Глава 27 · О бое в небе, на земле и не только…
Марсель эль Лавалье
Свист ветра в ушах, упругий воздух, наполняющий крылья силой, драконы, следующие за своим предводителем, и пятерка врагов прямо по курсу — вот на чем сейчас концентрировался Марсель. Иначе гнев, поглотивший его после осознания, что их загнали в ловушку и король принес свою жизнь в жертву, мог затмить его разум. А этого допустить было нельзя.
И ведь он чувствовал, что все идет не так: слишком гладко прошло перемещение по Пустоши и через портал. Противодействия переходу, которого так боялся совет древних во главе с Жозефиной, не было совсем. Марсель кружил над армией, сканировал окрестности магическим зрением, но не видел даже следов врага.
И, только оказавшись здесь, перед академией, понял, что их просто заманили в ловушку. И если бы не чудом сохранившийся со времен Великой войны артефакт и не жертва короля, заклинание трех иерархов убило бы всех, превратив в безжизненный пепел.
Из-за изменившегося магического фона уйти с поля боя порталами не представлялось возможным, а лошадей на всех не хватило бы. Хотя король со свитой вполне мог сбежать, но не сделал этого.
Как не улетела прочь и наместница.
Но как король смотрел на Жозефину…
Невольно Марсель задал себе вопрос: что бы он делал и чувствовал, если бы его судьба и судьба Эйлин сложились так, как у этой пары? И не смог дать себе ответа.
Марсель видел, с какой затаенной болью, тоской и жадной радостью его величество вглядывался в лицо возлюбленной перед тем, как активировать артефакт.
И, несмотря на сосредоточенную решимость отринуть воспоминания, в голове вспыли эти мгновения.
— Жози, я так хотел тебя увидеть еще хотя бы раз…
— Мечты сбываются, — сухо ответила ему наместница, враждебно глядя на короля и пряча в глубине глаз такие же чувства.
— Если сможешь — прости меня, — не обратив внимания на ее тон, попросил он.
— Зачем тебе мое прощение? Все равно мы все сейчас умрем. — Губы феникса превратились в тонкую нитку — так крепко она их сжала. — Это заклинание убьет нас всех.
— Не убьет, — спокойно ответил король и принял из рук герцога эль Кременье магическую сферу со странным, трепещущим внутри огоньком. — Спасибо, друг мой, я рад, что все эти годы ты был рядом. Позаботься о Ксавье. Он хороший мальчик, но опыта ему не хватает.
— Луи, почему ты прощаешься? — недоверчиво спросила наместница, переводя взгляд со сферы на короля. — Что это за артефакт?
— Нет времени, Жози. К сожалению, в этой жизни нам с тобой почти не отмерили времени, — с грустью произнес король и воздел руки с артефактом.
— Ненавижу тебя! — осознав, что происходит, в ужасе выкрикнула она ему в лицо
Но король ее уже не слышал.
А когда все закончилось и он упал, наместница была первой, кто оказался рядом. По ее щекам текли слезы, она прижимала его тело к себе и почти беззвучно шептала:
— Ненавижу… Как же я тебя ненавижу… Луи… Мой Луи…
Тем временем вражеские драконы приближались, и по их маневрам Марсель понял, что это драконья звезда, хорошо сработавшаяся пятерка, противостоять которой будет очень непросто. Зеленый, самый крупный, находился на острие атаки. Два поменьше, с синей чешуей, прикрывали фланги, а еще два черных кружили вокруг основной тройки.
Снять с них поводки Патриарха возможности не было. Для этого нужно пространство для маневра. А на земле сражались люди и древние, и позволить себе бить по противнику вполсилы Марсель не мог.
А еще он видел, как позади его собственной драконьей четверки за фениксами поднялись в небо виверны. Они, как рассказала Жозефина, всегда были верны только правящему роду фениксов, и переманить хоть одну из них на свою сторону Патриарх так и не смог.
