ГЛАВА 38

Бегу по коридорам, пугая своей скоростью тех, кто ещё не в курсе произошедшего.

Спуск в подвал. Лестница.

И опять металлический запах крови, пропитавшей все тесное пространство.

Внизу собралась уже целая толпа. Вижу затылок Ворона, приплясывающую возле своего мужчины Чайку, Дергача и Пингвина. Опускаю взгляд — весь пол залит кровью. Присутствующие переговариваются тихо, только из глубины подвала доносится приглушенный безудержный плач.

— О, явилась, — комментирует мой приход обернувшаяся через плечо Чайка. — Только тебя тут не хватало.

— Кто там? — спрашиваю, не обращая внимания на холодный прием. Сейчас мне нужна информация, и Чайка — ее лучший источник.

Та кривится. При всей любви женщины к сенсациям произошедшее не радует и ее.

— Сапсан, — сообщает коротко. Теперь личность рыдающей не вызывает сомнений. — И Ибис.

Мои брови непроизвольно взлетают вверх. Но не успеваю ничего спросить, так как из-за остальных появляется Ник. Люди расступаются, пропуская его; звук рыданий в этот момент слышится еще отчетливее.

— Ибис проломил Сапсану голову, чтобы выпустить Филина, — объясняет напарник, поднимаясь по ступеням ко мне. — А Филин перерезал горло Ибису, чтобы не мешался, — морщится. — Пока версия такая.

На мгновение прикрываю глаза. Сапсана жалко неимоверно. Единственный мужчина Птицефермы, сохранивший человеческое лицо, прожив тут не один год. Он мог бы стать достойным лидером вместо Филина, истинным Главой.

Мог бы.

Уже нет.

— Эм, пошли отсюда, — Ник подхватывает меня под руку, увлекая за собой по лестнице наверх.

— Эм? — хмурится Чайка, провожая нас взглядом. Как только шея не отламывается.

— Да, у нас эротические игры с чужими именами, — огрызается Ник, не оборачиваясь.

Спешу за ним.

— Ты думаешь о том же, о чем и я? — спрашиваю на ходу.

— О том, куда подался Филин? — Ник бросает на меня быстрый взгляд. — А что, есть варианты?

— Вопрос: зачем? Спрятаться или отомстить?

— Никто не станет его прятать, если он перестанет быть полезен, — откликается напарник. — Так что тут тоже без вариантов.

Когда мы поднимаемся наверх, ко входу в подвал как раз прихрамывает Сова. Должно быть, она ничего не поняла, когда я вскочила и умчалась прочь, стоило ей объявить мне новость.

Бросаюсь к ней.

— Как это было в прошлый раз? — спрашиваю быстро.

— Что? — пожилая женщина отшатывается от меня, хмурится.

— Зачистка, — не знаю, как еще это назвать. — Как Филин и его сообщники всех перебили десять лет назад?

В глазах Совы появляется понимание, а затем ее лицо бледнеет.

— Ты думаешь, он хочет сделать это во второй раз? — женщина прикрывает губы ладонью, будто боится собственных слов. — Тогда было меньше людей. Он не посмеет ещё раз. Он…

Он посмеет, даже не сомневаюсь.

Оглядываюсь вниз на лестницу, затем в коридор за спину Сове, откуда к нам приближаются встревоженные Зяблик и Кайра. филин же положит их всех, сотрет Птицеферму с лица земли.

Куда бежать бывшему Главе? Схорониться, переждать? Искать сподвижников среди местных, чтобы вернуть себе прежнее место? Стал бы он в таком случае убивать Ибиса, единственного, кто пришел ему на помощь? Естественно, нет. Если бы Филин планировал вновь обрести лидерство, то Ибис был бы нужен ему живым. Вместо этого того убрали как помеху.

— Как? — настаиваю. Кладу руки на плечи Совы и легонько встряхиваю.

— Я… я… — впервые вижу женщину такой растерянной. — Они просто пришли, с оружием.

Отпускаю Сову и поворачиваюсь к Нику.

— Как думаешь, сколько у нас времени?

