Глава 18 · О том, что драконы — тоже люди

«Ты пришел в себя?»

«Добей…» — снова услышал он.

«Как тебя зовут? Мы можем поговорить?» — попытался вести диалог Марсель, но тут синий взревел и уже в голос выдал полный отчаяния рык:

— Добей! — И начал вырываться, а потом изрыгнул ледяную струю, стараясь вынудить Марселя защищаться и нападать.

«Дурак! А отомстить Патриарху ты не хочешь⁈» — прорычал Марс.

«Ты не понимаешь!»

«Вот и расскажешь мне, чего я не понимаю!» — И двинул хвостом синему по морде, вышибая дух и почти лишая сознания. После чего спикировал вместе с ним к земле и опустил безвольную тушу на траву.

В этот момент Дан уже срывал точно такую же цепь с лапы черного собрата, а фениксы разорвали ту, что была на зеленом.

Драконы взревели и рванулись, будто на мгновение потеряли ориентацию в пространстве. Но если черный перестал нападать и застыл, раскинув крылья, будто осознавая себя заново, то зеленый продолжил сражение и, выпустив ядовитую струю, убил зазевавшегося феникса, который подумал, что бой окончен.

Жозефина мгновенно ответила ударом, а Марс с Даном попробовали до него достучаться. Однако единственное, чего добились, — полного ненависти рыка.

«Бесполезно, — ответил вместо него черный. — Лучше убейте его. Человеческого разума в нем нет». И начал спускаться к синему.

Даниэль с Марселем обменялись мысленными импульсами, полными сожаления и злости из-за несчастного дракона, и ринулись на помощь фениксам.

Все было кончено быстро, и обгоревшая туша рухнула на землю, испуская последний вздох.

Дан с Марсом полетели к ожидавшим их на земле драконам, а Жозефине предстояло помочь раненым и проследить, чтобы павших нашли и доставили домой. Война еще не началась, а фениксы уже несли потери.

Оказавшись внизу, Дан с Марсом перевоплотились в людей, безмолвно побуждая то же самое сделать и синего с черным.

И черный не заставил долго ждать. Он оказался мужчиной лет тридцати с длинными черными волосами, в которых уже виднелись белые нити седины. Какое-то время он растерянно рассматривал свои руки, будто видел их впервые. Или, скорее…

— Я так давно не перевоплощался в человека, что почти забыл, каково это… — тихо произнес он.

— Барон эль Драмт? — с удивлением узнал его Марсель.

По роду службы он часто бывал в приграничных районах и когда-то был знаком с молодым сыном барона, который лет восемь-десять назад пропал во время вылазки в Пустошь.

— Граф эль Бинош? — не меньше удивился барон.

— Я уже давно граф эль Лавалье, — улыбнулся Марсель и в ответ на вопросительный взгляд пояснил: — Я был молод и горяч, шел наперекор отцу, а дед решил поддержать мой демарш и отдал мне под управление часть своих земель. Так я унаследовал новый графский титул, независимость от отца и такую головную боль из-за новых земель, что зарекся спорить с этими старыми интриганами.

На миг в глазах эль Драмта промелькнуло что-то от того юноши, которым Марсель его знал.

— И что, с тех пор ты перестал с ними спорить и со всем соглашаешься?

— Нет, — хмыкнул Марс. — С тех пор я просто стал умнее и решаю проблемы чуть хитрее. — Он посмотрел на снова посмурневшего барона, чей взгляд обратился в сторону, откуда тот прилетел. — Как ты оказался в Пустоши и стал драконом?

— Меня обманули, — невесело усмехнулся эль Драмт. — Заманили в магический источник, а оттуда я выбрался уже драконом. Потом они выкрали мою молодую жену с новорожденным сыном, пробудили мой разум и заставили подчиниться и добровольно надеть рабскую цепь. Только в таком случае разум дракона может быть порабощен.

— А зеленый?

