Глава 17 · Сцена амфитеатра

— Хватит трепаться! — с презрением посмотрел на Жозефину Патриарх. — Все эти россказни о людях, которые пойдут нам навстречу и поприветствуют древних распростертыми объятиями, — ложь! Я многие годы изучал этих существ и понял лишь то, что они нас ненавидят! Мы для них монстры. Посмотрите на меня! — Арахнид развел руки в стороны. — Вы удивились, когда увидели меня сегодня. Но хоть я и выгляжу как монстр, вы знаете, что я мыслящее существо. А они не увидят в вас мыслящих существ, они увидят в вас лишь монстров! Таких, какой я сейчас. Потому что им все равно, кто вы и что вы! Вы не такие, как они! И за одно это они захотят вас убить! А этот облик… — он провел рукой вдоль тела, — он мой манифест всему человечеству! Если они считают нас монстрами, то так тому и быть! Но и они всего лишь скот, грязь под нашими ногами, которой пора напомнить ее место! Пусть боятся нас и трепещут! Потому что мы готовы к войне, а они нет! Наместница права лишь в одном: нам нельзя повторять прошлых ошибок! И мы их не повторим. Мы сократим человеческую популяцию до приемлемого для нас уровня, посадим этот скот в загоны и будем следить, чтобы он не размножался как кролики! Они будут ползать у нас в ногах, выполняя малейшие наши желания! Их женщины будут рожать вам столько детей, сколько вы захотите! Не получилось с одной — возьмете другую, третью, десятую, сотую, наконец! Древние расы не должны и не будут ни под кого подстраиваться! Законы людей?..

От возмущения Патриарх так вытаращил все глаза, что казалось, они вывалятся из орбит.

— … Мы и есть закон! Пусть подчиняются нам! Пусть отдадут то, что отобрали у нас столетия назад! Это наше! Люди понимают лишь язык силы! — прорычал Патриарх и поднял над головой кулак. — И мы им докажем, что сила в наших руках!

Речь Патриарха была одновременно жуткой и прекрасной для ушей представителей древних рас. Она ложилась на плодотворную почву. Потому что всех их воспитывали в презрении к людям, ведь именно от «злобы и тупости» последних когда-то и отгородились предки древних.

Марсель не ринулся на сцену в первые же секунды нападения лишь потому, что напали и на него самого. Провожатый, который был к нему приставлен, чтобы пригласить на арену в нужный час, активировал амулет, и на Марселя обрушилась сильнейшая магическая сеть.

От невыносимой боли он на какое-то время утратил самообладание, но тренировки последних дней не прошли даром. Дракон внутри него взревел, Марсель выпустил изо рта струю драконьего пламени, сеть потеряла однородность, вспыхнула и опала. Отряхиваясь, словно пес, Марсель воздушной волной откинул растерявшегося предателя к стене, и тот с такой силой ударился о нее затылком, что потерял сознание.

Марсель выскочил в коридор, пинком вышиб дверь, ведущую на сцену амфитеатра, с ходу зарядил в Патриарха одним из мощнейших заклинаний — огненным смерчем — и огляделся.

Зрители на трибунах ахнули. Щит Патриарха вспыхнул, поглотил заклинание, но и схлопнулся сам, оставив паука и продолжавших стоять за его спиной иерархов без защиты. Но это их нисколько не смутило. А на лице Патриарха появилась злорадная усмешка. В следующее мгновение вокруг отступников и главы арахнидов вспыхнул такой мощный контур защитного заклинания, что те, кто был внутри, со стороны теперь виделись как размытые пятна.

И все же нападение Марселя не прошло даром. На доли секунды арахнид потерял концентрацию, и заклинание отрицания спало с Жозефины, давая полузадушенной женщине вдохнуть воздух и прийти в себя.

Не теряя времени, Марсель перевоплотился в дракона и изрыгнул испепеляющее все на своем пути пламя. В форме зверя оно было настолько разрушительным, что испарило деревянные перекрытия сцены амфитеатра и все, что было под ней. А еще пропекло землю вглубь так сильно, что стоять на ней можно было, лишь укрывшись от жара мощным щитом.

Существа на трибунах в панике закричали, бросаясь врассыпную. А Патриарх…

Он вместе с иерархами рухнул вниз. Их защита истончилась, но выдержала. Однако в следующее мгновение Марсель хлестнул по ней своим гибким хвостом, и та со звоном лопнула, толкнув всех, кто находился неподалеку, волной высвободившейся магии. Лапы Патриарха начали дымиться, но он, казалось, не обращал на это внимания, лишь с ненавистью смотрел в глаза дракона.

Один из иерархов-отступников почти мгновенно восстановил защитный купол, снова размывая перед взглядами наблюдателей подкопченную фигуру огромного паука. Но даже так было видно, как он, безумно выпучив глаза, показывал вверх.

— А я знаю, чем тебя занять, человеческий прихвостень. Ты думал, что вы с другом одни такие… — он издевательски хмыкнул, а потом и вовсе расхохотался, — уникальные? Не обольщайся!