— Лучше рассчитывать, что меньше. Филин сбежал около часа назад. Больше чем достаточно, чтобы добежать до люка у реки.

— Черт, — выругиваюсь.

— Какого еще люка? — вдруг удивленно раздается из-за спины напарника.

Чайка, ну конечно же. Бросаю в ее сторону раздраженный взгляд.

— Ник, они скоро будут здесь.

— Ник? — снова ахает Чайка. — Вы что, правда придумали себе имена?

— Дура, — бросает Сова, даже не смотря в ее сторону. — Это их имена и есть.

— Чего-о?

Только отмахиваюсь.

Ловлю взгляд напарника.

— План тот же?

Кивает.

— Пока лучше нет, — а потом оборачивается к Чайке, уже едва не свернувшей себе шею, пытаясь что-то в нас разглядеть и подслушать. — Всем надо уходить из лагеря и быстро.

— Чего-о?

— Тебя заело?! — рявкаю. — Сейчас придут типы с «пушками» и положат тут всех к чертовой матери. Живо всех уводи!

Чайка испуганно вскрикивает и уносится обратно вниз по лестнице.

— Пошли, — торопит Ник. — Обыщем кабинет и комнату Филина. Должно же у него быть что-то припрятано на крайний случай.

— Пошли, — соглашаюсь; смотрю на Сову. — Ты с нами?

В ответ пожилая женщина хмыкает и качает головой.

— Бегите уж. Догоню.

Верно, с ней мы будем добираться до «апартаментов» Филина еще долго. Не нести же ее на руках — не позволит.

— Он не был у себя? — единственное, что спрашиваю напоследок.

— Нет. Первым делом проверяли. Все заперто. Сразу выскочил на улицу.

Киваю в знак того, что поняла, и спешу вслед за напарником.

То, что Филин не посетил свои комнаты, может говорить как о том, что там у него не припрятано ничего полезного, так и о том, что он не рискнул быть пойманным по дороге туда.

Надеюсь на второе.

* * *

Начинаем со спальни.

Все двери старые, как и сами постройки на Пандоре. Ник выбивает дверь без особых усилий.

Бывать в спальне Филина мне ещё не доводилось. Вхожу медленно, озираясь, словно боясь, что хозяин комнаты выскочит из-за угла.

— Проверь шкаф, я — кровать, — командует напарник.

— Ты — босс, — откликаюсь привычно. Теперь точно знаю — привычно; распахиваю шкаф, начинаю обшаривать полки в поисках потайных ящиков.

Одежда, горы одежды. У Филина целый гардероб летних и зимних вещей. Много совсем нового, с бирками, как привезли Тюремщики, даже не распакованное. Зачем он все это хранил? На черный день?

Знать бы, какой из дней на Пандоре он не считал черным.

Не тороплюсь, боясь что-то пропустить. Тщательно обшариваю каждую полку, каждый угол; добираюсь до дна — ничего.

— Нашел, — окликает Ник. Оборачиваюсь. Напарник стоит с пластиковым контейнером в руках, сквозь прозрачные стенки которого отчетливо видны синие и зеленые гранулы, заполнившие емкость до середины. Ник взвешивает контейнер на ладони. — Нашел, но не то, что надо.

Подхожу ближе, чтобы рассмотреть находку.

— Это «синий туман»? — спрашиваю с интересом.

— Нет, — Ник уверенно качает головой. — У синерила другой оттенок. Да и на «синем тумане» больше трех лет не живут. Не похоже, чтобы Филин планировал закончить так рано. Но точно наркотики.

Хмурюсь.

— Больше ничего?

— Пара пачек обезболивающего и средства для потенции, — удивленно моргаю. Ник разводит руками. — Пошли. Еще есть надежда на кабинет.

* * *

Сова добирается до кабинета Главы одновременно с нами. Лицо женщины влажно блестит — спешила.

— Ну, что там? — спрашивает Ник, уже копаясь в ящиках стола, но не находя там ничего, кроме бесполезных записных книжек.

