Глава 13

Бранн появился, когда я отстирывала и кипятила бельё диры Рози на заднем дворе таверны: Марвена хлопотала на кухне с пирогами, и я решила не мешаться под ногами. Опять же артефакты: дальше от них буду — больше Марвена пирогов напечёт.

– Привет, Птичка! – воскликнул он, лихо усаживаясь на заборе и смачно хрустя сочным яблоком. Если прибавить к этому оттопыренную на животе рубаху, то смело можно было утверждать, что парень уже успел наведаться в тот сад, как и я до этого.

На мою приподнятую бровь он безмятежно передёрнул плечами:

– Что? Твоё имя так переводится. Эвалин – значит «птичка», – и расплылся в довольной улыбке: – Тебе идёт. Птичка.

Выразив мнение на этот счёт фырканьем, я вернулась к своему занятию, украдкой косясь на него. Бранн уплетал фрукт, жмурясь от удовольствия, и, кажется, наслаждался жизнью.

– Где Ми потерял? – поинтересовалась о его сестре.

Довольное выражение тут же сползло с его лица, уступив озабоченному:

– Ей опять нездоровится, живот побаливает…

– Фрукты нужно было мыть! – цыкнула я, беспокоясь за девочку, памятуя, какое «лечение» ей пропишет Арбуза. – И у тебя, если будешь грызть даже не обтирая, тоже разболится!

Бранн с подозрением посмотрел на надкушенное яблоко, но в следующую секунду отмахнулся от замечания и вновь с аппетитом зачавкал, прошамкав полным ртом:

– Не строй из себя мамочку, Птичка! Я вообще что пришёл? Выразить тебе благодарность за то, что Горбузу вчера задержала. Пока ты её отвлекала, мы с Ми как раз успели вернуться, и никто не заметил, что нас не было.

– Пожалуйста, – буркнула я.

Парень хохотнул:

– Не, это была ещё не она. А благодарность вот: ты вчера довела нашу мымру до такого каления, что она вечером связывалась с охотниками за головами, – на мою отвисшую от удивления челюсть он с удовольствием пояснил: – Это наёмники, промышляющие отловом беглых преступников и неразумных детишек, посмевших променять «счастье» пребывания в приюте на тяготы бродячей жизни.

– Но я же не… – только успела ошарашенно проблеять я, как Бранн, растеряв всю весёлость, резко перебил меня:

– Я сам слышал этот разговор! Артефакту на воротах не важно, зайдёшь ты сама или тебя, связанную и с мешком на голове, на плече затащит какой-нибудь здоровяк. Будь осторожна, Птичка, зачастую охотники за головами и сами биографией не блещут! – он помахал мне огрызком на прощание и скрылся в кустах за забором.

У меня же от такого известия аж руки опустились: поздравляю, Линочка, нам для полноты ощущений как раз только головорезов и не хватало!

Мысли заметались в голове, разгоняя соображалку на максимум: сколько платит охотникам Горбуза? Наверняка не очень много. Тогда возможно ли перебить контракт, прельстив, в случае поимки, наёмников тем вознаграждением, что платит редакция газеты? Пусть лучше волокут меня в Гудзор, чем в приют. Боже, пусть Бруг окажется прав, и та газетёнка раскошелится на три золотых!

От идеи, что головорезов можно будет перекупить, мне на душе полегчало. Но тревога унялась не до конца: когда во дворик выглянула Марвена, я подскочила на месте, точно всполошённый заяц, а увидев, что это она, схватилась за грудь, в которой с испуга бухало сердце.

– Что с тобой? Кто это был? – мотнула она головой на забор, где только что восседал Бранн.

– Всё в порядке, это мой знакомый, – ответила, переводя дух: так и до инфаркта недалеко, если шарахаться от каждой тени!

– У меня всё готово, тебе долго ещё стирать?

– Нет, всего одну простыню выполоскать да отжать осталось, и уже бегу! – придала голосу нарочито бодрый, весёлый тон и взялась за дело.

Когда закончила, Бруг уже подготовил тележку, устлав её шерстяным одеялом и укутав в него пироги, чтобы они не остыли.

– Гномы – хороший народец, детей и женщин не обижают. А пэрри, как и орки, считают предвестниками удачи, – напутствовал меня орк. – Да и парней, что работают у нас в шахте, знаю хорошо. Поэтому с тобой не пойду, пусть сюрприз для них будет, а то решат ещё, что вся удача уже мне досталась, – и расплылся в такой довольной улыбке, будто считал, что так оно и есть.

