Глава 17

Приходила я в себя медленно. Звучащий где-то рядом разговор раздражал и отдавался пронзительной болью в голове. Глаза не открывались, и осмотреться было сложно. Кажется, мне их завязали: что-то влажное давило на веки, не позволяя им подняться.

Обратившись к другим своим чувствам, я достаточно быстро определила, что лежу на чём-то мягком, затхлый запах подвала отсутствует, а тело, кроме головной боли и разбитости, не сигнализирует о серьёзных нарушениях или травмах. В целом мне было тепло и вполне комфортно. Я, если можно так сказать, ощущала даже некоторое спокойствие и безопасность.

Хм, странно…

– Зря ты упорствуешь, Эдгар, – прислушавшись к разговору, я с удивлением узнала голос лекаря. – Давай я заберу её в больницу. Как поправится, пусть идёт на все четыре стороны…

– Нет, – перебил его незнакомый приятный баритон, – она останется здесь. Только подумать, до какой душевной чёрствости я дошёл в своём затворничестве! На моих глазах, прямо у моей калитки, ублюдок пытался похитить и изнасиловать ребёнка, а я стоял и смотрел!..

– Ты просто сейчас не понимаешь, кого решил впустить в дом, – с нажимом попенял Аркар. – Ты видишь милую детскую внешность, но под ней скрывается самая настоящая тварь Пограничья. Я не удивлюсь, если это был её хитроумный план: она собиралась расправиться с Горбдорой, и, вот, посмотри! У неё получилось! Мой совет – выставь её за дверь, как только она откроет глаза…

– Ты сейчас говоришь просто ужасающие вещи! Она ещё совсем малышка, как так можно?! – возмутился собеседник. – Сегодня ко мне целый день идут люди и справляются о её здоровье. Марвена и Бруг Торн, дира Рози, Грен-Ула и даже Джонатан Эйткен, которого все здесь называют Ворчливый Джо… Ты видел его, Аркар? Как он изменился! И все(!), все эти люди искренне беспокоятся о девочке! Радеют о её судьбе… Но лишь ты говоришь мне, чтобы я её выгнал!

– Они глупцы, – цыкнул лекарь. – Не видят, какое она чудовище! Уже весь город у неё в когтях, и даже я! Поэтому-то и хочу предостеречь тебя от опасности: гони её!

– Да прекрати нести ты чушь, куда она пойдёт?!

– Она живёт в таверне…

– Ты не понимаешь: Марвена Торн принесла её нехитрые пожитки, сказав, что все номера занял отряд мастеров и воинов из клана её супруга, и попросила приютить малышку на несколько дней, пока они не расселятся по отремонтированным домам. Орки женщин и детей не обижают, это не в их природе, но лично я с Марвеной согласен – нечего делать девочке в придорожной таверне, в которой всегда полно разных головорезов…

– Тогда пускай идёт в приют! – вспылил лекарь. – Не понимаешь ты! Мне жаль всех тех, кто вздумает ей перейти дорогу! Поверь, тут впору головорезам от неё бежать сверкая пятками! Я говорю, но ты не веришь или не хочешь слышать: Усвар у неё в стальных когтях! Да что там Усвар! Это чудовище протянуло уже щупальца в Гудзор! И угадай, кого уже держит за горло нежными ручками? Эдмонда Пруору!

– Не смей произносить имя этого подлеца в моём доме! – рыкнул мужчина. – Я оставлю, как и обещал, малышку на несколько дней…

– И всё же я прошу: переселим её в больницу, пусть поживёт немного там. А после возвращается в таверну или куда ей будет угодно… Эдгар, а что у тебя с лицом?.. Что за выражение?.. О, боги! Ты что?.. Ты решил удочерить её?! Идиот!.. Не вздумай! Она же тебя сожрёт первым!..

– Мне кажется, это знак… Моя Мелисса… Не находишь, что девочка похожа на неё?.. У нас могли быть дети, но не случилось… Я чувствую: всё не просто так, всё связано… Мелисса пытается сказать мне из-за Грани что-то… Мне кажется, что сделав это, я поступлю верно.