Тоже отрываюсь от исследования недр подвесного шкафчика в углу помещения, чтобы посмотреть на вошедшую. Сова устало приваливается к стене справа у двери и прикрывает глаза.

— Они не поверили Чайке. Ворон уверен, что вы сообщники Филина и поэтому решили посеять панику, чтобы дать ему подальше уйти.

— Интересно, куда? — фыркает Ник.

— К Рыбам, к Камням.

— Только если у него флайер в рукаве. Там час лету. Пешком никто не дойдет.

Сова не спорит. В уме этой женщины я никогда не сомневалась.

— Поторопитесь, — советует. — Сейчас разберутся с телами в подвале и придут за вами.

— А вот это вряд ли, — довольно отзывается напарник и выныривает из-за стола с короткоствольным пистолетом в руке. — Был в нижнем ящике с двойным дном, — поясняет. — Так и знал, что Филин не мог не перестраховаться, — проверяет заряд. — Батарея — наполовину.

— Ищи дальше, — говорю быстро, вновь возвращаясь к шкафу. — Может, есть что-то еще. Хотя бы зарядник.

— Ищу, — откликается напарник.

Боковым зрением замечаю, как Сова начинает сползать по стене на пол.

— Ник, ищи скорей! — бросаю через плечо и кидаюсь к пожилой женщине. — Сова, Сова, — трясу ее за плечо. — Что с тобой? Тебе плохо? — матерюсь про себя. Пожалуй, я задала самый идиотский вопрос из всех возможных. Ясное дело, что когда людям хорошо, то они не падают на пол.

Женщина тяжело дышит; приоткрывает глаза.

— Да вот, — касается груди в области сердца, — прихватило.

Сначала побежала за мной к подвалу, потом сюда… Нет, не так. Сперва озвучила обвинения в адрес того, кого боялась и покрывала в течение десяти лет. Потом безуспешно пыталась спасти беременную женщину, истекающую кровью на ее руках. И только потом оказалась здесь.

— Держись, — прошу. — Ник! — кричу, не оборачиваясь. — Ты говорил, что нашел в спальне Филина болеутоляющее?

— Да, — напарник выглядывает из-за стола, видит, в каком состоянии Сова, и тут же выпрямляется. — Сейчас принесу.

— Нет! — женщина хватается скрюченными пальцами за футболку на моей груди, притягивая к себе. — Пусть не тратит время. Останови его.

— Он быстро бегает, — говорю, аккуратно разжимая хватку. — Потерпи, ладно?

Сова хрипло смеется и откидывает голову на стену. В данный момент ее смех выглядит по-настоящему жутко.

— Дура ты и всегда была дурой, — выдавливает женщина сквозь приступы душащего ее смеха. — Никогда не могла жить спокойно. Время просто мое пришло.

— Разбежалась, — огрызаюсь.

Шестым чувством ощущаю, что наше общее время на исходе. Оглядываюсь, пробегаю взглядом по помещению. Стол, стул, открытый стеллаж, все полки которого как на ладони, подвесной шкафчик на стене. Неужели, кроме полузаряженного плазменного пистолета, у Филина ничего нет?

— Под стеллажом, — скрипит Сова, уже не открывая глаз и больше не смеясь. — Не знаю, что он там хранил, но тайник точно есть. Половица не прибита. Случайно… видела, — и начинает заваливаться набок.

— Эй, — поддерживаю женщину, не позволяя той сползти по стене дальше. — Слушай меня, Сова. Мы выберемся, слышишь?

Сердце готово выскочить из груди. Время, время. Но я не могу оставить Сову умирать, просто не могу.

— Принес! — Ник появляется в дверях. — Лови, — кидает мне упаковку пилюль; ловлю на лету.

— Половица под стеллажом, — говорю быстро.

— Понял, — откликается напарник, не задавая лишних вопросов.

На упаковке нет инструкции. В составе — ни одного знакомого слова.

— Сова, — трясу ее за плечо, поднося лекарство к глазам. — Ты знаешь, что это? Сколько принимать?

— Дай сюда, — женщина дрожащими пальцами вырывает у меня упаковку, вынимает две пилюли.