Марсель посмотрел вверх и увидел вдалеке черную точку, в которой почувствовал Даниэля. По ментальной связи он призвал друга сразу, как смог. Тот исполнял задание наместницы и не присутствовал на суде.

Но гораздо ближе Марсель заметил в небе силуэты сразу трех мощных драконов, которые очень быстро приближались к амфитеатру.

— Приятно вам провести время, девочки, — снова мерзко расхохотался глава арахнидов. И Марсель разглядел под защитным куполом формирующееся окно портала. — А нам пора. Армия уже давно ждет своего военачальника!

Помешать им уйти Марсель не успевал. Сил одного дракона оказалось недостаточно, чтобы поджарить древнего паука, который готовился к данному конфликту не одно десятилетие, но это не помешало Марселю жахнуть хвостом по куполу. Сила удара была столь велика, что мощность защиты на какое-то мгновение просела, почти без искажений показав перекошенное злобой лицо Патриарха:

— Сдохни побыстрее, дракон, — прошипел он. — И я даже буду так добр, что, когда твоя Птичка будет подо мной стонать, передам ей от тебя привет!

Все внутри Марселя вскипело от желания пробиться к этому старому извращенцу через все преграды и лично удавить, наслаждаясь каждым мгновением. Дракон взревел, собираясь выпустить струю пламени, но услышал позади тихое и презрительное:

— Какой же ты мерзкий!

А потом защитную пелену с легкостью прошили росчерки чего-то ярко-оранжевого.

Патриарх вскрикнул и начал выдирать застрявшие в шее, плече и бедре перья феникса. Он злобно оскалился и, глядя на Марселя и Жозефину, остервенело сломал каждое перышко.

— Ты еще поплатишься за это, — выплюнул он и даже сделал шаг, не то чтобы выйти за пределы купола, ведь магичить через него было невозможно, не то просто на эмоциях.

Но тут на краю амфитеатра начали появляться фениксы, которые наконец решили прийти на помощь своей наместнице, и Патриарх, сплюнув, скрылся в мерцающем зеве портала.

— Ничего, ты тоже еще за все поплатишься, — прищурившись, проводила его взглядом Жозефина.

Марсель уже взял себя в руки и решил не тратить ману на огненный залп, которого было бы слишком мало для победы над тремя иерархами Пустоши и Патриархом, но который бы съел изрядную доли его маны. Ведь впереди у него намечался не менее жаркий бой в небе.

Однако, тихий голос наместницы прозвучал лишком многообещающе и после того, как защитный купол с уходом Патриарха и иерархов исчез, Марсель спросил:— Вы о чем?

— Потом увидишь, — ответила Жозефина и добавила совсем тихо: — Надеюсь, у меня все же получилось.

Марсель качнул башкой и задрал ее в небо. Им всем оставалось только надеяться на лучшее, но и самим предстояло сделать еще очень многое. Для начала — сразиться с троицей драконов.

Патриарх слишком давно готовился к войне, и выходило, что Даниэль далеко не первый дракон, которого тот сумел пленить. И если его другу повезло выбраться из лап старого садиста, то эта троица оказалась им подчинена и, похоже, хорошо выдрессирована.

— Что с иерархами? — спросил Марсель, бросив взгляд на глыбу, в которой они оказались заключены, и расправил крылья.

— Они в янтарной клетке, — хмуро произнесла наместница. — Долго рассказывать. Древний артефакт. Думала, таких уже давно нет.

— Им можно помочь?

— Наверняка. Нужно почитать старинные манускрипты.

— Читайте. А мне пора, — рыкнул Марсель и взмыл в небо.

— Я тоже та еще птичка. — Наместница откинула с лица выбившиеся из прически седые пряди, хищно оскалилась, расправила огненные крылья и поднялась в небо, приказав фениксам лететь за ней.

Жозефина не могла позволить этому мальчику погибнуть. Эйлин ей этого не простит. А потом… Патриарх узнает, насколько сильно ее недооценил!

К удивлению Марселя, эти драконы отличались от него по цвету. Лишь один был черным, другой темно-синим, а третий темно-зеленым. И как показал бой с ними, отличия были не только в цвете чешуи, но и в магии.

Как же в этот момент Марсель жалел, что ничего не знает о своей расе и ее прошлом… Он почему-то решил, что все драконы всегда были только черными. Наверное, потому что Даниэль оказался таким же черным огненным драконом, как и сам Марсель.

Но жизнь не переставала его удивлять. Когда темно-синий «угостил» его морозным дыханием, из-за которого крылья потяжелели от мгновенно намерзшего на них инея, Марсель «удивился» на столько, что чуть не разбился. Благо догадался мгновенно нагреть все тело и сбросить ледяные оковы, но все же едва не чиркнул брюхом по застывшим в своей янтарной клетке иерархам. Вот было бы «весело», если бы он лично добил лояльных наместнице сильнейших существ Пустоши. Эти мысли заставили Марселя чаще махать крыльями и отодвинуть бой подальше от амфитеатра.