Это меня весьма приободрило, и я, откинув пасмурные мысли об охотниках за моей головой, взялась за ручку тележки и покатила её в сторону гномьих шахт. После пересечения тракта очень быстро выяснилось, что катить в горочку тележку лучше толкая её перед собой, нежели волоча следом.

К вырубленному в горе проёму я добралась взмокшая, как мышь. Там выяснилось, что к шахте ведёт ещё одна наезженная дорога, более широкая и явно подходящая для повозок. Но она отходила от тракта гораздо севернее Усвара, вилась между горами, и пусть путь по ней был более пологим, но не в пример дольше.

Возле входа в шахту я обнаружила палаточный лагерь и пошла к нему на поиски живых существ. По высоко поднимающемуся пару от кипящих котлов и тяжёлому духу готовящейся пищи нашла полевую кухню.

Пузатый низкорослый мужчина, с заплетённой в косы рыжей бородой и с торчащим из-за пояса покрытым рунами топориком, не оставил мне простора для воображения: передо мной был гном собственной персоной. Я поздоровалась и вежливо представилась, сообщая, что прибыла с пробной доставкой из таверны «Хромой пёс».

– Ух, ты! Целая пэрри! – оценив символы на пальто, обрадованно воскликнул он, будто я была его давней знакомой. И хитро на меня прищурился, в предвкушении приглаживая усы. – А денёк-то обещает быть славным! Бельвар только давеча ныл, что жила тут иссякла и нужно уходить, не дожидаясь осени, а сегодня – вот! – боги послали пэрри! Точно говорю: найти парням сегодня новую жилу! Эх, заживём… Клан Айронфут ещё локти будет кусать, что отдал нам эту шахту!

Я пожала плечами и смущённо переминалась с ноги на ногу, не желая его ни разочаровывать, ни обнадёживать: а ну, как не найдут? Да и в везение я как-то не особо верила…

Неожиданно гном засуетился, стараясь быть радушным:

– Да что это я?! Веду себя как деревенщина! Ты уж прости, это я от радости все манеры растерял. Меня Вренном зовут. Ты садись-садись, устала, небось, такую тяжесть от таверны тянуть? Выпей чаю, отдохни, – он плеснул мне в кособокую кружку отвар из котла поменьше, поставил передо мной на стол и тут же подбежал к тележке, приоткрыв одеяло, сунул внутрь нос, втягивая аромат. – Пироги? Прекрасно! Да сегодня просто праздник какой-то!

Услышав озвученную цену, он снова потёр усы и махнул рукой:

– Возьму все! Мне же всё меньше готовить, а ребятам удобно их взять с собой в забой для перекуса.

Вренн отсчитал сумму, а отдавая, внезапно крепко пожал руку, весело сверкая глазами:

– Вот так! Я – первый! – на моё удивление с удовольствием пояснил: – Ты уж прости, что я так внезапно, примета у нас такая: кто первый пэрри руку пожмёт, тому удачи будет больше тех, кто после, – и, довольный собой, он расхохотался.

Не успело ещё громогласное «ха-ха-ха!», подхваченное эхом, стихнуть, как из шахты вышли шесть гномов. Густо покрытые пылью настолько, что я сперва приняла их за каких-то невиданных монстров: всклокоченные бороды топорщились в разные стороны, глаза пронзительно сверкали на чёрных лицах.

Увидев меня, они замерли, а потом ускорили шаг так, что я невольно отступила за Вренна, ощущая себя главной героиней ретеллинга «Белоснежка и семь гномов», версия для взрослых.

– А ну, стоять, демоны! – гаркнул он на них. – Вы себя видели?! Пугаете мне тут девочку! Марш мыться! К тому же… можете не торопиться: я всё равно вперёд вас успел, хе-хе!

Гномы притормозили и повернули, не доходя до кухни. Они скрылись за палатками, откуда скоро донесся шум борьбы, а после плеск воды. Рычание, брань на незнакомом языке… э-э… похоже, они устроили там потасовку.

– Ты уж уважь их, поздоровайся с каждым, пожми руку, – увещевал меня Вренн и хохотнул: – А то что, зря они друг другу сейчас бока там мнут?

Очень скоро показался победитель. Сияя, точно выиграл суперприз, седовласый гном подошёл ко мне и протянул ладонь.

– Бельвар?! – поражённо воскликнул Вренн. – Ты же вроде в приметы не веришь!

– Не твоё дело! – огрызнулся тот и вновь засверкал улыбкой, когда я представилась и пожала его лапищу. – Очень приятно, очень! Сегодня стоило вылезти из постели, чтобы встретить вас, прекрасная дева!