Хватаю со стола графин с водой. Где только Филин его раздобыл?

— Пей. Ник, ну что там?!

— Бинго, Эм!

Поворачиваюсь и обнаруживаю напарника со снайперской лазерной винтовкой в руках.

— Заряжена? — спрашиваю шепотом.

— На треть.

В голове тут же всплывают расчеты. Полная батарея такой модели дает две сотни выстрелов на короткое расстояние. Расход аккумулятора зависит от дальности выстрела, то есть от длины луча…

— Пойдет, — отзываюсь. Мало, но лучше, чем ничего. Поворачиваюсь к Сове. Она вся бледная, лицо влажно блестит, руки — холодные. — Ты как?

Та приоткрывает глаза, дышит по-прежнему тяжело.

— Жить буду, — выдыхает. — Но недолго.

Шутит — это хорошо.

— Выберемся, — обещаю.

— Куда? — усмехается.

— Куда угодно с этой проклятой планеты! — отвечаю в сердцах.

Знаю, что не могу давать таких обещаний. Сова за что-то осуждена на пожизненное заключение. Но будь я проклята, если оставлю ее здесь.

Мне вдруг кажется, что к шуму дождя за окном прибавляется какой-то еще гудящий звук, которого не было раньше.

— Янтарная, у нас проблемы, — окликает меня напарник как раз в тот момент, когда я уже четко понимаю, что может издавать такие звуки.

Гудение совсем близко.

— Иди, — шепчет мне Сова. — Я тут… полежу.

Вскакиваю на ноги.

Ник стоит у открытого окна, все еще сжимая винтовку в руке, и, запрокинув голову, смотрит вверх. Подхожу и останавливаюсь за его плечом.

Во двор Птицефермы снижается катер. Не самый крупный, значительно меньше тех грузовых, на которых прилетают за рудой Тюремщики. Но это катер, самый настоящий, способный выходить в открытый космос. Модель устаревшая, но надежная, поэтому до сих пор в обиходе. Легкий, маневренный. Гражданская модификация, без внешнего вооружения — значит, стрелять с воздуха не начнут…

Почему об оружии и летательных аппаратах я помню больше, чем о своем прошлом?!

Сжимаю пальцами оконную раму, не в силах оторвать взгляда от катера.

— Вот черт. Люк с другой стороны, — комментирует Ник.

Верно. Был бы с нашей, можно было бы попробовать «снять» гостей из винтовки прямо на спуске по трапу. Сколько их, какое у них оружие — из этого окна ничего не видно.

— Они не будут стрелять в бараке, — доносится от двери слабый голос.

Резко оборачиваюсь, подлетаю к Сове, опускаюсь на одно колено.

— Что? Что ты сказала?

Женщине совсем плохо. Она бледная, на лбу блестят бисеринки пота.

— Они не будут стрелять в бараке, — с трудом повторяет Сова. — Новые жители Птицефермы не должны догадаться, куда делись прежние. Всех просто выведут во двор, построят и расстреляют… Как в тот раз.

Как в тот раз, значит? Хочется зажмуриться.

Поднимаюсь на ноги.

— Надо на крышу, — говорю.

— Держи, — Ник протягивает мне винтовку.

Смотрю на оружие, словно это ожившая змея.

— Мне? — растерянно вскидываю глаза на напарника.

Он уверенно вкладывает винтовку мне в руки; качает головой.

— Из нас двоих ты — снайпер.

Сова с полу издает нервный смешок.

— Как хоть тебя зовут, снайперша?

— Эмбер, — отвечаю коротко.

— Янтарь, — тонкие губы растягиваются в улыбке.

Крепче перехватываю холодный ствол. Он ложится в ладони так, будто был создан для них, или они — для него. Кажется, я знаю каждую деталь этого оружия, каждую выемку и каждый выступ. Знакомый вес оттягивает руки.

— Дождись нас, — прошу.

— Подожду уж, — откликается женщина, вновь прикрывая глаза.

А мы с Ником выбегаем из комнаты.