ГЛАВА 46

— Эм, ты в порядке?

Вздрагиваю. Даже не слышала, как открылась дверь.

Торопливо вытираю слезы тыльной стороной ладоней; поворачиваюсь, откатываясь от стола на стуле.

— Что ты тут делаешь? Ким сказала, Старик отправил тебя в отпуск.

Ник выглядит… хорошо. На самом деле хорошо. Улыбается мне, тоже рад меня видеть, как и я его, — вижу по глазам.

Пожимает плечом, убрав руки в карманы брюк.

— Да разбираемся ещё с моим отчетом, — усмехается. — Шеф суров и пригнал меня сюда с утра пораньше.

Так похоже на Старика — пока не получит желаемое, не отстанет.

Однако сейчас начальник меня не волнует. Смотрю во все глаза на стоящего напротив меня мужчину и чувствую, как по всему телу растекается тепло, будто я выпила что-то спиртное на морозе. И это идеально подходящее сравнение — близость Ника меня пьянит.

Сегодня он собрал волосы в хвост, и поврежденная на Пандоре бровь отчетливо видна — на ее кончике осталась лишь бледно-розовая полоска, пока еще чуть ярче общего тона кожи. Какие-то пару недель — и от моего первого опыта швеи не останется и следа.

— Убрали? — улыбаюсь. Ник смотрит вопросительно, и я касаюсь пальцем собственной брови в том месте, где у него недавно был шрам.

— Ааа, — понимает. — Да. Пара процедур. Тамара насела на меня и запретила тянуть время.

Да, с Тамарой я уже познакомилась заново. Чудесная женщина, но из тех, с кем лучше не спорить — себе дороже: она либо убьет пациента за непослушание, либо вылечит.

Повисает неловкая пауза.

Не знаю, что ему сказать. Единственное, что приходит на ум: ты прав, я дура, вернись домой. Прикусываю себе язык. Несколько дней без него — и я уже готова забыть про все свои страхи, связанные с нашими отношениями, лишь бы он был рядом. Прекрасно, Эмбер. Последовательно.

— Расскажешь, что с тобой? — Ник первым нарушает молчание; смотрит пристально. — Ты плакала, — тем не менее так и стоит у двери, не сокращая между нами расстояние.

Тоже боится, что не сдержится, если окажется рядом? Я за себя уже не отвечаю.

К счастью, вопрос напарника возвращает меня в реальность. Откатываюсь на стуле от стола подальше, предлагая Нику заглянуть в файл, открытый на экране.

— Читал?

Он делает к столу шаг. Только один. Будто его на самом деле ударит током, если подойдет ко мне слишком близко.

— Да. Вчера, — отвечает, поняв, что за документ я изучала перед его приходом; поджимает губы.

— Она была ветеринаром, — бормочу и отвожу взгляд.

А Сапсан и Рисовка на самом деле были мужем и женой. И их любовь не смогли загасить ни слайтекс, ни новое место жительства. Лишившись воспоминаний, они все равно нашли друг друга…

И умерли.

Просто так. Потому, что оказались не в то время и не в том месте.

— Угу, — отзывается Ник. — Я наводил справки. Благотворительный фонд помощи бездомным животным «Добрый друг» по-прежнему функционирует. Им руководит ее дочь. Если захочешь, ты можешь с ней встретиться.

Сглатываю. Дочь Совы — я хотела бы ее увидеть. Сказать, какой великодушной и самоотверженной женщиной была ее мать.

Киваю.

— Спасибо. Чуть позже я обязательно это сделаю.

Позже. Когда смогу рассказать о Сове без слез и кома в горле.

Мы считали ее старухой, Кайра и Чайка норовили напомнить ей, что «свое она уже отжила». А ведь Сове было всего пятьдесят два года… Младше матери Ника.

Мария Коннел — я запомню.

— Могу составить тебе компанию.

Глубоко ухожу в свои мысли и вздрагиваю от голоса напарника; перевожу на него взгляд. Наша ссора ни черта не изменила. Ни черта — ни для него, ни для меня.

Качаю головой.

— Я справлюсь.

Мне нужно вернуться, стать если не собой прежней, то новым самодостаточным человеком. Не хочу быть тенью. Даже тенью любимого человека — не хочу.

Видимо, что-то проскальзывает в моем взгляде, что Ник все понимает без слов — как всегда, чувствует меня. Отступает к двери.