А вот другие роды фениксов… Оказалось, что и среди них нашлись отступники. И именно их Марсель сейчас видел позади вражеской звезды. Но все же их было немного, и он понимал, что главная проблема — драконы. Однако, единственный шанс их победить — раздергать эту пятерку и сразить каждого поодиночке.
«Макс, Родерик, ваша задача — перетянуть на себя внимание основной тройки, — начал раздавать ментальные приказы Марсель. — Дан, мы должны выбить черных. Фениксы и виверны, распределяйте цели между собой заранее, чтобы не мешать друг другу. Основная задача пока — отвлечь центральную тройку драконов. Все. Выполнять!»
И началась небесная битва.
Яркие огненные всполохи перемежались с замораживающим ледяным дыханием и ядовитыми испарениями небесных гигантов. И между всем этим, как маленькие, но невероятно смертоносные колибри, мелькали фениксы и виверны.
На земле в это время шел не менее тяжелый бой. Маги, пехотинцы, твари Пустоши, закованные в латы и укрытые магическими щитами лошади и рыцари — сражались все.
В шатре в тылу королевской армии сидела рядом с погибшим королем Жозефина. Она гладила его по волосам и тихо пела песню. И если бы кто-то в этот момент пригляделся к ней повнимательнее, то заметил бы, как из ее рук тонкими золотыми нитями выходила магическая энергия и вплеталась в амулет в форме золотого пера, покоившийся на груди короля.
— Я подарю тебе второй шанс и время… — услышал бы наблюдатель, если бы прислушался к песне наместницы внимательнее.
И буду ждать тебя за пеленой смерти.
И пусть это будет для тебя бремя,
В этом не будет моей мести.
Ищи меня там, где теряется время,
Ищи меня там, где живут звезды.
А я буду ждать тебя и надеяться,
Что когда-нибудь все вернется.
Мир меняется, и будущее зыбко,
А мы с тобой не успели проститься.
И это для меня пытка,
И нет смирения просто потупиться.
Ищи меня там, где теряется время,
Ищи меня там, где живут звезды.
А я буду ждать тебя и надеяться,
Что когда-нибудь все вернется.
И пусть любовь, что жила между нами,
Вновь родится в другом воплощении.
Ведь если этого не случится,
Разве можно говорить о прощении?[1]
Когда Жозефина допела, артефакт на груди короля поблек, утратил силу и стал обычным пером. При этом на мгновение в шатре словно бы дрогнуло пространство, но все тот же сторонний наблюдатель решил бы, что это ему просто показалось.
Наместница вздохнула, окинула тело короля прощальным взглядом, встала и не оборачиваясь вышла из шатра. Всмотрелась в небо, где дрались драконы, виверны и фениксы, взлетела, нашла взглядом ставку Патриарха и решительно вздернула подбородок.
Жозефина хотела лишь одного: добраться до паука. Однако сражение, развернувшееся в небе, на некоторое время перетянуло ее внимание, и она остановилась, наблюдая за ним.
Черные тени вражеских драконов, верткие и коварные, попытались зайти в хвост Марселю и Даниэлю. Но те сработали на удивление слаженно.
Даниэль сделал вид, что не заметил приблизившегося со спины врага, и резко ушел вбок, когда тот спикировал сверху, чтобы вцепиться, заблокировать крылья и перегрызть глотку.
Марсель в это время навалился сверху на растерявшегося на мгновение черного. Тот взревел от боли, когда его позвонки захрустели в пасти Марса, попытался вырваться, но его крылья уже были заблокированы, и он был не в силах остановить свое падение.
Марсель в какой-то момент выпустил вражеского дракона из хватки и сопроводил его падение хлестким ударом хвоста по морде, чем окончательно его дезориентировал и придал ускорение. Дракон упал в ряды войск Патриарха, но Марс не стал следить за тем, к чему это привело, — у него были более важные дела. В небе со вторым черным сражался Даниэль, а граф с бароном пытались сдержать натиск основной тройки драконов.