— У зеленого не было истинной пары. Вернее, она погибла, не дожив до его инициации. Но Патриарх сумел заставить зверя подчиниться за возможность дать ему прикоснуться к телу любимой. Разум зеленого не проснулся, но его стало возможно контролировать.

Марс посмотрел на продолжавшего лежать в драконьей форме синего и кивнул на него, безмолвно интересуясь его личностью.

— Это граф эль Динье, — ответил барон. И Марсель нахмурился. Он знал это имя, но не смог вспомнить откуда. А потом эль Драмт добавил: — Ты должен помнить ту громкую историю. Лет пятнадцать назад дар его дочери начал выходить из-под контроля, и ее забрала комиссия по контролю дара…

И Марсель вспомнил. Он тогда был подростком, но историю о том, как граф эль Динье, несмотря на опасный дар дочери, пытался ее освободить, дошла и до него. Марсель с трудом мог припомнить подробности той истории. Кажется, граф сначала пытался действовать через короля, доказывал, что его дочь способна контролировать свою магию, а выброс, который у нее случился, был спровоцирован специально. Потом вроде бы разгромил штаб-квартиру комиссии по контролю дара, пытался выкрасть дочь из одного из монастырей Неумолчных плакальщиц, и за ним послали стражу и магов-дознавателей. Но он вместе женой, сыном и невесткой исчез в неизвестном направлении, и его так и не нашли. Тогда об этом не говорил разве что немой. История долгое время будоражила умы аристократов и простых обывателей, но так и не получила продолжения.

До этого дня.

— Тот самый граф эль Динье? — неподдельно удивились Марсель и Даниэль. — Но как он оказался в таком положении?

— Предательство и обман, — нахмурился барон, окунаясь в свои собственные воспоминания.

— Граф, — подошел к морде дракона Марсель, — перевоплощайтесь. Нужно поговорить.

Но дракон не шелохнулся и даже не открыл глаз.

— Он лично убил сына и жену и до сих пор переживает их смерть, — вздохнул барон, сел на траву и прикрыл глаза.

— Как это произошло? — спросила подлетевшая к ним Жозефина.

— Барон Максимилиан эль Драмт, — склонил голову мужчина, представляясь.

— Жозефина Златокрылая, наместница Пустоши, — прошло краткое представление.

— Рад знакомству. — Барон снова посмотрел на свои руки. Сжал и разжал кулаки. — Не думал, что когда-нибудь еще смогу произнести свое имя, будучи человеком. — Он подошел к синему дракону и положил руку ему на лоб. — Перевоплощайтесь, граф. Пока живы, мы должны бороться. — И тихо добавил: — Как бы больно и муторно ни было на душе.

Несколько мгновений ничего не происходило, а потом синий дракон исчез, а на его месте появился седовласый мужчина лет шестидесяти, в старомодной изодранной одежде — такую носили как раз лет пятнадцать назад. Судя по всему, с тех пор граф не перекидывался в человека.

Марсель в который раз задумался о том, как происходит перевоплощение человека в дракона и обратно. Неужели где-то и в самом деле существует некое подпространство, в котором хранится тело человека, пока его разум находится в теле дракона? Все не могло быть так примитивно, ведь тела жили, старели, будто все это время находились здесь, на Анмаре, хотя не получали питательных веществ для жизнедеятельности. И случай графа и барона, которые долгие годы не перевоплощались в людей, подкидывал в огонь размышлений Марселя еще больше дров.

— Что ты знаешь о боли, Макс? — проскрипел граф и поклонился Жозефине. — Рад знакомству, наместница. Граф Родерик эль Динье.

Все-таки сколько бы лет ни пришлось пробыть этим двоим в животной ипостаси, они остались аристократами до мозга костей.

— Вы расскажете нам свою историю? — устало спросила Жозефина, сев на пригорок, и посмотрела в сторону амфитеатра, где суетились ее фениксы.

— Зачем вам это? — вздохнул граф и опустился на траву неподалеку.

