Глава 10

Мы проходили мимо заброшенного дома с буйно поросшим садом, и в нос ударил дурманящий, аппетитный аромат каких-то фруктов. Животы у нашей троицы синхронно взвыли.

За оградой росли яблони. Но, несмотря на несезон, на их ветвях висели маняще крупные яблоки. Медовые, до стеклянной прозрачности.

Судорожный вздох одновременно сорвался с наших губ.

– Дом заброшен, – пробормотал Бранн, точно зачарованный глядя на яблоню. – Но хозяин был явно рачительный, заблаговременно позаботился о саде. На деревья наверняка наложено какое–то сохраняющее заклятье, иначе бы яблоки давно сгнили. Забор невысокий, я бы перепрыгнул, но вон, видишь, на заборе кое-где кристаллы? Они не позволяют пройти. Иначе я бы давно уже…

«Обнёс этот сад», – мысленно закончила я за него.

На ограде действительно через равное расстояние сияли небольшие кристаллы-артефакты. Наверное, у сада была отдельная охранная система, потому что у дома кое-где были выбиты окна: это указывало на то, что там уже побывали мародёры.

Вздохнув, я достала из-за пазухи бутерброд и отдала его Ми: мне сегодня ещё тарелка с супом светит, а у ребят с питанием неизвестно как дела обстоят. Словно не веря такому счастью, девочка осторожно приняла еду, заглядывая мне в самую душу заблестевшими от слёз глазами.

– Благодарю. Извини… Нас вчера с Ми лишили ужина, а сегодня и завтрака: настоятельница говорит, что лучшее лекарство от болезни – это жёсткий пост. Я-то потерплю, а вот Ми совсем тяжко приходится… – буркнул Бранн, отводя от бутерброда голодные глаза.

В этот момент я поняла, что, не зная ещё эту Гарбузу-Арбузу, как её называли ребята, я её уже ненавижу. До дрожи и клокотания в груди. Во мне поднялся гнев, и промелькнула шальная мысль: «А что, если?..»

Под влиянием порыва я шагнула к одному кристаллу–артефакту на заборе и дотронулась до него рукой. В этот момент я совсем не думала о том, в чём состоит его охранная функция и что он вполне может ощутимо бить током. Бранн попытался было меня предупредить, но не успел: меня пронзила боль, а потом – о, чудо! – с коротким знакомым звуком артефакт мигнул и погас. Вслед за ним погасли и остальные кристаллы на заборе.

– Ми, ты ошиблась, у меня не магия везения. Я, кажется, обладаю способностью ломать артефакты, – проворчала, растирая и нянча саднящую руку. И пытаясь за этим досадующим ворчанием скрыть стыд от осознания того, как тупо сейчас поступила: всё ведь могло кончиться очень плохо, а врачей у них здесь нет!

Бранн с горящими глазами алчно обвёл сад и с придыханием восторженно выдал:

– Эвалин, да с такой способностью ты у банд Гудзора нарасхват будешь!

О, да, сплю и вижу, как бы войти в состав какой-нибудь преступной группировки! Не-не-не, воровская романтика и прочее – точно не моё. Я даже шансон не люблю. Сильно.

– Пожалуй, я не хочу это повторять, чтобы проверить: уж очень больно. Скорее всего, произошла случайность, – я поспешно попыталась оправдаться. – Артефакт давно не заряжали, и это был его последний «залп».

Ми что-то показала жестами, и парень перевёл:

– Значит, всё-таки везение. Потому что по-другому назвать то, что он разрядился именно сейчас, нельзя, – затем, опасливо поозиравшись, решительно направился к забору. – Девочки, постойте на шухере, сейчас поедим!

Мы с Ми переглянулись и пожали плечами: от кого тут «бдить», если по улицам даже бродячие собаки не бегают? Но честно стали поглядывать по сторонам. Бранн легко перемахнул ограду и скрылся в саду. Минут через пятнадцать он вернулся, весьма припухнув в талии: заправленная в штаны рубаха натянулась и обвисла от спрятанных фруктов.