– Нет, ты всё же сумасшедший! Эдгар, Мелисса давно мертва и упокоилась! Я соболезную твоей потере, но это не повод видеть её отражение там, где его нет! Тем более в такой опасной особе… Или ты?! О, боги, не-е-ет… – лекарь так глухо взвыл, что я почти внутренним взором увидела, как он в безысходности закрыл ладонями лицо. – Мой друг – законченный деби-и-ил…

– Прекрати! Да, сделал. И что такого? Я много думал… Конечно, возможно, я поспешил, не узнав, согласна ли она… Но девочка может отказаться, и тогда опека в тот же миг расторгнется…

– Ты знаешь, отчего-то я уверен, что она согласится. И это будет начало твоего конца. Поэтому хочу сказать одно: на похороны твои я не приду, так и знай! – раздался скрип, как будто лекарь встал с кресла или дивана. – Пойду я, поздно уже… Как жаль, что я опоздал! Надо было раньше открыть на неё глаза… Но ты попал под чары сразу, как и все остальные в этом городе…

– Ты склонен к преувеличению и сгущаешь краски, всё не так! Она просто ребёнок… Успокойся. Выпиши себе что-нибудь от нервов и попей…

– Не поверишь, уже! – горько усмехнулся Аркар. – Не помогает… Как посмотрю на неё и представлю, что нам всем грозит… мороз по коже!

– Ты, часом, не заболел?..

Послышались шаги: мужчины покинули помещение, и разговор стих.

Я пошевелилась, чувствуя, что от долгого лежания у меня затекло тело. Но я намеренно всё это время старалась не шевелиться, полностью сосредоточившись на подслушивании, и теперь каждое движение доставляло неприятные ощущения.

То, что давило мне на глаза, соскользнуло и смачно шлёпнулось на пол. Я приподняла веки и осторожно огляделась.

Вполне милая комната с симпатичным убранством. На стенах слегка поблёкшие и потемневшие от времени обои, пара картин. Я лежала на диване, заботливо укрытая пледом, а напротив уютно пылал камин, даря благословенное и почти забытое за четыре дня тепло.

По сторонам от камина чернели окна. Судя по всему, на улице царила глубокая ночь.

Совсем близко к дивану стояла табуретка, на которой высились пузырьки зелий и графин с водой. Тут же была миска со льдом. А то, что шлёпнулось с меня на пол, оказалось компрессом.

Я поднесла запястье с именной печатью к лицу и рассмотрела метку. «Опекун Эдгар Пассеро» – вплелось в неё медной вязью по контуру.

Значит вот как… маг взял надо мной опеку… Вернее, как я поняла, окончательное решение за мной. А Марвена? Что за новости? Почему она притащила сюда мои пожитки? Неужели наш договор аннулирован? Но сил, чтобы бежать и выяснять всё немедленно, у меня не было. К тому же ночь… И что стало с тем наёмником в итоге? Ещё про Горбузу лекарь что-то говорил…

Мысли ворочались всё медленнее, я не заметила, как уснула.

* * *

Утром я пробудилась, чувствуя себя вполне здоровой и отдохнувшей. Но без ответа на вопрос – согласиться или отказаться от опекунства? С одной стороны, это одним махом решало все мои проблемы. С другой… это было нечестно по отношению к самому Эдгару: он видел в чертах моего лица погибшую жену, и согласие бы значило, что я бессовестно воспользовалась его скорбью. Нет, так нельзя… Я так не могу.

Поднявшись, я обнаружила, что спала одетой. Поэтому платье оказалось нещадно измятым. Я подёргала ткань в попытке разгладить её, но это помогло мало.

Только когда одно из кресел заскрипело, я обнаружила, что в гостиной не одна. Маг встал, потирая пальцами сонные глаза.

– Эвалин? Проснулась? Как чувствуешь себя? – сиплый голос подсказал, что мужчине не удалось нормально выспаться.

Я, что, заняла его диван? Но прямо напротив выхода из комнаты я видела лестницу, ведущую на второй этаж. Да и количество окон, когда мы разглядывали этот дом с Бранном и Ми, явно указывало на то, что здесь имеются и другие комнаты.

Или он… волновался обо мне?..

– Прошу, не бойся… – уговаривал маг, расценив моё молчание по-своему. – Мне очень жаль, что так произошло! Понимаю, это может выглядеть так, будто я тебя атаковал, но на самом деле я целился в того мерзавца, который пытался прикрыться тобой как щитом! Я не думал, что отдача от магической атаки так на тебе отразится!..