Но лететь на помощь другу Марс не стал — видел, что тот справляется сам. Только с удивлением отметил, с какой яростью Дан рвал врага. А вот у Родерика и Макса намечались большие проблемы.
Тяжелый и неповоротливый синий дракон графа и более легкий черный ящер барона оказались в тисках: зеленый атаковал в лоб, отвлекая, а синие били с флангов, целясь в основания крыльев и суставы. Бронированная чешуя союзников трещала под их ударами. Фениксы и виверны пытались помочь, осыпая тройку градом огненных заклинаний, не давая применять ледяные и токсичные выдохи, но было ясно: еще немного — и драконы барона и графа будут повержены.
Марсель взревел, попытавшись перетянуть внимание троицы на себя, но те не торопились отвлекаться. И тогда граф Родерик эль Динье сделал то, что заставило Марселя похолодеть: он пошел на таран.
«Нет!» — мысленно крикнул ему Марс, но граф не ответил, лишь послал свои эмоции, в которых сквозило предвкушение, злость, азарт, решимость и… радость. Он уже давно хотел уйти вслед за своими близкими, но никогда не пошел бы на это, будь у него другая возможность спасти друга, с которым столько лет пробыл в плену.
Барон же был сильно изранен, но не мог выйти из боя, чтобы не подставить графа. Патовая ситуация. Дан был занят своим противником, Марс не успевал им на помощь, а фениксам и вивернам приходилось отбиваться еще и от своих сородичей.
Вот и получалось, что граф эль Динье рассудил так: или погибнут оба, или кто-то один. И он, не замечая сокрушительных ударов и ядовитого выдоха зеленого, врезался в него, ломая свои и его крылья, изрыгая ледяное пламя, раня не успевших отлететь синих и увлекая зеленого вниз. Эль Динье не дал ему даже призрачного шанса вывернуться и спастись, но и сам поставил себя точно в такое же положение.
Глядя на это, Марсель взревел и, не помня себя от ярости, ринулся на оставшихся двух вражеских драконов. Очнулся он только после того, как осознал, что добил обоих.
Огляделся и понял, что битву в небе они выиграли. Но какой ценой… От фениксов и виверн осталось не больше половины, Даниэль и барон были сильно ранены, а граф… погиб. Но хуже всего то, что на земле все происходило с точностью до наоборот. Проиграв битву в воздухе, Патриарх решил взять реванш на земле и обрушил на людей и союзных им древних всю мощь своих войск. Ряды защитников дрогнули, подались назад. Еще немного — и бой превратится в бойню.
Марсель рыкнул и приказал: «Отступаем. Летите к академии. Вам нужна лекарская помощь».
«А ты?» — посмотрел на него израненный Даниэль, одно крыло которого еле двигалось, а глаз заплыл, и было непонятно, сохранился ли вообще.
«Я скоро за вами», — ответил Марсель тоном, не терпящим возражений, и, увернувшись от очередного магического удара с земли, хотел полететь на помощь королевской армии, чтобы прикрыть ее отступление к стенам академии, но внезапно заметил, как над полем боя медленно и величественно летела Жозефина.
Марс застыл, не понимая, что она делает, и с возрастающим недоумением провожал ее взглядом.
Яркое оперение наместницы было словно вызовом Патриарху. Она летела к нему, но не как воин на битву, а как монарх, явившийся для переговоров с мятежным вассалом.
Но арахнид явно расценивал ее демарш иначе. Он ждал наместницу у своего шатра, отдав приказ не останавливать ее. На лице Патриарха играла самодовольная улыбка, а во взгляде можно было прочесть превосходство и триумф. Он жаждал, чтобы правительница Пустоши преклонила перед ним колени, и заранее упивался этим моментом.