Ой, какая неуклюжая лесть! Но я сделала вид, что польщена и улыбнулась ему. Следом за ним ко мне стали подходить гномы один за другим. Представлялись, жали руку и говорили что-нибудь приятное. У некоторых имена были столь трудно произносимы, что не задержались в памяти.

Последний, шестой, и самый молодой, долго не показывался. Я уже успела забеспокоиться: не утопили несчастного там часом? Но вот он понуро подошёл ко мне и под ехидное хмыканье друзей протянул ладонь.

– Ихад Рокхвед, – представился. Вновь послышались смешки, он насупился ещё сильнее, но тут же азартно взглянул на меня, будто ему в голову пришла гениальная идея, и предложил: – А хочешь посмотреть шахту? Мы обычно никого вниз не водим, но для тебя сделаем исключение! Я покажу тебе свой забой!

– Ополоумел?! Девчонку вниз тащить?! Тебя, что, сегодня бешеные земляные саганы покусали? – ошарашенно крякнул Вренн. И попытался угомонить упрямо нахмурившегося парня, миролюбиво проворковав: – Ихад, Эвалин пироги привезла из таверны. Какие ты любишь, с яблоками… Вернее, судя по аромату, ты такие даже не пробовал! Сядь, успокойся и поешь. Пошутили и будя…

– Нет! – гном разве что ногой не топнул и с мрачной пытливостью посмотрел на меня: – Ну, так что? Идём?

Не знаю, какая муха меня укусила. Может быть, мне просто стало жаль парня, над которым, судя по всему, все здесь любят подшучивать… А, может быть, сыграли не последнюю роль напряжённо сжатые, дрожащие губы… Если так рассудить, то Ихад, если смотреть на его пусть густую, но совсем короткую бороду, по гномьим меркам ещё совсем мальчишка…

– Почту за честь, – улыбнулась ему, и парень облегчённо выдохнул. Расслабился и просиял в ответ.

– Эвалин! Не надо потакать ему! – возмутился Вренн.

– Мы скоро, тэрр Вренн, – успокоила его: ну, что там смотреть, право слово? Землю, пыль и камни? – Оставьте, пожалуйста, Ихаду пирога.

– А вот назло всё съедим! – из вредности проворчал один из старших гномов.

– Смотри, не подавись! – огрызнулся на него Ихад, схватил меня за руку и потащил к шахте.

Там, у самого выхода, со специального держателя с инструментами, он взял кирку и повёл меня дальше. Зев тоннеля пугал непроглядной темнотой, и я только хотела сказать ему, что надо бы прихватить с собой фонарь, как Ихад один за другим подвесил в воздухе мягко сияющие магические шары-светляки. Шагать стало сразу комфортнее.

Эх, я тоже так хочу! Сегодня же начну заниматься по книге, которую мне подарил Грен-Ула!

– Это мы ещё посмотрим, кому удачи больше всех будет, – ворчал гном себе под нос, подводя к какому-то сооружению в стене. Нажал на кристаллы, приоткрыл передо мной загородку, пропуская вперёд, и я опознала в этом устройстве сделанный из дерева лифт.

Мы спустились на уровень ниже. Ихад вышел первым и галантно придержал загородку, выпуская меня.

– Моё место самое дальнее, – объяснил по пути. – Если ты устала, можем зайти куда-нибудь поближе…

Я уверила, что ничуть не утомилась, и, довольный, гном повёл меня дальше. Под ногами, на стенах я то и дело замечала какое-то шевеление, на что и указала Ихаду: ненавижу всяких ползучих-бегучих козявок!

Он со смешком остановился и продемонстрировал причину моей тревоги: среди камней, то шмыгая в стены, то выныривая обратно, ползали небольшие ящерки. Очень милые, большеглазые и похожие на земных гекконов.

– Это элементали земли, саганы, – пояснил мне. – Саганами называют всех простых духов любой магической стихии, но выглядят они по-разному. Земляные, вот, похожи на ящериц.

Малыши таращились на нас, сверкая глазёнками, а некоторые, будто засмущавшись, сменили окраску под цвет породы и спрятались в ней. Милашки!

– Обычно их не так много, как сейчас, – радостно блеснул глазами Ихад. – А это верная примета, что быть добру!

Мы пошагали вперёд, и очень скоро парень привёл меня к небольшому углублению в породе.

– Вот тут я и работаю, – поплевав на ладони, удобнее взялся за кирку и принялся показывать, каким образом это происходит: с размахом вонзал инструмент в стену и отбивал кусок за куском. От крошащейся породы поднялась пыль, и я закашлялась.

