Глава 12

У тавернщицы челюсть грохнулась об пол, когда я выгрузила перед ней на стойку контракт и мешочек с чаем.

– Да ладно! – вытаращилась она. – Не может быть…

Стоящий рядом Бруг довольно пофыркал и подмигнул мне украдкой. Однако Марвена заметила и возмущённо на него скривилась. На что тот невозмутимо развёл руками: мол, это не я, а примета работает – странники приносят удачу, я же говорил!

– Ну, это ещё нужно посмотреть, – процедила ему и дотошно изучила содержимое мешочка: понюхала, потрогала, попробовала на вкус. Убедившись, что её не пытаются обмануть, подсунув другой сорт чая, перешла к изучению договора.

И с первых строк насмешливо хохотнула:

– Нет, Бруг, ты только посмотри! Они хотят тут проводить аукционы! Похоже, я ошиблась в девке: она дурная, как и Рози!

Орк заглянул ей через плечо в контракт, нахмурился, читая, но с каждой строчкой его лицо озарялось восторгом. Через мгновение он довольно крякнул и ткнул в листок пальцем:

– А знаешь, задумка неплоха! Да-да, в ней что-то определённо есть!

– Нет, это безумие заразно… Кажется, у нас завёлся вирус, – проворчала Марвена.

– Нет, ты не понимаешь, аукционы – это прибыль! – с горящими глазами воскликнул Бруг. – Когда я был в клане, мы устраивали их, желая получить редкий артефакт или броню. Не в этом суть, а в том, что на участников находит лихорадка, и они начинают грести всё, что только на глаза им попадётся! Безумие, ты права! Эль, пиво – бочками! Мясо – тушами! А колбасу – кругами! А после ещё и те, кому посчастливилось выиграть, празднуют победу! – орк мечтательно закатил глаза к потолку. – Эх, было время…

После этих слов Марвена задумалась, крутя в руках листок.

– Соблазнительно, но в нашем захолустье… Нет, не верится, что сюда пойдёт народ. Ради чая? Ладно, раз в год, предположим, и получится организовать подобное, а потом? Опять грызть подошву от старых ботинок? Бруг, мы уже решили: таверна изжила себя, нечего нам в Усваре больше делать. Не видишь? Город умер, всё. У нас скоро малыш, о нём нужно подумать! Переезжаем в Гудзор и пытаемся подняться там с нуля: сначала лавочку, а потом… потом посмотрим! – раскипятилась женщина, и орк приобнял её за плечи, заворковав:

– Уедем, ты права, уедем! Осенью, как решили, так? – она покивала. – Ну, а пока и с чая будет хоть какая-то прибыль: сегодня продадим напитком, а завтра, глядишь, и на развес возьмут… Процент хороший Эвалин с ведьмы выжала, монета не будет лишней, правда же?

Тяжело вздохнув, Марвена скептично покачала головой и коснулась меткой договора, подписывая его. Он вспыхнул и исчез. Вот и всё. Дело сделано, но радости не было.

Наоборот, узнав, что семейство Торн планирует переселение, что-то во мне надломилось: не выжить мне здесь год, вот к гадалке не ходи!

– Ну, что сидишь? Время-то идёт! – выдернул меня из тёмных размышлений окрик тавернщицы. – Что за пирог ты там Грен-Уле обещала?

– Шарлотку, – выдохнула, пытаясь взять себя в руки и убрать с лица кислое выражение: сначала до осени ещё дожить надо, унывать буду потом.

– Тот самый? Которым он мне все уши прожужжал? – удивилась она, и в глазах промелькнуло любопытство. – Пошли, но предупреждаю сразу: готовить будешь под моим надзором, ясно?

Конечно, ясно: новый рецепт, да если станет популярным у местных жителей – любой ресторатор за такое душу дьяволу продаст. Но рецепт не мой, а врать и присваивать себе чужие лавры в попытке выторговать у тавернщицы нечто существенное я не собиралась: рано или поздно обман вскроется. Поэтому легко согласилась на условие.