Ясно. Значит, он бил в наёмника, когда увидел метки странника на моём платье и понял, что тот лжёт. Шары взорвались, и меня вырубило точно так же, как я нейтрализовала артефакты перед этим. Эдгар меня защищал и заботился целый день, если вспомнить их с лекарем беседу.

– Я не боюсь вас. Благодарю за помощь. Можно, я пойду? – проговорила с напускной сухостью, пытаясь отсрочить разговор об опеке. Потому что в первую очередь мне нужно объясниться с Марвеной и узнать, что такое стряслось, из-за чего она выставила меня за дверь.

– Но куда?.. Ещё очень рано… – растерялся маг от моего холодного тона и посмотрел куда-то в сторону.

Я проследила направление и увидела притулившийся к стене старенький саквояж, который дала мне сестра Мерле. Значит, это правда…

– Позвольте оставить его у вас на некоторое время? Я разрешу некоторые вопросы и позже вернусь за ним.

– Эвалин, я… – начал было он, но я перебила, не желая даже шанса дать ему заговорить на тему опекунства: – Простите, дир Пассеро, мне, правда, нужно срочно идти! Извините.

Развернулась и пошагала к выходу. Открыв дверь, поёжилась от порыва холодного воздуха: как в доме, оказывается, тепло! Где же шаль?.. Быстрый взгляд на вешалку у входа требуемого не обнаружил, а сзади приближались шаги мага. Что вынудило меня взять себя в руки, сделать вид, что мне совсем-совсем не холодно, и торопливо зашагать к калитке.

Идя по улице к таверне, я чувствовала затылком озадаченный взгляд Эдгара, застывшего на пороге дома. Когда улочка позволила скрыться с его глаз, я обхватила себя руками, дрожа как осиновый лист, и сорвалась на рысь, желая быстрее добраться до тепла.

Однако у «Хромого пса» я вновь притормозила, услышав доносившиеся с заднего двора странные звуки. Будто что-то металлическое с лязгом, звоном и скрежетом ударялось друг о друга. Любопытство пересилило, и я прокралась туда, обогнув здание снаружи. Встала у низенькой калитки, да так и замерла с открытым ртом.

Там, обнажённые до пояса, на мечах разминались четыре орка. Горы мышц бугрились под серо-зелёной кожей, торсы щеголяли фактурой и кубиками на животах. Несмотря на внушительную массу, движения отличались хищной плавностью и завораживали взгляд. От такого впечатляющего зрелища я забыла не только дышать, а даже дрожать от холода перестала: какие горячие виды!

Первую минуту просто эстетически наслаждалась, а вторую позволила Наполеоше пофантазировать, будто это бойцы моего войска тренируются… Вот сейчас они меня увидят, и сразу, все как один, преклонят колено и грохнут кулаками себя по груди, с трепетом дружно выдохнув: «Моя Королева…»

Вай! Аж слюнки от таких картинок потекли!

– Ребята, гля! Эй, красавица! – неожиданно заметил меня один из орков, заставив досадливо поморщиться: накаркала!

Но за что моментально он получил от партнёра по спаррингу плашмя мечом по голове:

– Глаза разуй! Она совсем ещё ребёнок!

– Да я не про то! – взялся оправдываться орк, потирая ушибленное темя: – Странница! Говорю ж, нам повезёт! Идти к порталам лучше прямо сегодня…

Орки оставили упражнения и таращились теперь всем скопом на меня.

– Остынь, без запаса зелий и артефактов в Срейгрен лучше не соваться… – проворчал третий и пробасил мне: – Эй, девочка! Ты потерялась? Чего раздетая? Не холодно тебе?

Вместо ответа я театрально фыркнула, гордо вздёрнула нос и молча удалилась.

– Ух, ты ж! С хар-р-рактером! Я тащусь! – донеслось чьё-то восхищённое мне в спину.

И Марвена, и Бруг, и даже Тирла обнаружились в зале. Если супруги привычно разглядывали за стойкой треклятую газетёнку, то Тирла пчёлкой металась из кухни в зал и обратно, обслуживая посетителей, которых наличествовало необычно много. Все были орки. Они дружно перестали жевать и уставились на меня, стоило моей скромной персоне появиться.