– Ищем золото и разные полезные камни, – продолжал объяснять гном, работая киркой. – Мы обладаем магией земли и можем крошить её, но многие кристаллы, которые мы добываем, идут на изготовление артефактов, поэтому магический фон при их добыче нежелателен. Но всё же иногда пользуемся услугами саганов, чтобы они притягивали к нам жилы и друзы, если таковые имеются поблизости…

Со следующим ударом от стены отвалился очень большой кусок породы, вздымая облако мелкой бурой пыли. Что-то маленькое и блестящее отскочило и подкатилось к моим ногам. Прикрывая лицо рукавом, я нагнулась и подняла. Это оказался небольшой кристаллик, переливающийся в свете светляков разными цветами от жёлто-розового до зеленовато-синего.

Ихад раскрошил кусок и, судя по радостному возгласу, тоже что-то нашёл. Когда он повернулся, я продемонстрировала ему находку.

– Это тройкон, – сморщил нос гном. – Его ещё называют «Слёзы Виверны». Из-за такой же лживости: красив, но ценности для артефакторов не имеет, потому что почти не способен удерживать магические плетения. На-ка тебе вот, чтобы ты не расстраивалась, а его выбрось.

Ихад положил мне на ладонь с кристаллом небольшой золотой самородок. Судя по весу, грамм пятьдесят-сто. У него в руках я заметила самородки куда больше. А на мою попытку запротестовать весело махнул рукой:

– Бери-бери, это подарок! Как чувствовал, что ты поможешь мне жилу найти! И вот! Теперь посмотрим, кто над кем ржать будет! – погрозил он кулаком куда-то вверх, сгрузил самородки в сумку, поплевал на ладони, и опять взялся за кирку.

Но на этот раз порода попадалась пустая. Раз за разом Ихад откалывал куски, но в них ничего не находилось.

– Ничего не понимаю… – растерянно пробормотал он, останавливаясь и оглядывая камни под ногами. – По всем признакам жила должна была уже явить себя…Она должна быть здесь, я чувствую рядом что-то большое и ценное!

Немного подумав, он отложил в сторону кирку и стал что-то искать в своей сумке, поясняя в процессе:

– Сейчас немного помагичу, чтобы саганы показали, ошибаюсь я или нет. Если хочешь уже подняться наружу, скажи… – но я заверила его, что мне вполне интересно, и он продолжил заниматься приготовлениями.

И в этот момент я совершенно ему не врала: на меня напал какой-то дурацкий азарт, и захотелось самой попробовать что-нибудь найти. Выпросив у Ихада кирку и, уточнив, где можно долбить стены, а где нельзя, пошла по тоннелю немного дальше, подыскивая место для изысканий. Гном сделал так, что светляк стал следовать за мной, как привязанный за ниточку воздушный шарик.

Земляные саганчики при моём приближении бросались врассыпную. Но в то же самое время мне казалось, что они куда-то меня манят, будто зовут. И я следовала за ними, надеясь, что они покажут мне место, где я могла бы найти ещё тройкон: понравился мне этот кристалл. Он как я – красивый, но никому в этом мире ненужный…

Заметив место, вокруг которого ящерки ныряли в породу, будто очерчивая окружность, я, по примеру Ихада, поплевала на руки и взялась за кирку. Инструмент был для меня достаточно тяжёл, и с первым ударом я не рассчитала силы: кирка глухо звякнула и отскочила от стены. Со вторым кирка вошла в породу самую малость и тут же соскользнула, образовав узкую трещину. А с третьим…

Гора раскатисто вздохнула и мелко задрожала. Стена передо мной покрылась трещинами, с потолка туннеля тоненькими струйками посыпался песок. Я замерла, но гул только нарастал.

– Эвалин, обвал! Прижмись куда-нибудь и закрой голову руками! Не бойся, я иду к тебе! – сквозь усиливающийся грохот расслышала я крик Ихада и, следуя его инструкциям, не придумала ничего лучше, чем прижаться к трескающейся стене.

Когда гном подбежал и схватил меня, прикрывая собой, стена рухнула, увлекая нас с Ихадом куда-то вниз. В мешанине из камней, пыли и песка мы кубарем скатились в открывшуюся пещеру. Гора ещё немного подрожала, будто недовольно ворча, и всё стихло.

Я вывернулась из хватки Ихада и прокашлялась, отплевываясь от грязи, плотно забившей нос и покрывшей неприятным скрипучим налётом язык. Гном отодвинулся и посмотрел на меня с укоризной:

– Я ошибся, Эвалин. Нельзя было тебя тащить сюда: ты приносишь неудачу. Оставайся на месте, чтобы ещё что-нибудь не приключилось, а я проверю, возможно ли выбраться тем же путём, каким мы сюда попали. Если нет, дам сигнал бедствия парням: они наверняка тоже сообразили про землетрясение и уже спускаются, – он встал, отряхнул штаны, забрал у меня кирку и полез по насыпи обратно.