– Я всё рвать не стал, чтобы не сгнило. Как и думал, деревья непростые: в них стазис врощен, – на мой недоумённый взгляд пояснил: – Моя основная стихия — твердь, я чувствую, если растение подвергается магическому изменению. Эти деревья как раз такие, сильно магически изменённые. Жаль, что семенам это не передастся. Хотя, если попробовать взять от этих деревьев веточки и привить к другим…

Он поделился добычей, и мы, смачно хрустя сладкими, сочными грушами и яблоками, продолжили экскурсию по Усвару. На полнеющий желудок город стал восприниматься не столь безрадужно.

Жилище мага вблизи оказалось не таким мрачным. Стало понятно, почему Бранн назвал его Башней: одна часть двухэтажного здания действительно примыкала к цилиндрической трёхэтажной башенке. Скорее всего, там располагалась лаборатория или обсерватория: об этом говорили непонятные металлические штуки на её крыше.

Да, сад нуждался в уходе, как и весь дом. Но под слоем грязи в окнах угадывались витражи. На крыше вертелся вполне милый флюгер–петушок, дудящий в трубу.

А что? Вполне возможно, у мага найдётся для меня работа. Эта мысль вселила в меня надежду.

– Говорят, что раньше в Усваре была не такая пакостная погода, – сказал Бранн и указал на крышу башни. – Вон те штуки вроде бы служат магу для помощи в поддержании климата. Но я лично в этом сомневаюсь: враки всё это.

Тёплое лето, бархатная снежная зима и золотая осень – на мгновение я очень живо представила, как выглядел бы Усвар. И город в моей фантазии был красив, как если бы сошёл с праздничной открытки. Но чтобы стать таким в реальности, этому городу требовалось Чудо. С большой буквы и, скорее всего, не одно.

Потоптавшись у дома мага ещё немного, мы направились дальше. Следующим пунктом стал домик «одной вредной старушенции», как назвал её Бранн.

Дира Рози, так звали эту пожилую даму. Даже при беглом взгляде на дом становилось понятно, что она соответствовала имени: всё пространство перед её жильём было занято разнообразными кустами этих дивных растений. Даже ограду укрывали плетущиеся, буйно цветущие колючие побеги. Вокруг жилья диры Рози витал пьянящий аромат роз, превращая его в райский оазис среди унылого мёртвого царства Усвара.

– Лучше не трогай ничего и даже близко не подходи к дому и цветам! – зашипел Бранн, когда я протянула руку к бутону голубой плетистой розы, желая просто понюхать его. – Эта бабка злая ведьма! Запульнёт в тебя каким-нибудь заклятьицем, не разбираясь, чего ты там хотела, будешь потом месяц чесаться!

– Но… – договорить он мне не дал, схватил за рукав, вынуждая пригнуться, и поволок прочь.

– Запомни, – наставлял на бегу меня, – обходи этот дом по кривой дуге! А как увидишь диру Рози, бросай всё и линяй огородами!

Оглянувшись, я кинула прощальный взгляд на цветы и невольно мысленно хмыкнула:

«А здесь, судя по всему, живёт очень боевая старушка, да? Раз местные хулиганы её побаиваются».

Бранн волок меня дальше по улице мимо заколоченных домов и лавок. Один магазинчик оказался открыт, и, издалека прочитав его вывеску, я принялась упираться ногами, вынуждая парня притормозить. «Старые книги Грен-Ула» – гласила она.

– Тут живёт ещё один полоумный, – поморщился Бранн, заметив мой интерес. – Старик–полуэльф. Торгует разным старьём. Кому его книги нужны?

– Тем, кто хочет выбраться из этой дыры, – ответила я ему. – Знания – это не только сила, но и оружие в руках мыслящего человека. В книгах можно найти ответ на любой вопрос.

Парень скептично на это фыркнул, но его взгляд в сторону магазинчика изменился. В нём скользнуло уважение, что ли.