Даже как-то неуютно стало под столь пристальными взглядами…

– Очень доброе утро, – не смогла я сдержаться от ядовитого шипения, когда подошла к стойке.

– Очухалась? – ехидно хмыкнула Марвена, внезапно хватая меня за запястье и разглядывая его. – Прекрасно! Так я и думала! А ты теперь уж не щёлкай клювом, соглашайся! Пассеро же какой-никакой, а аристократ…

– Так ты специально?! – поразилась я её цинизму и понизила голос до свистящего шёпота: – Да ты хоть знаешь, что он видит во мне свою погибшую супругу?! Считает моё появление каким-то знаком?! Марвена, так нельзя с людьми! – и выдернула руку.

– Не будь дурой! Такой шанс выпадает один на миллион! – наклонившись ко мне через стойку, тоже понизила голос она.

– Это низко, – презрительно процедила ей.

Она оторопела, выпрямилась и смерила меня настороженным прищуром.

– Так! Знаешь что, правильная? Выход вон там, – мотнула она головой в сторону двери, – не заплутаешь.

– А наши договорённости? – поражённо вскрикнула я, чувствуя, как от обиды к горлу подступает удушающий слёзный комок.

– Разорваны, – пренебрежительно передёрнула плечами женщина. – Нечего ребёнку делать в таверне. А помощница у меня уже есть, – она явно подразумевала Тирлу.

– Что ж, ясно, – цыкнула я, развернулась на каблуках и с гордой прямой спиной пошла в указанном направлении.

– Дорогая, ты чего?.. Что на тебя нашло?.. – донеслось до моих ушей удивлённое бормотание Бруга.

– Ничего-ничего, она потом мне ещё за это «спасибо» скажет, – откликнулась Марвена.

Холодный воздух ударил в лицо, остужая разгорячённые щёки. Я прикрыла глаза и вдохнула его полной грудью, пытаясь успокоиться. «Не скажу», – почти сорвалось с моих губ. Но в данной ситуации это было бы пустым сотрясанием воздуха: она упёрлась в желании причинить нам с магом добро. Именно что причинить…

Что ж, одна оборвавшаяся ниточка не значит, что жизнь рухнула. У меня ещё имеется Грен-Ула и дира Рози. Вполне возможно, мне удастся договориться с ними на комнату (да хотя бы чердак!) в обмен на услуги. Он же любит шарлотку, не так ли? На том и сыграю.

Я решительно направилась к книжному магазинчику. Старичок обнаружился в его недрах, что-то мурлыкающий себе под нос. Кажется, кто-то весьма неплохо с дирой Рози провёл время в Гудзоре. При моём появлении он просиял и засуетился:

– Эвалин! Как себя чувствуешь? Чаю? – и как-то подозрительно сбивчиво добавил, бросив через плечо: – Хочешь поделиться хорошими новостями?

В этот момент воцарилась такая напряжённая атмосфера, что даже книги перестали шептаться на полках. Будто вместе с хозяином ждали ответ.

– Да я бы не сказала… – протянула я, оглядываясь по сторонам и присматриваясь к старику, надеясь выяснить, в чём загвоздка. – Дир Грен-Ула, тут такое дело… Хочу побеседовать с вами по поводу наших договорённостей об уборке…

– О, не волнуйся, дорогая! – нервно хихикнул старичок. – Теперь этим займётся Тирла. Такая милая девушка, представляешь?

– Ах, Тирла… – только и смогла выдохнуть я, глядя, как он насыпает заварку в чайник. – Понимаю, да…

– Я подумал, что раз всё так удачно у тебя сложилось, что то лучше дать шанс подзаработать ей, бедняжке, – пожал плечами, наливая в заварник кипяток. – А ты же теперь можешь расплатиться монетами за книги…

Я в ответ молчала, и Грен-Ула развернулся ко мне. Весь его сияющий вид поблек и стёк, когда он наткнулся взглядом на моё окаменевшее лицо.

– Или нет?.. Эвалин, ты же… – проговорил было он, но я порывисто вскочила и махнула ладонью, обрывая диалог:

– Пожалуй, мне пора. Я чай не буду. Благодарю, – и прежде чем он ответил, вылетела из магазинчика на улицу, пытаясь унять сердцебиение.