Всем не мешало перевести дух, прежде чем отправляться дальше. И это место было ничем не хуже остальных.

— Это нужно в первую очередь вам, — посмотрела на него Жозефина. — Все мы теряли родных. Поверьте, я понимаю вас, как никто другой. Но я знаю, ради чего живу. А вам еще предстоит это понять.

— Я убил своих самых близких людей, Жозефина. Для чего мне жить? — Граф невидящим взглядом смотрел вдаль.

Дан, Марсель и Макс тоже сели неподалеку, ощущая, как их отпускает напряжение и горячка боя.

— Расскажите, — продолжала настаивать наместница.

И граф все же заговорил:

— После того как я прошел инициацию в источнике и жена вернула мне разум, Патриарх пригрозил мне смертью моих близких, если я не подчинюсь ему и не позволю надеть на себя артефакт подчинения. Так я утратил волю. — На некоторое время граф замолчал, но, когда продолжил, голос его был еле слышен. — А потом в источник отправили моего сына. И он тоже стал драконом. Вот только… невестка оказалась не его истинной парой. Когда-то я настоял на их браке ради присоединения соседских земель… — Снова молчание и лишь стрекот насекомых в высокой траве. — Сын не смог вернуть разум, и Патриарх приказал мне его убить. Я был старше и сильнее и… смог выполнить приказ. А моя жена вырвалась и попыталась закрыть сына собой, но… куда обычной женщине тягаться с драконом.

— И что? — посмотрела на него Жозефина.

Родерик ответил ей непонимающим взглядом.

— Я вас не понимаю.

— Граф, скажите, кого вы будете винить в смерти своего бойца: копейщика или копье?

— Я не…

— Вы были лишь орудием в руках монстра. И винить в смерти ваших близких нужно его, а не себя. В чем прок ломать копье, если копейщик и дальше будет творить беззаконие?

— Я понимаю, но… — надтреснутым голосом произнес граф, глядя в глаза Жозефины с такой болью, что той пришлось приложить немало душевных сил, чтобы не отвести взгляд.

— Хватить упиваться своей болью и жалеть себя! Вы же граф, мужчина, воин, наконец! Мстить за смерть ваших близких нужно не себе, а тому, кто убил их вашими руками! Или у вас кишка тонка⁈ — от возмущения раздувая ноздри, жестко давила наместница.

Голова графа дернулась, как от оплеухи, губы сжались в тонкую нитку, плечи расправились, а в синих глазах зажглось яростное ледяное пламя.

— Вот! Таким и должен быть настоящий дракон! — одобрительно кивнула Жозефина, не обращая внимания, что сейчас гнев графа был направлен именно на нее. А потом посмотрела в сторону амфитеатра. — Нам сейчас как никогда нужны сильные союзники. Я не знаю, сколько времени понадобится, чтобы привести иерархов в чувство, а без них выстоять будет… сложнее, — явно смягчила она окончание фразы.

— Почему трое иерархов поддержали Патриарха? — спросил ее Марсель, чтобы увести беседу и дать возможность графу справиться с эмоциями и гордостью, на которой безжалостно потопталась наместница.

— Что ты знаешь об иерархах? — посмотрела на него феникс.

Марс пожал плечами:

— Лишь то, что это очень сильные представители древних рас, за которыми в Пустоши последнее слово.

Жозефина кивнула:

— Так и есть. А еще иерархи — это и есть те существа, которые создали барьер вокруг Пустоши.

Все три дракона с недоумением посмотрели на наместницу.

— Да, именно эти существа когда-то поставили защиту на возведенные стены и создали круги с динамично меняющимися аномалиями. Монстрами их наполнили уже позже.

— Но они ведь не могут быть теми самыми существами, — недоуменно произнес Марсель. — Прошло столько времени…

Жозефина хмыкнула, и ее взгляд невольно снова прикипел к янтарной тюрьме, блестевшей на солнце неровными гранями.

