив дома, я накинула на нас с Моникой щит. Эль Муэйн тоже знал главное правило при попадании мага в опасное место и закрылся.

Я окинула местность взглядом. Главные ворота валялись неподалеку, а вместо особняка нас встретили руины, но врагов видно не было.

Руины… В голове застучало тысячами молоточков, стало трудно дышать, и меня внезапно повело. Рафаэль перехватил меня за предплечья, помогая устоять на ногах, но я тут же постаралась взять себя в руки — еще ничего не кончено! — и повела плечами, сбрасывая с себя руки мужчины.

— Пусти, — зашагала к руинам.

Моника забралась мне на голову и вглядывалась вперед, нервно перебирая лапками и превращая мою прическу в нечто невообразимое.

— Нет, ну ты видела, а⁈ — послышались где-то за стеной наполовину разрушенного дома знакомые голоса, и я ощутила, как Моника от напряжения выдрала мне несколько волосин.

— Он в меня фаербол, а я ему — н-н-на! Его и перекосило навсегда.

— Так я тоже не просто рядом стояла!

— И мы! — раздались и женские возгласы, а следом одобрительный гул.

А затем из-за угла пострадавшего дома показалась компания адептов.

Рэй и Нарая, Эмилия и Дарил, Кайл и Мирта, Лео и Шейла. Их одежда была испачкана и кое-где прожжена, но глаза сверкали. Они умудрялись весело жестикулировать и одновременно поддерживать под руки ошалело озиравшихся слуг, которые вздрагивали при малейшем звуке и ежесекундно спотыкались о битый кирпич.

Впереди всех шел дворецкий. Вернее, он плелся, еле передвигая ногами и прикрывая заплывший глаз ладонью, а с плеча Рэя острой указкой его тыкал в спину Ё-ё. На плечах ежа снова развивался алый плащ, а на мордочке была написана такая сосредоточенная решимость, что сразу было видно, кто тут самый лучший в мире военачальник.

Я застыла, примерзла к земле, окаменела, не веря своим глазам. Боясь им поверить. Моника у меня на голове всхлипнула, а потом прыгнула вперед, в полете голося на всех ментальных волнах: «Ё-ё-ё-ё-ё!»

Тот посмотрел на жену, особенно сильно ткнул дворецкого в спину указкой, разжал лапки, роняя ее на землю, и прыгнул с плеча Рэя навстречу любимой.

— Мо-о-оника! — подхватил ее и, умудрившись почти не сбавить шага, продолжил свой бег ко мне. — Эйли-и-ин!

«Ё-ё-ё-ё!» — уже возмущенно закричала крыска, болтаясь у него под мышкой. Друг же наконец добежал до меня, и я подхватила их обоих на руки и прижала к себе крепко-крепко. Ё-ё одной лапкой обнял меня за шею, другой прижал к себе злую крыску и, прикрыв глаза, произнес:

— Все мое в моих лапах. Счастье есть…

У меня слезы навернулись на глаза. Живой!

Живые…

— Магистр! — закричали мои адепты и радостно замахали руками.

А я… От облегчения и счастья даже не понимала, на каком свете находилась. Просто улыбалась как дурочка, а в груди таяло нечто холодное и темное, и в душе расцветала надежда, что не все так плохо, как казалось совсем недавно.

— А у нас тут заговор был! — поспешили посвятить нас в произошедшее адепты.

— Настоящий!

— А Ё-ё нас спас!

— Да, — важно ответил еж, довольно щурясь. — Я такой. Цени, женщина! — скосил он взгляд на начавшую оттаивать Монику.

— Но сначала он над нами издевался, — полились жалобы.

— Да что бы вы понимали в педагогике! — воскликнул уязвленный Ё-ё, уже стараясь на Монику не смотреть. — Кто бы еще вас спас от отравленной пищи?

— Действительно, — беззлобно хохотнул Рэй. — Кто бы еще решил ее за нас продегустировать, пока мы работали?

— Так я же для всеобщего блага старался-пф! — обиженно запыхтел Ё-ё. — Вот она — черная неблагодарность! Эйлин, представляешь, я их спас, а они мне претензии выкатывают. Куда мир катится⁈

— А если серьезно? — спросил Рафаэль. — Как все было? И что с дворецким? — кивнул он на упавшего после тычка Ё-ё на землю мужчину.

— Предатель он-пф, — заявил еж. — Я видел, как он посыпал всю еду, предназначенную для адептов, белым порошком. Ну и как-то не поверил-пф, что ее перед подачей просто решили посолить. Попробовал, а там сильнейшее магически обработанное снотворное. Я запретил всем прикасаться к ужину, а там дворецкий и арахнидов в дом пустил-то.

— Да, — закивали адепты. — Но мы себя в обиду не дали!

— Вижу… — задумчиво оглядывая руины, кивнул Рафаэль. — Боевые вы ребята.

— А то! Все делали, как завещала магистр эль Бланк!

Эль Муэйн озадаченно покосился в мою сторону. Я же смотрела на дворецкого и думала: сколько вокруг еще таких шпионов?

— Кстати, — Рэй выступил вперед и снял с плеча увесистую сумку, — тут амулеты, которые мы сегодня сделали, и ваши наработки по созданию очков правды.

— О! Вот это я понимаю — красавчик! — заявил Ё-ё. — И название для очков мне тоже нравится-пф

— И мне, — улыбнулась я и искренне поблагодарила за сохранность столь важных предметов: — Спасибо!

Мы живы, здоровы, способны творить и вытворять, а значит, еще способны все изменить! Шахматная партия не окончена, и арахнидам еще предстоит уяснить, что пешки бывают крайне опасными…