Тем более очень быстро выяснилось, что без помощи Марвены мне не справиться: её плиты, как и керосинка Грен-Улы, были оснащены нагревающими артефактами. А я с ними, если помните, совершенно не дружна. О чём вкратце и сообщила Марвене, опасаясь даже близко к ним подходить.

– Видимо, дело в твоём обратном течении магии, – предположила она, когда пришло время ставить первый пирог в духовку. – Разность магических колебаний входит в резонанс, и кристаллы разряжаются, – строго посмотрела на меня и на полном серьёзе предупредила: – Держись подальше от печей, у меня нет денег на замену артефактов!

Я не особо противилась: готовка – не совсем моё. И уж что-что, а о славе великого шеф-повара я точно никогда не грезила.

Мы с Марвеной испекли два пирога – один для Грен-Улы и его дамы, а второй на пробу, для себя. Дегустацию провели сразу, стоило первому чуть остыть. Заварили чай диры Рози, кликнули Бруга и уселись на кухне за разделочным столом.

Лишь только первые румяные кусочки исчезли во рту, супруги блаженно прикрыли глаза и одновременно выдали «м-м!» от удовольствия. Я утопила хмыканье в чае: всё простое всегда вкусно. На несколько минут воцарилось молчание: каждый наслаждался едой. Я же больше чувствовала в десерте карамельную горчинку, и она оттеняла мои невесёлые мысли, заполоняя и перебивая собой всю сладость. Пытаясь скрыть лицо, я отвернулась к окну, уныло вглядываясь в мрачное сизое небо.

– А помнишь, Бруг, как раньше было в Усваре? – заговорила Марвена. Женщина разрумянилась, размякла, и мечтательное выражение заскользило в поплывших от неги глазах.

– Да… Сады цвели… – точно с такой же довольной миной вторил ей орк. – Мне кажется, нигде так не цвели, как здесь…

Они стали ностальгировать по ушедшим временам, а я окунулась в безрадостные мысли о настоящем. Пруора, Грен-Ула, дира Рози и Марвена – всё это блестящими кусочками возможностей сверкало в моих руках, но отчаянно не хотело складываться в единый пазл. В то самое окошечко, которое бы позволило мне найти лазейку и не оставаться в Усваре год, стянуть эту проклятую удавку с шеи.

Я точно Кай из сказки, крутила их в мыслях, пытаясь сложить во что-то стоящее, но ничего не выходило. Мне не нужно было слово «Вечность», собирать «Власть» было ещё рано, а для «Свободы» чего-то не хватало. Чего-то важного, возможно, и кого…

–… гномы, – уловила я в речи Марвены и переспросила:

– Что?

– Я говорю, гномы очень падки на сладкое, – пояснила она. – Надо бы разжиться яблоками и мукой, когда они осенью придут сюда перед закрытием шахт. Их города далеко в горах спрятаны, и они в Усваре пополняют запасы в дорогу. И на такую вкусноту обязательно раскошелятся! – в предвкушении глянула на остатки пирога тавернщица, будто прикидывая, за какую цену его можно продать.

– А далеко шахты эти? – навострила я уши.

– Да вон, отсюда видно, – мотнула она головой на окно.

Не усидев, я подскочила и стала оглядывать округу. Левее от тракта, и впрямь, заметила еле видимую тропинку, вьющуюся между кустами и пожухлой травой и поднимающуюся в гору. Там она скрывалась за валунами, но легко верилось Марвене: там очень близко гномьи шахты и есть.

– Минут двадцать, полчаса… – вслух прикинула время на путь. Это если ещё учесть загруженность снедью и подъём. Обратно налегке, да под горочку, гораздо быстрее будет.

– Надумала им пироги к обеду носить? – скептично фыркнула мне тавернщица. А на мой кивок вздохнула: – Я понимаю, Эвалин, ты очень хочешь пристроиться в этом городе, и желательно не в приюте. Всё то, что ты сейчас перебираешь в голове, мы с Бругом обмусолили уже сотни тысяч раз. Пироги – хорошая идея, гномы не смогут устоять. Но это не спасёт ни таверну, ни город. Здесь нужно Чудо, с большой буквы «Ч». А лучше – не одно. Но боги забыли про нас. Оставь и смирись. Как смирились мы…

Она слово в слово повторила то, о чём я думала на холме, и от этого во рту разлилась горечь: Марвена права.