Жозефина смотрела на происходящее, и сердце ее сжималось от горя. Она столько лет делала все, чтобы избежать подобного, столько усилий приложила, чтобы древние расы возродились. А они сейчас погибали за то, чего можно было добиться мирным путем. И виновен в этом был старый злобный арахнид, к которому она приближалась, чтобы…
— Надо же, кто к нам пожаловал. — Улыбка Патриарха стала еще шире, отчего паучьи жвала особенно сильно выделялись на его модифицированном лице.
Он так хотел убедить всех, что люди видят в древних только монстров, что сделал из себя чудовище. Но если думал, что изменения затронули только внешность, то глубоко ошибся. Жозефина видела перед собой не представителя древних рас, а бездушного монстра, которому нет места на этой земле.
— Думаешь, я пощажу хоть кого-то? — не дождавшись ответа, сощурился Патриарх. — Или пришла просить только за свою жалкую жизнь? Не думал, что ты такая наивная. — Он оскалился и, словно смакуя каждое слово, добавил: — Жозефина, бывшая правительница Пустоши.
Наместница на мгновение прикрыла глаза, провела рукой по перышкам у висков и задала неожиданный вопрос:
— Знаешь, почему фениксы никогда не жалеют свои перья при атаке?
— У вас их как блох у дворовой собаки? — хмыкнул Патриарх, готовый в любой момент активировать мощнейший защитный купол.
Он допускал, что Жозефина захочет напасть, и хорошо к этому подготовился. Даже предвкушал ее жалкие потуги отомстить и как над ней за это поглумится.
— Нет. У нас есть врожденная особенность: мы можем их очень быстро отращивать.
— И зачем мне нужны такие подробности? — сощурился Патриарх, не понимая, к чему ведет эта женщина.
Даже обернулся, призывая стоявших позади него иерархов вместе с ним посмеяться над неуместностью слов феникса, а заодно напомнить, чтобы тоже были наготове. Свою жизнь Патриарх очень ценил.
— А знаешь, как в древние времена фениксы казнили тех, кто был повинен в гибели их детей? — задала еще один вопрос Жозефина.
Патриарх нахмурился, пытаясь понять, куда она клонит. Таких подробностей он не знал. Ни одно существо не может знать все. Но тон наместницы ему не понравился, и Патриарх активировал свой самый мощный амулет защиты.
— Поздно, — улыбнулась Жозефина, продолжая смотреть на него холодным немигающим взглядом. — В амфитеатре я передала тебе маленькую особенность фениксов. Однако, у других рас она работает немного иначе… Жаль только, что нужно время, чтобы она прижилась.
В голове Патриарха пронеслась сцена, в которой Жозефина ранила его несколькими безобидными перышками. Тогда это его ненадолго взбесило, но и только. А оказалось…
— Гадина-кхе! — выкрикнул он и закашлялся.
А потом с ужасом увидел, как из его горла вылетело маленькое оранжевое перо. Ощутил нарастающую изнутри боль, и его глаза расширились от паники.
— Да, враг мой. Мне нужно было лишь приблизиться, чтобы активировать эту способность. И твой купол тебя уже не спасет. Ничто не спасет — ни лекари, ни артефакты. Жаль только, что раньше ты бы меня к себе не подпустил.
— Убить-кхе ее! — Патриарх надсадно закашлялся, и из его горла вылетело несколько перьев побольше. — Иерархи-кхе! — захрипел он, взывая к своим союзникам. — Помогите, — перешел на сип, и между его губ снова показались перья.
Он страшно вращал глазами, сипел и пытался ногтями разодрать горло, чтобы вдохнуть воздуха. Торс паука раздувался, будто Патриарх превращался в подушку, которую только что набили пухом.
Хотя нет, не пухом. Жозефина точно знала, что это были перья.
Столь отвратительную казнь фениксы не использовали так давно, что о ней уже давно забыли. Но ради наказания этого арахнида наместница ее вспомнила, воскресила по архивам рода. За подобное в Пустоши суд иерархов мог приговорить к смерти, несмотря на статус. Только где сейчас этот суд? Как и доверие к нему древних рас…
Сейчас же те самые иерархи, гаранты закона и мира в Пустоши, стояли и спокойно смотрели из-под своих капюшонов на гибель Патриарха. А когда купол защиты погас, перестав распознавать живой объект внутри себя, один из них произнес:
— Мальчик слишком сильно заигрался.