— Ладно, я побегу. А то старик меня четвертует, — корчит веселую гримасу, закатывает глаза к потолку.

Всего несколько фраз: «вернись домой», «я люблю тебя», «я действительно дура», «давай больше не будем мазохистами». Сказать их — и все изменится. Все.

Не могу.

Ник усмехается, подмигивает мне на прощание и поворачивается к двери.

— Подожди! — вскакиваю на ноги.

Напарник оборачивается.

Черт-черт-черт. Он подумал, что я таки скажу те несколько фраз. Мне хочется провалиться сквозь землю.

Торопливо отвожу глаза, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

— Я хотела спросить, где Мейси? — бормочу. — За эти дни я, кажется, видела всех наших. А ее — нет. Тоже в отпуске?

— Мейс уволилась.

— Что? — не в силах совладать со своим удивлением, все же вскидываю на напарника глаза. — Когда?

Пожимает плечом.

— Сразу после моего отлета на Пандору. Так мне сказали.

У меня ощущение, что, будь в моей голове шестеренки, как в старинных часах, сейчас они все завертелись бы с бешеной скоростью.

Не отдавая себе отчета в действиях, сама шагаю к Нику.

— Уволилась, зная, что ты полетел меня спасать? — сердце ускоряет бег. Не может быть, не бывает таких совпадений. Не верю!

Напарник морщится.

— Янтарная, прекрати. Это не она.

То, что мне не надо ему объяснять ход своих мыслей — несравненный плюс. Однако то, что он их не разделяет — весомый минус.

— Не бывает таких совпадений, — настаиваю.

Мейс всегда меня ненавидела, с самой учебы.

Ник смотрит в ответ до боли серьезно; качает головой.

— Эм, кончай.

Тоже мотаю головой, но куда интенсивнее.

— Нет.

— Эмбер, — в голосе напарника появляются стальные нотки. — Ушла она или нет, мы были командой. И после твоего исчезновения нас всех допрашивали с «сывороткой правды», проверяли контакты с кем-либо не из постоянного окружения, шерстили счета на перевод и на получение крупных сумм. Мейси была полностью оправдана, как и мы все.

— Она знала подробности о ходе операции и терпеть меня не могла, — не сдаюсь; прямо смотрю напарнику в глаза.

— Знала, — соглашается. — И я сам от нее не в восторге, и она была первой, в чью вину я бы поверил. Но результат допроса Мейси Плун в соседнем файле с тем, который ты только что читала. Можешь посмотреть.

— Ты смотрел? — впиваюсь в него взглядом.

— Я на нем присутствовал, — отрезает.

Мой запал постепенно сходит на нет. Ник бы не солгал и уж точно не стал бы выгораживать Мейси, если бы она была причастна к тому, что со мной случилось. Тем не менее ее внезапный уход перед моим возвращением слишком подозрителен.

— Результат допроса с «сывороткой» мало чем отличается от показаний древнего детектора лжи, — говорю, но уже менее уверенно. — Если не задать правильные вопросы, не получишь и правильные ответы.

Ник разве что не скрипит зубами. На его запястье загорается экран коммуникатора, но напарник нетерпеливо сбрасывает вызов.

— Старик? — уточняю.

— Кто же еще? — огрызается. — Подождет. Я в отпуске. Садись, — подлетает к столу и отодвигает для меня стул, — садись и посмотри, — пробегает пальцами по экрану, открывая нужное видео. Топчусь на месте. — Ну же, — торопит.

Подхожу, обнимаю себя руками; садиться не спешу.

Ник пожимает плечами, без слов комментируя мое упрямство, и сам плюхается на стул; запускает видео.

Комната для допросов. Мейси — в форме. Сидит за столом, смотрит прямо перед собой; глаза — «стеклянные». В тускло освещенном тесном помещении собралось немало народу: Старик, Тамара, следящая за здоровьем допрашиваемой, находящейся под действием препарата, Ник и Даг. Даг привалился плечом к стене у двери, ведущей в коридор. Маккален и Тамара сидят с противоположной стороны стола от Мейси. Ник — нагло уселся прямо на краю столешницы между шефом и допрашиваемой.

— Валентайн, что, стульев нет? — недовольно бросает в его сторону Старик.

Напарник дарит ему язвительную улыбку.

— Мне и так удобно. Спасибо за заботу.

— Запись пошла! — громко сообщает кто-то «за кадром»; не узнаю голос.