– Ну что ты, дорогая! – накрыл лапищей её ладошку орк. – Пусть девочка попробует, и нам монетка будет. Курочка по зёрнышку клюёт, ты же помнишь? Эвалиночка, на что ты сговорилась с дирой Рози?

– Она обещала класть деньги в банк на мой счёт.

– Отлично! И мы так поступим: если низкорослые согласятся, то монеты за доставку будут полностью твои. Думаю, трёх медяшек наценки на каждый пирог будет достаточно, – и состроил умоляющую мордашку для Марвены.

Та закатила глаза, демонстрируя своё отношение, но сдалась под натиском жалобного вида мужа:

– Ой, да делайте, что хотите!

От былого мечтательного вида Марвены не осталось и следа. Она раздражённо поднялась, направляясь обратно в зал караулить посетителей, но, подумав, вернулась и прихватила с собой кусочек пирога.

– А то знаю тебя — ни крошки не останется, – ворчливо бросила Бругу, вздёрнула нос и удалилась.

Орк заговорщицки мне подмигнул. Мол, дерзай, я на твоей стороне. И я не сдержала улыбки: при такой серо-зелёной клыкастой поддержке как-то легко верилось, что однажды у меня всё будет хорошо.

* * *

Как и договаривались с Марвеной, вечером я поднялась в свою комнату и носа оттуда не показывала. Но, конечно же, не смогла перебороть любопытство и подсмотрела с лестницы свидание диры Рози и Грен-Улы.

Всё было очень мило и трогательно. Бруг даже сыграл для них несколько композиций на музыкальном инструменте, похожем на лютню. Мелодии были простые, но настолько озорные, что наши престарелые Ромео и Джульетта не усидели на месте и станцевали пару танцев.

Ноги у меня затекли раньше, чем у старичков кончился запал, поэтому, удовлетворившись их разрумяненными довольными лицами и горящими друг на друга глазами, я тихонько отползла в комнату. В ней было не в пример холоднее, чем в зале или на кухне таверны, и пришлось поверх одеяла уложить пальтишко, чтобы хоть как-то согреться.

Насыщенный день дал о себе знать, и я почти сразу уснула, несмотря на промозглую постель. Но утро «обрадовало» заложенным носом, резью в глазах и ломотой в конечностях: всё-таки следует придумать что-то для согрева, иначе я так скоро свалюсь с воспалением лёгких. Выпросить у Марвены хотя бы грелку, перед сном наполнять её горячей водой и класть в постель…

Тавернщица и Бруг уже поднялись. Они читали газету и что-то оживлённо обсуждали.

– Ставлю, что они поднимут цену до золотого! – азартно басил орк.

– Золотой? – скептично протянула Марвена. – Максимум – пятьдесят серебряных, а после интерес угаснет.

– Два золотых! Нет, три! – не унимался Бруг. – Спорим?

– А спорим! – хмыкнула она, пожала ему протянутую руку и сама разбила.

Я спустилась, поздоровалась, и они сконфуженно притихли, будто нашкодившие дети. Невозмутимо поинтересовалась у Марвены о своих обязанностях и фронте работ. Но женщина не удержалась и всё же сунула мне под нос свежую газету.

– Уже десять серебряных за твою голову! – радостно оповестила она. – И пять за хоть какую-то информацию о тебе.

Скользнув по строчкам глазами, я безразлично пожала плечами: понятно теперь, о чём шла речь. Эти двое поспорили, насколько раскошелится редакция, чтобы заполучить сведения о «невесте» Эдмонда Пруора.

– Тридцать, – решила тоже молвить веское слово. – Тридцать серебряных, а после в Гудзоре произойдёт нечто, что заставит всех моментально позабыть обо мне.

– Ты обладаешь магией предвидения? – удивлённо задрал брови орк.

– Нет, просто опыт и математика: горячая сплетня живёт максимум две недели. А та, что муссируется через газеты, – неделю. Принимаем во внимание, что они поднимают на пять серебрушек в день, отнимаем от недели один выходной и перемножаем оставшиеся дни и деньги. В итоге красная цена моей голове – тридцать серебряных монет.