– Старик даёт книги в прокат за пару-тройку медяков, – после недолгого молчания поделился информацией Бранн. – Но в городах, где есть приюты и сиротские дома, запрещено давать детям зарплату деньгами. А раз денег нет, то и говорить не о чем.

Но его упаднического настроения я не разделяла. Вполне возможно, мне удастся и здесь договориться: уборка в обмен на доступ к книгам?

– В приюте разве нет библиотеки? – поинтересовалась я.

– Нет. Вернее, может быть, и есть, но во многие помещения нам запрещено заходить…

Он осёкся и побледнел, глядя куда-то мне за спину.

– Ми… Гарбуза приехала раньше…

Девочка испуганно вздрогнула, выпустила из рук край подола, и красные аппетитные яблоки с глухим стуком посыпались на дорогу. Я оглянулась и увидела медленно выворачивающий на улицу тёмный экипаж, запряжённый парой лошадей. Прямо-таки как в лучших фильмах ужаса. Ми очнулась и с сожалением посмотрела на рассыпавшиеся плоды.

– Брось их! Бежим! Мы должны вернуться первыми! – дёрнул её за руку Бранн, ныряя за угол магазинчика. – Прости, Эвалин! – донеслось мне уже оттуда.

Что ж, видимо, наша экскурсия подошла к концу. Судя по реакции, ребятам грозило наказание за то, что они покинули территорию приюта. Но в благодарность за прогулку в моих силах вполне было задержать ненадолго экипаж настоятельницы, чтобы дать ребятам фору.

Выйдя на дорогу, я повернулась спиной к приближающейся карете, загнула полы пальто и принялась неспешно собирать туда рассыпанные Ми плоды. Сама в этот момент косилась за спину и следила, чтобы меня «случайно» не переехали конями. А то я уже в курсе, что «доброта» в жителях этого мира просто зашкаливает.

Экипаж двигался медленно, и возница нехотя натянул поводья, увидев посередине дороги меня. Лошади остановились и громко фыркнули, я картинно подскочила в «испуге», вновь рассыпав на дорогу яблоки. И тут же судорожно сглотнула, подавив в себе рвотный позыв: животные распространяли удушающий смрад. Вид у них был не менее впечатляющий: глаза и ноздри источали какой-то еле видимый зеленоватый свет. Не знаю, возможно ли это, но мне показалось, что животинки скорее мертвы, чем живы.

– Простите… я сейчас… – растерянность в голосе мне даже изображать не пришлось.

Возница ничего не ответил. Его лицо прикрывал плотно намотанный шарф, а сверху на глаза был низко надвинут капюшон плаща. Поэтому я не могла рассмотреть его выражение, но в этой тонкой тёмной щели мне на мгновение почудился такой же зеленоватый блеск, как и в глазах у лошадей.

Я присела и стала опять собирать яблоки в подол пальто. Приходилось с собой отчаянно бороться, чтобы не мельтешить руками и довести то, что задумывалось, до конца: дать время ребятам добежать до приюта. На это у меня ушло минут пять. Протатарорив слова благодарности, я отошла к магазинчику, освобождая проезд.

Но экипаж, проехав вперёд пару метров, остановился, и дверца кареты распахнулась. Из неё выглянула худосочная женщина и, окатив меня тонной презрения, смерила брезгливым взглядом с ног до головы.

Отчего-то я сразу поняла, что передо мной Дергуза Горбдора собственной персоной. Глаза настоятельницы на пару мгновений зацепились за метки странника на моём пальто, она задумчиво пожевала нижнюю губу и продолжила меня рассматривать. Молчание затягивалось, и я позволила себе с любопытством осмотреть внутреннее убранство кареты.

Рядом на сиденье с Арбузой, как называли её ребята, я заметила девочку приблизительно моего возраста. На фоне тёмной обивки её лицо мне показалось неестественно бледным. Девочка смотрела прямо перед собой и интереса к моей персоне не проявляла.

– Женская кровь уже идёт? – вопрос прозвучал весьма неожиданно, что я переспросила, думая, что мне послышалось. – Женская кровь, регулы, – раздражаясь, процедила настоятельница. – С мужчинами уже была?