Внезапно неподалеку на землю рухнул один из фениксов, и Марс услышал крик Жозефины:

— Осторожнее, зеленый выпускает ядовитые пары!

— Грокхов вонючка, — сцепил зубы Марсель и зашел на вираж, чтобы встретить выдох зеленого своим пламенем.

Результат Марсу понравился: воздух в месте соприкосновения огня и паров вспыхнул и опалил морду врага, отчего тот взревел и рванул вбок. Зато оставшиеся два дракона тут же встали на защиту собрата и, игнорируя точечные уколы фениксов, сконцентрировали внимание на Марселе.

К сожалению, в облике дракона он не мог использовать весь свой магический арсенал мага-человека, но кое-что ему было доступно. Марсель выставил щит, спасаясь от вражеского пламени, поднырнул под ледяные воздушные струи и умудрился ударить синего хвостом по брюху.

Драконы взревели, синхронно поворачивая за ним, но тут Жозефина что-то выкрикнула, и фениксы активизировались, превратившись в маленькие ярко-оранжевые молнии. Они летали вокруг драконов и жалили их заклинаниями огня, ранили острыми кинжалами, в которые превращались их перья, старались повредить глаза и всячески оттягивали вражеское внимание на себя.

Зеленый снова занял место в их слаженной тройке, и Марселю стало совсем жарко. Он только и успевал, что уворачиваться от атак. Фениксы помогали как могли, но сразу три обученных дракона — это сила, которую не так просто сломить.

«Жозефина, мы должны разорвать их строй!» — отыскав среди ярких крылатых фигур наместницу, передал мысленное послание Марсель. И чуть не поплатился за секундное отвлечение внимания: черный дракон зашел сбоку, и Марсель едва успел создать магический барьер, чтобы принять на себя удар сокрушительной струи пламени. Щит треснул, и волна жара опалила бок. Тут же в него устремилось ледяное пламя и ядовитый выдох, но Марсель резко ушел в пике, разрывая дистанцию.

Тройка драконов хотела ринуться следом и добить противника, но в этот момент на преследователей спикировала другая черная тень — Даниэль.

Он наконец добрался до поля боя и умудрился это сделать незаметно. Вернее, Марсель сделал все, чтобы отвлечь внимание врагов на себя. Подставляться, конечно, он не собирался, но так вышло даже лучше.

Даниэль опалил крылья зеленого — не везло тому сегодня на огонь, — а потом спикировал на синего и вонзил острые когти ему в спину.

Черным занялись фениксы, обрушившись на него все разом. Они целили в уязвимые места дракона, где чешуя тоньше: подбрюшье, глаза, крылья. Черный отчаянно отбивался, сметая слишком близко подлетевших фениксов хвостом и пламенем, но ничего поделать не мог. Огненного дракона побеждали его же оружием — огненными атаками. На теле ящера появлялось все больше и больше ожогов. Он ревел в надежде, что союзники придут на помощь, но те были слишком заняты, чтобы откликнуться на его призывы.

Синий тем временем выгнулся, крутанулся и сумел-таки сбросить с себя Дана, но тут же попал в опаляющие объятия Марса и подавился зарождавшимся в глотке ледяным дыханием. А потом Марсель вонзил в его шею острые когти и клыки, и синий забился от боли.

Зеленый падал, но сумел потушить пламя на крыльях и уже заходил на вираж, чтобы помочь союзникам, но его взяла на себя Жозефина. Она запустила в глаза дракона огненный шар. Разумеется, зеленый сумел защититься, но взревел от неожиданности и злости. И в этот момент Жозефина материализовала в руке огненное копье и, метнув его зеленому в пасть, пронзила нижнюю челюсть насквозь.

Небо оглашали безумный рев драконов и крики фениксов. Но исход боя уже был предопределен — Марсель, Даниэль и фениксы побеждали. Однако Марсель не мог радоваться победе. Ведь он так и не сумел достучаться до сознания этих драконов. Их разум словно накрывала крепчайшая броня. И как Патриарх сумел этого добиться, Марс не представлял.

«На его лапе цепь! — внезапно передал мысль Даниэль, который летел рядом, чтобы помочь другу в нужный момент. — Кажется, она впаяна в его чешую и такая тонкая, что я с трудом ее заметил!»

«Так сорви ее! — рявкнул Марсель, продолжая трепать врага. — Если надо, то с чешуей! Новая отрастет!»

Мгновение, когда у Даниэля получилось задуманное, Марсель ощутил очень остро. Потому что в этот момент в его мозг вонзился ментальный крик синего, в котором сквозило невероятное количество эмоций: от дикой боли, ненависти и ярости до непонимания, облегчения и… смирения?

От неожиданности хватка Марселя ослабла, и туша синего начала безвольно падать вниз. Еще секунду назад этот гигант изворачивался и пытался вырваться, а сейчас даже крыльями перестал махать! Марс опомнился и снова перехватил дракона в полете, стараясь не ранить, а удержать, но услышал внезапную просьбу: «Добей…»