Вот как! И снова Тирла! Нет, дело было даже не в ней, я понимаю, горожане сами предложили ей работу, потому что… Они все в курсе желания мага удочерить меня и… сговорились?!

Отойдя от магазина на приличное расстояние, я прочертила пальцами загогулину на именной метке, вызывая договор. Он явился. Правда, на нём размашистой красной надписью наискосок значилось «КОНТРАКТ РАСТОРГНУТ». И лист, вспыхнув напоследок, осыпался трухой.

Точно. Сговорились.

При его заполнении я видела мелкую надпись в конце, что его можно будет аннулировать в одностороннем порядке. Но эту лазейку я оставляла для себя, а воспользовалась ею дира Рози. Палка всегда о двух концах.

Меня трясло. И теперь не от холода. Мой разум видел рушащиеся связи одну за другой и неукротимо впадал в панику. Что делать-то?! Идти к мэру? Просить мне выделить жильё? Полагаю, при таких обстоятельствах это теперь бессмысленно. Да и платить чем?..

Я прошагала мимо домика диры Рози. Она занималась в саду, а увидев меня, приветливо замахала рукой:

– Эвалин!

Вместо ответа я подняла руку с клеймом и демонстративно начертила знак вызова контракта. Он, само собой, уже не материализовался. Я вопросительно развела ладони в стороны: как так? Старушка изменилась в лице и растерянно пробормотала:

– Я объясню…

Но я остановила её жестом, показав, что не желаю слушать скулёж про «тебе так будет лучше», да и вообще разговаривать сейчас не настроена. Как мне будет лучше, я всегда решаю сама.

Не оглядываясь, пошла дальше. Куда? Сама не знала. Ноги принесли меня на тот холм, где я впервые встретилась с ребятами. Я сердито плюхнулась на землю, сорвала травинку и принялась жевать, раздумывая, как теперь быть.

Только теперь тишину города нарушали звуки пил, молотков, зычные разговоры и хохот орков-мастеров. Город оживал, но мне в нём места больше не было. Знакомо лишь темнел приют на горе, застыв с надменной трагичностью, будто ехидно намекая, что я от него никуда не денусь.

«Нужно было уходить с Бранном и Ми», – промелькнуло в сознании, и я замерла, будто обухом по голове огретая.

А ведь верно! Расслабилась в таверне за несколько дней и не разглядела, что лучше покинуть город вместе с ними. Я вновь слишком доверилась людям. Мне показалось, что жизнь налаживается, и я упустила плывущую в руки удачу, променяв её на холодную койку и тарелку с похлёбкой.

Женька, Милка, Марвена, Рози и Грен-Ула – все они одним миром мазаны. Только если у первых оправданием удару в спину была «неземная любофф», то эти товарищи прикрылись благими намерениями. Но ими, как известно, дорога в Ад устелена.

Они даже не удосужились поинтересоваться, надо ли мне такое «щастье»… Хочу ли я?! Просто поставили меня в безвыходное положение, вынуждая принять своё решение! Фактически – или оно, или приют!

Да, я помню, что обязана прожить в Усваре год. Но что мне будет за неподчинение? Покинуть я его могла свободно, это подтверждал мой выход к шахтам и на перрон под артефактом. А значит, нет никакой невидимой стены, способной удержать меня здесь.

Предположим, меня поймают. Хотя я больше уверена, что меня даже искать никто не станет: в приют-то я не заходила. Но всё же, предположим. И что? Что сделают? Отправят в какую-нибудь тюрьму для несовершеннолетних? А чем местное пристанище для обездоленных детишек лучше? Отсутствием решёток на окнах? В целом я не сомневаюсь, что там всё то же самое…

А если в какой-нибудь сиротский дом, тогда и того проще – пф-ф, снова убегу!

Беснующаяся горечь внутри успокоилась, её сменила мрачная решимость: так и поступлю! Возможно, мне даже удастся повстречаться с Бранном и Ми! Я сама же рекомендовала им двигаться в Даклеою, мне тоже затеряться там будет проще.

Но следовало не бежать прямо сейчас сломя голову, а всё хорошенько обдумать. Во-первых, стоило разжиться одеждой. Выпрошу у мага во временное пользование старые вещи. О! Так можно и под мальчишку закосить! К тому же, если «взять в прокат», то на вещах не будут проступать метки странника. И я стану похожа на обычного неуклюжего подростка-оборванца. А как только разживусь монетами, пришлю Эдгару за одежду плату почтой… Или что у них тут для отправки переводов?