– Это не ваше дело! – моментально ощетинилась я: к чему разыгрывать милоту перед особой, которая позволяет себе подобные вопросы, даже имени не спросив?! – Вы не лекарь, а я не ваш пациент, чтобы посвящать вас в такое, – резко осадила её.

– Пэрри, – высокомерно заломив бровь, ехидно пропела Арбуза. – Ты несовершеннолетняя и обязана жить в приюте. Я должна знать, не собираешься ли ты притащить мне заразу…

– Обязана, если только числюсь в нём, – ответила ей в тон. – Но я буквально только что решила не зачисляться. Поэтому, любезнейшая, можете быть спокойны: заразная пэрри у вас жить не будет. И всё же подобное поведение наталкивает на определённые вопросики, и они наверняка будут интересны стражам правопорядка…

Она побагровела, вскинула руку, на которой красовался перстень с массивным камнем, и взвизгнула:

– А ну! Полезай в карету, мерзавка! В приюте я научу тебя уважению!

Камень в её кольце засветился кроваво-бордовым цветом. Мою голову сдавило болью, будто тисками, вынуждая подчиниться желанию женщины. Но, как и следовало ожидать, через мгновение артефакт мигнул и со знакомым звуком погас, я даже шага к карете сделать не успела. Боль тут же отступила, и в голове прояснилось.

– Разрядился, да? Какая досада, – не удержавшись, съёрничала я: м-м, да я сегодня по разрядке артефактов просто в ударе!

Настоятельница потрясла и потёрла перстень, пытаясь вернуть его к жизни, потом перевела бешеный взгляд на моё сияющее наглой улыбочкой лицо, процедила:

– Ничего, встретимся ещё, – захлопнула дверцу кареты, и экипаж неспешно тронулся дальше.

Прикинув в уме, я пришла к выводу, что Бранн с Ми должны были вернуться в приют, наказание им уже не грозило, и облегчённо выдохнула.

– А колечко-то у неё с вампирским камушком, – неожиданно прозвучало рядом, я обернулась и обнаружила низенького старичка, очень похожего на Ульриха из монастыря.

Старичок мило мне улыбнулся, нагло запустил руку в полу моего пальто, выудил оттуда яблоко и, даже толком не обтерев, смачно им захрумкал, наигранно хлопая на меня невинными глазками. Словно бы это и не он только что утащил фрукт без спроса. Надо же, какой занятный дедок.

– Угощайтесь ещё, – вежливо улыбнулась ему я, оттягивая полу шире.

Он поморщился и посмотрел на яблоко в руках, точно оно стало неимоверно кислым:

– Нет, ну, какая противная попаданка мне на голову свалилась! Всё удовольствие от честно стыренного фрукта испортила! Нет бы поругаться на старика, пожаловаться ему на злую судьбу… Эх, так и сгинешь с вами тут от скуки и тоски. А я уж было обрадовался, что наконец-то хоть кого-то нового в Усвар занесло… Ну, чего смотришь? Пошли внутрь, чаем тебя, что ль напою, нечего на улице топтаться: тут нового ничего больше не покажут. Я дир Грен-Ула, хозяин этого магазина, если ты ещё не поняла.

Даже не дождавшись ответа, он пошёл в магазин, словно бы моё согласие – дело решённое. Я же решила не корчить из себя великосветскую барышню, ожидающую, что её будут раз по сто упрашивать, и с удовольствием последовала следом. Как только мы переступили порог, я различимо расслышала лёгкий гул шёпотков, носящийся в воздухе. Но внутри никаких живых существ, кроме меня и дира Грен-Ула, не наблюдалось. Только полки и стеллажи с книгами, высящиеся до потолка.

– Книги шепчут? – недоумённо пробормотала я себе под нос.

Я думала, что произнесла это очень тихо, но старичок меня расслышал.