— Об истинной сути иерархов уже забыли даже сами жители Пустоши. В их представлении это просто очень старые сильные существа, чье место каким-то образом занимает некий следующий старейшина. И все. Но эти существа завязали свое существование на барьере и теперь живут, пока есть Пустошь, а Пустошь существует в том виде, в котором мы ее знаем, до тех пор, пока существуют они. Эта ноша оказалась весьма непростой. Многие из иерархов на столетия намеренно погружали себя в подобные янтарные тюрьмы. Некоторые возвращались потом к жизни. Кто-то продлевал свое заточение. А есть и те, кто находится в таких тюрьмах до сих пор, и никто не знает, где спрятаны их убежища, — усмехнулась Жозефина. — Сегодня на суде было девять иерархов. Девять существ, которые еще не потеряли интереса к жизни. Но изначально их было двенадцать. Иерархи всегда были гарантами спокойствия в Пустоши. Однако Патриарх как-то сумел убедить этих троих выступить на его стороне и нарушить равновесие. И теперь я хотя бы понимаю, откуда у этого старого паука столько знаний, к примеру, о драконах и как он сумел подчинить себе столько тварей из первых поясов Пустоши. — Она сокрушенно опустила голову и прикрыла глаза.

— Получается, чтобы уничтожить барьер, окружающий Пустошь, нужно просто убить одного иерарха? — внезапно спросил Даниэль.

Жозефина посмотрела на него нечитаемым взглядом.

— Возможно, одного, а возможно, и всех, — наконец произнесла она. — Но зачем? Такой задачи не стоит ни перед нами, ни даже перед Патриархом. Именно поэтому сегодня он заточил иерархов в янтарную тюрьму, а не попытался убить. Орды неподконтрольных монстров, которые ринутся в том числе и вглубь Пустоши, никому не нужны.

— Н-да… — протянул Марсель. — Неожиданно…

— Но это не все, — невесело усмехнулась Жозефина. — У них никогда бы не получилось сотворить подобное, если бы не одна добровольная жертва, которая и дала достаточно энергии для проведения того ритуала.

— Кто-то достаточно сильный принес себя в жертву ради защиты последних представителей древних рас? — уточнил Марсель.

— Именно, — вздохнула Жозефина. — И об этой жертве тоже благополучно забыли.

— Но почему?

— Потому что ни иерархи, ни тот, кто принес себя в жертву, не жаждали поклонения. В их планы не входило превращаться в эдаких полубогов. Они сделали то, что сделали, потому что посчитали это на тот момент нужным. А потом просто ушли в тень. Знаете, что однажды на точно такой же вопрос ответил мне один из иерархов? — Красноречивая тишина и вопросительные взгляды стали ей ответом. — Что в той войне погибло и пожертвовало собой столько по-настоящему великих существ, которых пристало назвать героями и защитниками, что они не имеют права как-то выпячивать это свое деяние.

— Но как же так? — растерянно произнес Даниэль.

— Но если хотите знать, в Пустоши есть место, куда хотя бы раз в жизни должен попасть каждый житель, чтобы поклониться памяти павших и памяти дракона, который, по легенде, распростер крылья над этой землей и до сих пор защищает ее своей тенью.

— Так, значит, тем, кто собой пожертвовал, был дракон? — удивился Марсель.

— Это был последний из живущих на тот момент драконов. И именно поэтому ритуал оказался таким действенным. А на месте смерти дракона теперь существует самый мощный источник магии — то самое место поклонения. — На некоторое время все замолчали, осмысливая услышанное, а потом Жозефина продолжила: — Теперь вы понимаете, как важно, чтобы драконы выступили на нашей стороне? Если бы в сегодняшней битве победили вы, — она глянула на графа, — то на помощь со стороны союзников фениксы могли не рассчитывать. Почему, думаете, больше никто не пришел нам на помощь? Странно только, что Патриарх не придал вам никакого усиления. Все-таки он знал, что на нашей стороне целых два дракона.