Бруг задумчиво пофыркал, а поймав на себе насмешливый взгляд жены, упрямо вскинул подбородок:

– Посмотрим ещё! Если Эвалин права, то ты тогда тоже проиграла: тридцать – не пятьдесят!

Она в ответ захихикала, а я, покачав головой – детский сад, ей-богу! – взялась за уборку: мне предстояло выгрести золу из камина, протереть столы и помыть полы в зале. На кухне, памятуя о моих разрушительных для артефактов способностях, Марвена просила лишний раз не появляться. Мне же легче.

Когда я закончила, тавернщица тоже управилась, и меня позвали завтракать. Бруг оценил моё отёкшее лицо, беспрерывно шмыгающий нос и заварил вместо чая какой-то настой. Из кружки божественно пахло луговыми травами, а первый же глоток разлил в теле медовую негу тепла. Будто жидкого солнышка глотнула.

Глядя на моё блаженно расплывшееся лицо, орк удовлетворённо покачал головой, принимая улыбку вместо похвалы, и протянул мне бутерброд.

– Если ты ещё не передумала по поводу доставки еды гномам, – пододвинула Марвена мне кусочек вчерашнего пирога, – то сейчас самое время озаботиться яблоками: если начну печь, как раз к обеду управлюсь.

Я покивала, торопливо дожевала бутерброд и завернула пирог в салфетку: вдруг вновь встречусь с Бранном и Ми? Я теперь до обеденной миски похлёбки спокойно доживу, а ребятам туго под руководством Арбузы приходится.

– Приютских подкармливаешь? – неодобрительно покачала головой Марвена. – Не дело это, Эвалин. Мне тоже их жаль, да только всех не нажалеешься…

– Ну что ты, пусть! – вступился за меня орк. – Надо же Эвалиночке с кем-то дружить? Ей с нами скучно, мы для неё что старики. А там ребята её возраста есть… Не все они плохие… да и не по своей воле у них так судьба сложилась…

В этот момент я поняла, что Бруг совершенно не желает замечать, что в моём детском теле душа вполне взрослой тётеньки одного возраста с его женой. А то и старше. Я для него была маленькой девочкой, которую он взялся опекать, и всё. Принимать другую точку зрения он упрямо был не намерен. Его трепетное покровительство было таким милым, что так и чесались руки ласково потрепать его по макушке и назвать «хорошим мальчиком».

– Их там хоть как-то, но кормят, – огрызнулась Марвена. – А наши будут есть то, что мы раздобудем. Ничего не принесём, значит, и животы будут пусты… – но вновь наткнувшись на щенячье выражение лица орка, в сердцах махнула рукой и раздражённо засопела в сторону: мол, делайте, что хотите!

Тоже придав лицу театрально-благодарное выражение, я сунула свёрток с пирогом за пазуху, подхватила корзинку и побежала на тот холм, где вчера встретила Бранна и Ми. Ребят там не оказалось. Впрочем, не было их и в саду заброшенного дома. Скорее всего, сегодня Горбуза-Арбуза никуда не уезжала, и им не удалось улизнуть на прогулку. Набрав понемногу груш и яблок, я поспешила к домику диры Рози, чтобы приступить к исполнению нашего с ней контракта.

Сегодня я уже безбоязненно вплотную подошла к калитке. Но самостоятельно врываться на территорию ведьмы (пусть и светлой) всё же остереглась и громко позвала её. Женщина появилась почти сразу, торопливо шагая откуда-то из глубин садика.

Глаза её озорно блестели, щёки розовели румянцем – от строгой дамы не осталось и следа. Особу, спешащую по гравийной дорожке, иначе как седовласой девушкой, я назвать не могла.

– Эвалиночка! Что же ты не заходишь? А я только что думала о тебе! – возбуждённо зачастила она, даже не дав слова вставить. – Ах, как жаль, как жаль, что ты вечером была занята и не видела, как восхитительно мы с Грен-Ула провели время. Мы танцевали! Ах, как мы танцевали! Кажется, так весело мне не было даже в молодости… Ну, что же ты стоишь?! Входи!