Во-вторых, еда. Нужно запастись на первое время хоть несколькими кусками хлеба, чтобы не сходить с ума от голода.

Прекрасно! Аж дышать легче стало. На душе даже немного разъяснилось, если можно так назвать разлившуюся внутри Тьму. Мрак тоже может приносить спокойствие… Хотели увидеть чудовище? Получите и распишитесь.

Я направилась обратно к домику мага. Путь проходил мимо мэрии, поэтому не удивилась, столкнувшись с мэром и лекарем. Подходя ближе, натянула на лицо улыбку, очень надеясь, что она не напоминает оскал.

– Эвалин, как чувствуешь себя? – поприветствовал меня Джо, а если точнее, Джонатан.

– Вашими молитвами. Благодарю, – растянула губы шире. – А как вы? Помощь в мэрии нужна?

Мужчины напряглись, чуяли фальшь, но не понимали, в чём дело.

– Нет пока… – смешался под моим холодным взглядом мэр, и его глаза заметались. – Тирла вполне справляется… К тому же губернатор обещал прислать помощника, представь!.. – тоже в сговоре, агась.

Трунь! – лопнула ещё одна ниточка. Похоже, мы с Усваром друг другу больше ничего не должны.

Мэр заливался соловьём, но я его не слушала. Мой взгляд прилип к лекарю, напряжённо застывшему передо мной, точно кролик перед удавом.

А, кстати, Аргард… Миньон ты мой прекрасный… Как говорил? «Я друг вам, Эвалин! Самый-самый преданный!» А сам?! Какие гадости нёс про меня магу! Но ничего, ответишь ещё за это… А раз пошла такая песня, интересно, на сколько ты готов раскошелиться, чтобы я избавила твоего друга, да и весь Усвар, от своего присутствия?

Я скользнула по нему оценивающим взглядом и хмыкнула: готовь, мой «друг», кошель! Лекарь вздрогнул.

– Эвалин?.. Что с тобой?.. Какая-то ты… – пробормотал мэр, заметив мой злодейский настрой.

– Всё прекрасно! – тут же одарила я его ослепительной улыбкой. – Я слушала вас: помощник, Тирла, губернатор. Чудесно! Я рада! – но всё же не смогла сдержаться, и каждое слово, капавшее с моих губ, пропитывалось змеиным ядом.

Лекарь побледнел, как будто я вынесла смертный приговор каждому, кого назвала.

– Дир Мурдок, а вы? Нашли дом под больницу? – обратилась к нему, невинно захлопав глазками: мол, говори, сволочь такая, где тебя искать!

Он понял, чего я от него добиваюсь, и покорно объяснил, как найти и дом, и новую лекарскую. И сник так, что Джонатан напрягся.

– Бывает, по вечерам в боку что-то колет, – объяснила мэру. – И утром иногда… – вновь улыбнулась лекарю, мол, жди, дружок, приду.

Мэр забеспокоился:

– Зачем же ждать? Аргард, надо осмотреть Эвалин, – тот цыкнул в сторону, но так, как будто нехотя соглашаясь.

Я поняла, действительно, чего тянуть? Сейчас обогащусь за счёт местной медицины, да и пойду себе. Только к магу за саквояжиком загляну. Ему скажу, что возвращаюсь к Марвене. А там уж, пока кинутся эти хитровыделанные-сердобольные меня искать, уж буду в Даклеое.

– И то верно! – с нежностью пропела. – Вы правы, господин мэр! Идёмте, дир Мурдок?

Лекарь только открыл рот, чтобы что-то ответить, как мы ощутили дрожь, прокатившуюся по земле. Судя по направлению, эпицентр был рядом с приютом. Ой, кажется, такое землетрясение я уже встречала…

Не сговариваясь, мы поспешили туда. Живописная картина предстала взорам: два стражника крутили руки Бранну, пытаясь удержать. Ещё один вёл Ми, она не сопротивлялась. Лишь тянула к парню руку. И надо же было такому случиться, что в это время из ворот как раз выводили Горбузу с приспешниками. У настоятельницы, как и её подельников, были скованы руки за спинами.