— В неволе драконы даже под полным ментальным контролем далеко не сразу показывают все свои способности, — криво усмехнулся граф эль Динье. — Патриарху потребовалось несколько лет, чтобы надрессировать меня так, чтобы я вышел на пик своих возможностей. Он просто посчитал, что Марсель с Даниэлем не смогут оказать сопротивления слаженной тройке драконов, которая тренировалась не один год. Думал, что парни такие же, как… — Он запнулся, но все же продолжил: — … как мой сын, который не успел даже толком встать на крыло, когда я его…

— Да, тут Патриарх просчитался, — посчитал нужным не дожидаться окончания фразы Марсель.

Граф кивнул:

— Он даже помощь фениксов в расчет не брал, уверившись в нашей слаженной мощи. Хотя, скорее всего, просто решил, что наместница при первых признаках опасности сбежит, как и он, или отправится за подмогой. И этого времени нам хватит, чтобы уничтожить неопытных драконов.

— Или думал, что сможет меня убить еще в амфитеатре… — тихо проговорила Жозефина. — Тогда такое поведение было бы полностью оправданно.

Снова помолчали, и Марсель, присмотревшись, кивнул в сторону видневшейся вдали кромки леса.

— Кстати, кажется, к нам идет какая-то делегация.

— Похоже, союзнички увидели, что у фениксов есть весомые аргументы в будущей войне, и решили-таки присоединиться к нам не только на словах, — прищурился Даниэль, разглядывая приближающихся.

— Четыре дракона — это немалая сила, — поддержал его граф.

— Драконы — это не только сила, — слабо улыбнулась Жозефина. — Это символ. И сегодня мы всем показали, что это символ победы. — Ее взгляд соскользнул на янтарную тюрьму, и улыбка с лица пропала. — Но три иерарха в войске Патриарха — слишком много.

— Значит, нужно доставать из тюрьмы этих, — кивнул на них Даниэль.

— Если бы все было так просто… Не зря ведь они не утащили их с собой, — заметил Марсель.

— Разберемся. — Жозефина расправила плечи. — Главное, что сейчас у меня за спиной будут стоять драконы. В том числе и бывшие драконы Патриарха.

— Простите, но я не смогу. Мне нужно вернуться, — внезапно произнес барон эль Драмт и поднялся на ноги. — У Патриарха осталась моя жена и сын. Только благодаря тому, что этот старый паук хотел вырастить себе ручного дракона с молодых ногтей, они еще живы. И я не хочу, чтобы он использовал моих близких как рычаг давления на меня. Пока не стало ясно, что этот бой он проиграл, нужно попытаться их вызволить.

— Ты знаешь их точное местоположение? — нахмурился Марсель.

— Нет. Но я знаю, что их содержат где-то неподалеку от моей бывшей тюрьмы. Иногда я чувствовал их запах.

— А это, случайно, не в предгорьях Стальных гор? — внезапно спросил Даниэль.

— Да, — с удивлением посмотрел на него барон.

— Как раз сегодня я там был. Людей из деревни готовились куда-то перевозить.

— Я рада, что ты успел разведать ту местность, — произнесла Жозефина и встала, отряхивая подол платья. — Думаю, два дракона сумеют найти и вызволить близких барона, если они еще там, — кивнула она Дану и Максу, а потом посмотрела на зятя и графа. — Марсель, Родерик, вы нужны мне сейчас для переговоров с союзниками. И конечно, необходимо как можно быстрее связаться с людскими землями. Первую весточку я отправила сразу после нападения Патриарха, но этого мало. Еще не до конца понятно, что происходит в столице Ремара и в других городах. Жив ли король вообще… Все меняется слишком быстро.

У Марселя при словах Жозефины екнуло сердце. В столице были его родные и любимая, и неопределенность сильно давила на нервы. Земля Пустоши уже жгла ему пятки, так хотелось побыстрее отправиться к ним.