– Шепчут-шепчут, – ворчливо согласился он, направляясь за стойку, где у него, как в лавке старьёвщика, чего только не было! На моё удивление, там нашлись примус и чайник. Только в примусе вместо керосинного пламени при повороте ручки вспыхнул оранжевым светом небольшой кристалл. Я опасливо покосилась на артефакт, боясь теперь лишний раз резко дыхнуть: вдруг тоже разрядится?

– Чего ж им не шептать-то? Это ж книги, – философствовал старик, ставя на примус носатый чайник. – В каждой из них своя история, своя жизнь. Целый мир, если так рассудить. Герои живут, влюбляются или страдают. От этого и у книги появляется свой характер, свой голос, с которым она рассказывает свою историю любому желающему. Вот и тоскуют, стоя на полках… А ну, цыц! Разгалделись! – строго прикрикнул он в зал, и шепотки тут же смолкли. – Это они тебя увидели, обрадовались и пытаются внимание привлечь. Вон в углу корзинка, ссыпь поклажу туда да присаживайся.

Переведя взгляд в указанном направлении, я действительно обнаружила корзинку. Благополучно избавилась от яблок, отряхнула пальтишко и водрузилась на табурет.

– Я люблю читать, но у меня нет денег, чтобы покупать у вас книги, – со вздохом призналась.

– Если ты будешь приходить ко мне раз в неделю и избавлять этих болтушек от пыли, в качестве оплаты я могу одалживать тебе книги на время, – предложил старичок, хитро поглядывая на меня через плечо. – На такую высоту лазить мне уже колени не позволяют, а уборку магией они не переносят: начинают ворчать и капризничать. Но если книги пожалуются, что ты плохо с ними обращаешься, наша договорённость будет аннулирована.

Я тут же заверила, что буду обращаться с книгами аккуратно: листы не мять, в качестве подставки под тарелку не использовать и прочее в этом духе.

– Так какой ты, говоришь, магией владеешь? – спросил Грен-Ула, наливая чай.

– Я не говорила. Сама не знаю. Артефакт замера установил, что магии во мне крошки, и те текут как-то неправильно. А вот Ми сказала, что у меня магия удачи-неудачи. Ерунда, правда же?

– Ну, как посмотреть: магия везения — очень тонкая вещь. Где-то до сих пор её не признают. Вот, к примеру: то, что ты попала в Усвар, – явная неудача. Повезло ли с тобой самому городу – ответ пока сомнительный. Но вот то, что мне посчастливилось найти бесплатную уборщицу, а тем ребятам такую защитницу – ответ на везение однозначно положительный.

Напоминание о Гарбузе заставило меня поморщиться.

– Тот перстень, вы говорили, что он какой-то особенный… Вампирский… Что он делает?

– Подчиняет волю, заставляет выполнять желания хозяина артефакта. Кое-где считается запрещённым артефактом.

«Наверняка эта стерва использует его, чтобы подавить волю детей. И отчего мне всё больше кажется, что в очень мутных делах она замешана?»

Последнее я, кажется, произнесла вслух.

– Чтобы обвинить в чём-то настоятельницу приюта, следует иметь серьёзные доказательства. На артефакт подчинения наверняка закроют глаза: как ещё слабой женщине справиться с отъявленными хулиганами-беспризорниками?

– Вопрос о женских регулах — это не то, что должно интересовать настоятельницу при знакомстве с новым подопечным. Она ведь даже имени моего не спросила. И мне отчего-то кажется, что эти самые требуемые доказательства выдаст первый же медицинский осмотр…

– Если только подопечные сами пожалуются, – назидательно поднял палец старик. – Но дети часто сбегают, они могли потерять невинность, когда ошивались, скажем, в каких-нибудь злачных кварталах…

– Артефакт позволяет стирать память? – поняла я. – Можно приказать забыть что-то?

– Вполне.

Это осложняло дело. В таком случае прищемить хвост настоятельнице можно было только при ловле «на живца». Но я этим самым «живцом» становиться желанием как-то не горела: потому что да, войдёшь в приют — и уже не выйдешь… Поэтому пока просто буду жить, смотреть в оба глаза, вдруг другой способ и появится.