Калитка передо мной распахнулась, и я прошла к домику.

– Дира Рози, я пришла за бельём на стирку, как и договаривались.

– Как? Уже? Но я ещё не открыла счёт… – замялась она.

– Ничего, я верю вам, – ободряюще улыбнулась ей.

– Верно! Ты такая умница, Эвалиночка! – воспрянула она. – Нельзя терять ни минутки: жизнь так скоротечна! Я завтра же, слышишь, завтра же слетаю в Гудзор! Смотри, какая чудесная погода! Наверняка и завтра будет так же хорошо!

Я рефлекторно бросила взгляд вверх, куда указывала рукой дира Рози, но и сегодня, как и вчера, небо над Усваром было затянуто низкими серыми тучами. Следовало ожидать дождя и запастись зонтиком. А лучше провести время у камина, завернувшись в тёплый плед.

Но старушка так фонтанировала радостью, что я поняла, будь сейчас хоть ливень с градом, ей всё будет в радость. Потому что любовь, ага…

Забрав у неё постельное бельё, я не торопясь побрела обратно к таверне. Дир Грен-Ула обнаружился сидящим на стульчике у своего магазина и читающим газету. Точнее, он мечтательно больше смотрел перед собой нежели на желтоватые страницы в руках. Иногда старичок поднимал глаза, и тогда его губы растягивались в мягкой улыбке. Кажется, для него тоже сегодня на небе светило солнце.

Я поздоровалась и оповестила, что завтра приступлю к исполнению нашей с ним договорённости: приду протереть пыль с книжных полок в магазинчике. Старичок, будто очнувшись ото сна, рассеянно покивал, но, заметив моей руке корзинку с бельём, мигом смекнул, от кого я иду, и стал расспрашивать о дире Рози: как она выглядела, была ли довольна, что говорила?

Узнав, что его ведьмочка завтра намерилась посетить Гудзор, перенёс уборку на другой день, сославшись на занятость, и сразу куда-то заторопился. Он стремительно скрылся в магазинчике, будто его ветром сдуло.

Мне осталось только озадаченно пожать плечами и продолжить путь. Но на развилке, ведущей к станции, я замерла, точно врезавшись в невидимую стену: нехорошее чувство шевельнулось в груди. Будто ощущение чего-то… или тревога… я не могла это точно описать.

Сделала шаг-другой, но тяжесть в груди усилилась, и тогда я решительно повернула в сторону станции.

На перроне по-прежнему было пыльно и уныло. Только Ворчливый Джо в этот раз не валялся у стены на земле, а сидел на скамейке и тяжёлым взглядом сверлил пустоту перед собой. И было не похоже, что он пьян.

При взгляде на него беспокойство усилилось. Что-то не так было с мужчиной, что-то очень нехорошее творилось в его мыслях и душе… Будто Тьма обволакивала его, медленно поглощая, – такая картинка представлялась перед моим внутренним взором.

Я придала лицу благожелательное выражение и подошла к бродяге.

– Доброе утро, господин мэр, – поприветствовала его и присела рядом на лавочку. Джо вздрогнул, отвлекаясь от раздумий, и ошарашенно уставился на меня. – Мне кажется, что наше знакомство началось не очень удачно, поэтому прошу извинить меня, если вчера я была несколько резка. Меня зовут Эвалин, я прибыла сюда по распределению. Прошу вас, угощайтесь, – достала из-за пазухи кусочек пирога, завёрнутый в салфетку, и протянула ему.

Он настороженно принял его, стараясь не касаться моих ладоней грязными до черноты руками. Развернул ткань, поднёс к лицу и шумно втянул аромат. На мгновение прикрыл глаза от удовольствия, точно смакуя, и тут же аккуратно откусил маленький кусочек. Не торопясь, стал жевать так, словно просто перекатывал его по рту, наслаждаясь вкусом. И с каждой секундой напряжённое выражение покидало его лицо, а грубые черты наливались мягкостью и расслаблялись.