Обиженно показав ему в спину язык – я вообще-то и не утверждала, что чего-то там дарую! – выбралась из-под земли и осмотрелась.

Пещера была просторной, с высокими сводами. Но самое прекрасное было не это. В самой её середине, сияя мягким золотистым светом, из пола к потолку вздымался целый столб из тройкона. Огромный и прекрасный.

Оглянувшись и удостоверившись, что вредина-гном занят, я осторожно спустилась и подошла к находке, с удовольствием разглядывая её. Вот это я понимаю: поставила цель найти ещё тройкон — и вот, полюбуйтесь! Нашла целую кучу!

Походив вокруг столба, я увидела на нём торчащий симпатичный кусочек. Если бы у меня была кирка, я бы попыталась отколоть, но кое-кто забрал у меня инструмент, поэтому… Повертевшись и так, и сяк, точно лиса вокруг винограда из всем известной басни, я исхитрилась, подпрыгнула и вцепилась в него рукой, пытаясь оторвать: без сувенира не уйду! Зря я, что ли, столько уже пережила?

Кристалл отломился как раз в тот момент, когда прозвучал истошный крик Ихада:

– Эвалин, не-е-ет!

Опять раздался низкий гул, и гора мелко затряслась. Со свода пещеры посыпалась пыль, а тройконовый столб покрылся мелкими трещинами. Ой…

Гном схватил меня за руку и оттащил за валун как раз в тот момент, когда моя находка, оглушительно хлопнув, взорвалась, брызнув в разные стороны осколками. Ослепительно полыхнула вспышка, и всё стихло. Тряска утихла, и мы осторожно выглянули из-за валуна.

На месте разрушенного столба вращались две окружности, сияющие голубоватым светом. Сквозь оглушённое состояние в голове мне показалось, что из них доносятся крики невиданных животных, шум леса и ароматы цветущих растений.

– Так, а теперь тихо и медленно отступаем к выходу, – прошипел Ихад и потащил за собой.

Я с интересом оглядывалась на образовавшееся явление, пытаясь понять, что это такое. Но лучше бы прислушалась к гному и шустрее шевелила конечностями: из одного круга, оглядываясь и принюхиваясь, вылезла клыкастая лысая тварь. Судя по перепончатым крыльям, она ещё и летала. Хотя, положа руку на сердце, должно признать, что неведомая зверюшка была всё же красива: яркие зелёные и оранжевые полосы расцвечивали шкуру, придавая ей очень живописный вид.

Заметив нас, тварь зарычала, Ихад оглянулся и рванул к выходу так, что мне оставалось только подпрыгивать повыше, чтобы зависать в воздухе подольше, пока гном тащил меня за собой со спринтерской скоростью. Там нас уже поджидали другие гномы и махали нам руками, поторапливая:

– Скорее-скорее! Сейчас запечатаем!

Стоило нам вылететь в тоннель, как они активировали какие-то артефакты, и выход перекрыло прозрачное силовое поле: тварь рычала, билась в неё, а преодолеть не могла.

– Ты приносишь неудачу! – вновь взвыл Ихад, надсадно сипя и пытаясь отдышаться, и пожаловался на меня остальным гномам: – Вандал! Она разрушила тройконовый столб, по которому текла дикая магия!

– Откуда мне было знать, что оттуда может вылезти такое?! Ты мне ничего не объяснил, что можно трогать, что нельзя! – обиженно возмутилась я. – А про удачу вы вообще сами придумали! Глупость какая!

– Ихад, прекрати истерить! – вмешался Вренн, бережно взяв меня за плечи и радостно заглянув в глаза. – Эвалин, не слушай его! Ты приносишь удачу! И сегодня ты нам принесла такую огромную, какую я уже за триста последних лет не припомню!

Окружившие нас гномы согласно кивали, ободряюще хлопали меня по плечу, отчего от пальто взмывали клубы пыли. Ихад скептично фыркнул, но на него никто и внимания не обратил.

– Мы сегодня же собираемся и возвращаемся в клан, чтобы передать благую весть, – продолжал восторженно вещать Вренн. – Передай Марвене, чтобы оставила к зиме под нас номера: мы пришлём мастеров. Среди них, кстати, будет мой сын, – и с намёком мне подмигнул, – он молод, хорош собой и любит рослых девушек!

Из всего я поняла только одно – гномы закрывают шахту и уходят. Сегодня. Но как же осень?!