— Стал диктовать нам условия, — проскрипел другой.
— Хотел оставить некоторым людям жизнь, — добавил третий.
— Так что ты появилась вовремя, — снова взял слово тот, что стоял посередине, и ткнул носком ботинка тело Патриарха. — Древние гораздо охотнее пойдут за мучеником, который умер за их интересы и идеалы, чем за извращенцем и садистом, которым он был.
— Которым вы его сделали…
До Жозефины с ужасающей ясностью дошло, что Патриарх далеко не самое большое зло в их «песочнице». Он всего лишь марионетка в руках этой троицы, ширма, за которой они все эти годы так удобно прятались.
— Почему? — прошептала она, невольно делая несколько шагов назад.
— Почему мы решили вернуть этот мир древним? — взял слово тот, что стоял по центру. — Почему хотим отомстить тем, кто когда-то уничтожил лучших из нас и заставил смириться со всеобщим презрением и изоляцией на крошечном куске суши? Или почему наконец хотим восстановить справедливость и уничтожить расу, которую боги создали лишь по недоразумению?
Наместница расширившимися от нарастающего ужаса глазами смотрела на тех, кто на самом деле стоял за всем, что все эти годы происходило не только в Пустоши и на землях людей, но и в ее собственной семье, и не могла поверить.
— Мы уберем этот мусор из нашего мира, — проскрипел тот, что стоял левее.
— И древние наконец снова станут хозяевами на Анмаре, — решил высказаться и правый.
Неверяще качая головой, Жозефина вдруг жестко усмехнулась и посмотрела на них с презрением.
— Ваши лозунги можете приберечь для молодых и неопытных. Почему я до сих пор жива? — закончила она свой вопрос.
Из-под капюшона центрального иерарха раздался смешок, но он все же ответил:
— У нас много планов на дочерей этой вывернутой наизнанку курицы. — И снова ткнул носком ботинка тело Патриарха.
— Кто-то должен поднять упавшее знамя освобождения.
— И мы подарим им убийцу их отца. Иди сюда, Жозефина. — И старческая рука с длинными то ли ногтями, то ли когтями поманила ее к себе.
Глядя на троицу, решившую поиграть в богов, Жозефина покачала головой:
— И почему кто-то вдруг начинает считать, что вправе решать, кому жить на этой земле, а кому умереть?
— Потому что они придурки-пф! — донесся откуда-то сверху звонкий уверенный голос Ё-ё.
А в следующее мгновение из невидимости проявился дракон, перехватил наместницу поперек туловища лапами и рванул прочь. Жозефина еще успела увидеть обращенные на них с Марселем удивленно-насмешливые взгляды иерархов и наползавшие на их лица презрительные улыбки. А потом перед троицей древних с высоты упал внушительный булыжник, который сбросила на них Эйлин — уж свою внучку Жозефина узнала бы и не с такого расстояния.
Только к чему все это⁈ Наместница знала, что для иерархов уничтожить одного дракона на таком расстоянии совсем не проблема. А потом они схватят и ее, и Эйлин, ведь этим самопровозглашенным божкам нужна показательная казнь.
«Дети, что они пытались доказать такими глупыми действиями⁈» — с отчаянием подумала она и рванулась в лапах Марселя. Но в следующее мгновение услышала оглушительный взрыв и ощутила, как ударная волна ускорила их с драконом полет настолько, что башни академии резко показались не такими уж и далекими.
[1] Слова песни написаны Катериной Цвик специально для этой книги. Прослушать песню в озвучке нейросети можно в ТГ-канале автора «Катерина Цвик писатель» или группе ВК «Миры Катерины Цвик и Елены Штефан».