Но Бранн, лишь увидев причину своих тревог за Ми, ополоумел и не разглядел, что настоятельница под стражей. Его магия сотрясала землю, выворачивая из неё каменные валуны, ощетинивалась расползающимися трещинами, но вызывала на лице Горбузы лишь ядовитую ухмылку. Ми тянула своего пленителя к Бранну, чтобы успокоить парня, но стражник мешал ей сделать это. Идиот.

Возможно, для детей сейчас всё кончилось бы плохо: их могли посчитать опасными и куда-нибудь упечь, но Горбуза прокололась. Увидев меня, она перестала скалиться и прошипела:

– Думаешь, ты выиграла? Радуешься, что тебе все помогают, и решила, что чем-то лучше меня? Нет, дорогуша, я вижу! Ты такая же! Такая же, как я!

Бранн пришёл в себя, уловив истеричную злобу, хлещущую из мучительницы, и стал успокаиваться, присматриваться и шевелить, наконец, извилинами в голове.

– Тебе просто кажется, что взлетаешь высоко! – продолжала, точно захлёбывающаяся лаем собака, брызгать слюной она. – На самом деле это боги шире размахнулись, чтобы шмякнуть тобой о твердь, да побольнее! Им нравится играть такими, как мы! Слышишь меня?!

Слышу-слышу, чего орать? Возможно, ещё вчера мне было до этого хоть какое-то дело, но вот сегодня всё изменилось. Счастливая монетка повернулась тёмной стороной. Всё так, Горбуза права. И что? Они имеют нас, мы их – таков цинизм мироустройства. И глупо ожидать, что мы имеем шанс переиграть богов или что там правит всем этим бедламом.

Я безразлично смотрела на задыхающуюся от ярости женщину, но моё внимание привлекло не это, а Ми. Краем глаза я увидела, как она вывернулась из хватки опешившего стражника и юркнула за ворота приюта. Подошла к группке девочек, мнущихся у крыльца тёмного дома, и стала делать нечто странное. Подержала ладонь одной, заглядывая в глаза, потом другой… Обошла их всех, прежде чем, пошатываясь, вернулась к воротам и дотронулась до руки Горбузы. Настоятельница уже охрипла в попытке криком вывести меня из себя, поэтому её вопрос: «Чего тебе?!» прозвучал отрывистым карканьем старой вороны.

Она посмотрела девочке в глаза, побледнела, посерела, завыла низко, отчаянно, но отвести взгляда не могла. Мне стало ясно, что так работает ментальный дар Ми – прикосновение и взгляд. Она что-то делала с настоятельницей… что-то страшное. Мне кажется, пройдясь по жертвам, малышка считала из-под блоков их воспоминания о пережитом насилии и теперь передавала их Горбузе…

О, боги! Вот это мощь… Но как?! Как Ми сама не сошла с ума, она же не просто видит, а чувствует всю эту грязь…

Горбуза истошно заорала, упала на землю и забилась в судорогах с идущей изо рта пеной. Я смотрела и испытывала удовлетворение, не скрывая торжествующей улыбки: так тебе и надо, тварь!

Стражники оттеснили Ми в сторону и попытались привести настоятельницу в чувство. Им на помощь кинулся тот, что привёл Ми. Мне кажется или они не поняли, что сделала девочка?..

А она подошла ко мне. Подскочила и обняла. И в этот момент я поняла, что не знаю, что делать. Вроде бы что-то нужно же?.. Но что?..

Чувства замерли, в душе царили равнодушие и пустота. Тьма холодна и прекрасна.

Малышка отодвинулась и подозрительно прищурилась на меня.

– Что? – хрипло спросила я, получилось несколько грубо. А так наверняка не должно звучать… – Эм… Я… тоже рада тебя видеть, – фух, кажется оно!

Оказалось, нет. А может, в словах было слишком мало искренности… Вернее, её не было совсем. Потому что Ми укоризненно поцокала языком и посмотрела куда-то мне за спину. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто стоит там. Эдгар. Малышка дёрнулась к нему, но я её остановила:

– Не нужно, Ми! Я всё решила! – прошипела, пытаясь удержать, но девочка вывернулась.

Подошла к нему, взяла за руку и заглянула в глаза. Мужчина молча ответил взглядом на взгляд, и вид у него был… как у побитой собаки.

О, боги! К чему эта печаль? Он ведь меня даже не знает!