– Сегодня вечером в таверне будут ещё и пироги с грушей, приходите…

Но договорить я не успела, потому что мужчина меня внезапно перебил:

– Знаешь, как раньше в Усваре цвели сады? – он вновь вперился невидящим взглядом в пространство перед собой, бережно умостив пирог на коленях. – Ни один город не благоухал и не радовал глаз так, как он… Яблони, груши, сливы и виноград – здесь всегда имелось всё, чего только сердцу было угодно!

Я морально подготовилась молча выслушать его: цветущие сады сегодня звучали в речах второй раз, будто всех одновременно поностальгировать пробило.

– А зимой всегда шёл снег… Укрывал всё вокруг и превращал в зимнюю сказку… В городе воцарялась какая-то звенящая торжественная тишина… А сейчас он тих, потому что мёртв, – Ворчливый Джо перевёл взгляд и тяжело посмотрел мне прямо в глаза: – «Господин мэр» – не называй меня так. Зови, как все тут, – Ворчливый Джо. Посмотри на меня? Разве я мэр? Никому не нужный бродяга…

Его слова неожиданно так вывели меня из себя, что всё то, что саднило в душе, полилось неукротимым потоком:

– А я? Взгляните на меня! Просто грязная пэрри, которая не может покинуть город, где для неё нет места! Год! Я должна прожить здесь год! Какой идиот придумал это?! Я хочу учиться, но здесь нет ни Академии, ни хотя бы школы! Я хочу зарабатывать себе на жизнь, но здесь по закону запрещено давать детям деньги!.. – внезапно я осознала очевидное. Откинулась на спинку скамьи и теперь уже принялась сама буравить взглядом дикие кусты, стеной растущие по другую сторону железнодорожного полотна. – Не Усвар мёртв, а мы. Он – лишь наше отражение. Вы, я, Грен-Ула и дира Рози – все мы мертвецы, и город стал для нас могилой. Мне кажется, как только хоть кто-нибудь из нас прозреет и воскреснет, Усвар явит то самое Чудо, на которое мы все так надеемся… С той самой, большой буквы «Ч». Мы все здесь не просто так собрались, все для чего-то нужны… По одиночке мы – никто. Вместе – возможно что-то сможем. Но вместо этого мы забились по углам и ноем: «Сады цвели, цвели сады», и не предпринимаем ни-че-го… – я перевела взгляд на притихшего мужчину и подытожила: – Чтобы цвели сады, их нужно хотя бы поливать.

Ворчливый Джо вздрогнул, как от пощёчины, и я засомневалась: не слишком ли грубо выразилась? Но в следующую секунду он меня удивил:

– Но что же делать? С чего начать? Проклятье, я не знаю, что делают мэры!

Я мягко ему улыбнулась, протянула руку и сжала его грязную ладонь:

– С того же, с чего вы начинали, будучи начальником станции, господин мэр. В первую очередь – принять должность и занять свой кабинет. А во вторую – проверить бумаги. И вот по ним уже разобраться, каков бюджет и возможно ли городу получить помощь от столицы.

Мужчина вновь нахмурился, что-то обдумывая, но в этот раз это было уже не то пасмурное состояние, в котором я его застала. Он не то что был полон решимости, просто обдумывал, какая ответственность легла на его плечи, принимал и смирялся с нею. Удовлетворённая, я отпустила его руку, поднялась, отряхнула пальто и подхватила корзинку.

– Я бы передал ключ от города тебе, Эвалин, – всерьёз заявил он, подняв на меня глаза. – Я уверен, ты бы справилась. Но…

– Но из нас двоих только вы являетесь совершеннолетним, – хохотнула я, – поэтому открутиться от должности не получится. Вы на своём месте, господин мэр, примите это. Я верю в вас, вы сможете. А вы, в свою очередь, смело рассчитывайте на помощь в уборке мэрии: сделаю всё, что в моих силах.

Он покивал и усмехнулся, опуская взгляд на колени:

– Благодарю за пирог. Он оказался очень… поучительным.

Я кивнула и направилась к арке. В тот самый момент, когда я проходила под артефактом, услышала несущееся мне в спину:

– Эвалин! Добро пожаловать в Усвар!