Когда она направилась ко мне, я поняла, что она хочет сделать. Поэтому стала смотреть куда угодно, лишь не в глаза ей: на то, как пакуют Горбузу, на приют, на горы, сизое небо… Ладонь малышки легла в мою. Но магия не срабатывала. Тогда Ми сжала мою руку крепче и слегка дёрнула, призывая посмотреть на неё.

– Нет, Ми. Хватит сегодня доброхотства. Не надо причинять добро, когда о нём не просят, – убеждала я, упрямо не глядя на неё. – Потому что добро становится тогда в разы темнее зла. Вы попросили меня, я вам помогла. Сейчас о помощи я никого не просила…

Её ладонь расслабилась и стала соскальзывать, будто девочка поняла, расстроилась, но отступила.

– Вот и молодец… – проговорила я, повернулась к ней, и это была ошибка: наши пальцы ещё соприкасались. Девчонка коварно ухмыльнулась, и в тот же миг я ухнула куда-то, как в воду, проваливаясь в её глаза.

Меня закрутил водоворот из чужих эмоций. Таких сильных, бурных, что я захлёбывалась ими и не могла дышать.

Нежная влюблённость, ошеломление, взаимно. Свадьба. Окрыляющая любовь, лишь крепче с годами… Но миг – весь мир в куски! Мертва! Надежда, поиски… Страдание. Отупение от боли. И тоска…

А стоило лишь сделать вдох, пытаясь научиться жить заново, без неё, почувствовать, что сердце есть в груди, а не пылающая дыра, как удар под дых – предательство и зависть друга!

Эдмонд Пруора…

Насмешки, всеобщее презрение, забвение и снова боль… Мрак, душащий безысходностью. Зачем так жить? Для чего? Не лучше бы… но не хватает смелости. Пока. Какой же трус, слабак…

И вдруг, как в темноте звезда… я?! Не Мелисса, но похожа. Не внешне, внутренне – такой же Светлячок, и тянутся люди, как мотыльки на свет души…

Захотел позаботиться, защитить, чтобы не случилось снова… Увидел смысл в своей никчёмной жизни. Вот для чего есть жить! Ведь люди… такие люди! Поиграть, сломать, разбить и ранить – для них так просто!

Но это всё ложь, всё неправда! На самом деле всё не так, не потому… Не нужен был мне он…

А я… нужна ему. Нужна. И очень.

* * *

Магия Ми отпускала медленно, неохотно позволяла вынырнуть из сознания Эдгара. Первое, что я ощутила, – жгучие дорожки по щекам. Затем – меня кто-то обнял. Мужчина. Прижал к груди… приятный аромат.

Ещё секунда — и я смогла снова видеть. Конечно, Эдгар обнимал меня, кто же ещё… И гладил по волосам, как маленькую.

– Эвалин, послушай, я…

– Не надо, я всё знаю, – он напрягся, и я, подумав, призналась: – Слышала ваш с лекарем разговор.

– Вот как?.. – он судорожно сглотнул. – И что?.. Что ты решила… дочка?

«О, боги! – хохотнула. – М-да… давненько так меня никто не называл… Ну, что вот с ним поделать? Пропадёт ведь…»

– Я согласна… э-м-м… папа.

Запястье полыхнуло болью, но сразу всё прошло. Я подняла его к лицу. Цвет с чёрного изменился на медный, а имя — на «Эвалин Пассеро».

– Знаю, фамилия не очень… – смущённо поморщился мой новоявленный отец. – Но со смыслом. «Пассеро» означает «воробей».

Я вновь полюбовалась на клеймо. А что? Звучит неплохо, как по мне. Эвалин Пассеро – вполне складно.

Вязь «Обещание лорду Эдмонду Пруоре» всё ещё значилась на ней. Короткое воспоминание из сознания мага заставило меня гневно засопеть: Пруора… вот мерзавец! Ничего, погоди, придёт время — и тогда, негодяй, держись!

– Эвалин? Всё в порядке? Замёрзла? Кушать хочешь? Идём домой?

О, боги, дайте мне сил не ржать всякий раз, когда он старается проявить заботу. Вот как ему объяснить, что мне не пять лет?

– Да, идём, – положила ладонь на предложенный локоть. – Сегодня я буду тебя кормить!