Старик откашливается, прочищая горло.

— Твое имя? — обращается к Мейс. На самом деле, странно — не ожидала, что полковник сам будет вести допрос.

— Мейси Плун.

— Звание?

— Лейтенант. Лейтенант Мейси Плун…

Далее следует список стандартных вопросов и ответов: возраст, имена родителей, номер страховки, домашний адрес. Мейс отвечает подобно роботу, смотря прямо перед собой и изредка моргая.

Со вздохом приваливаюсь спиной к стене, продолжая смотреть.

Ник бросает на меня взгляд.

— Я все еще могу уступить стул.

— Обойдусь, — огрызаюсь.

А на экране Маккален переходит к вопросам, относящимся к делу. Знала ли о том, куда отправилась лейтенант Николс, — знала. Связывалась ли с кем-либо, чтобы помешать, — нет. Платила ли кому-либо, чтобы сорвать операцию, — нет. Получала ли от кого-либо деньги, чтобы сорвать операцию, — нет. Знает ли, что произошло с лейтенантом Эмбер Николс, — нет. И ещё множество однотипных, по-разному сформулированных вопросов.

И в завершение:

— Мейси, как ты относишься к Эмбер?

Допрашиваемая, кажется, впервые за все это время переводит взгляд на полковника, и ее глаза разве что не наливаются кровью.

— Ненавижу. Наглая выскочка. Если бы не она, — и Плун красноречиво упирается взглядом в Ника.

Ник на экране хмыкает, трет переносицу.

Маккален резко хлопает ладонью по столу.

— Отставить! Развели у меня тут бордель! Валентайн!

Мейси подпрыгивает от неожиданности.

— Полковник, — Тамара осуждающе качает головой, — спокойнее, вы пугаете допрашиваемую.

Напарник же устало закатывает глаза к потолку.

— Я-то при чем?

— Разберись со своим гаремом, наконец!

Ник кривится.

— Мейси не входит в мой «га-рем», — передразнивает; и уже серьезно: — И Эмбер совершенно точно тоже.

Старик отпускает смачное ругательство, но, памятуя о замечании доктора, негромко.

— Вернется Николс, — грозит напарнику пальцем, — разделю вас с ней к чертовой матери…

— Ладно, я поняла, — не выдерживаю. — Выключай, — Ник послушно останавливает запись и поворачивается ко мне; смотрит выжидательно. — Что? — огрызаюсь; снова обнимаю себя руками, закрываясь.

Да, я видела допрос, но все равно не могу поверить в такое стечение обстоятельств, хоть режь — я возвращаюсь, а Мейси исчезает.

Ник встает; все еще смотрит на меня серьезно.

— Эм, я не меньше тебя хочу узнать, кто это с тобой сделал. Но нет смысла вести расследование по кругу. Мейс не срывала операцию. В прошлом году она с кем-то познакомилась. У них завязались серьезные отношения, дело шло к свадьбе. Должно быть, ее ухажер таки сделал ей предложение, и она решила уйти, — разводит руками. — Так совпало.

Смотрю на напарника исподлобья.

— Ты говорил, что она искала меня с не меньшим энтузиазмом, чем другие, — вспоминаю. — Почему? Если так меня ненавидела. Может, из-за чувства вины?

Ник с сомнением переводит взгляд с меня на экран, на котором замерло крупным планом изображение Мейс.

— Думаешь, ей свойственно испытывать чувство вины? — отвечает вопросом на вопрос.

Тоже верно. Это по моей части.

— Черт! — срываюсь. — Не знаю!

Комм на запястье напарника снова оживает. Он опять сбрасывает вызов.

Провожу ладонью по лицу, заставляя себя успокоиться.

— Иди уже. Старик будет зол.

Однако напарника не страшит перспектива встречи с разъяренным шефом; отмахивается.

— Поорет и успокоится, — делает шаг ко мне. — Янтарная, меня куда больше волнует твое состояние.

А меня — то, что он слишком близко.

Отступаю, врезаюсь лопатками в стену.

— Иди к Маккалену, — прошу.

Отворачиваюсь, смотрю в сторону — в окно. За ним — яркое солнце; дерево, выросшее прямо у стены здания, качает на ветру ветвями с начинающими желтеть листьями. Какая ирония — здесь тоже конец лета, как и на Пандоре.

Больше не произношу ни слова; жду.

— Ты — босс, — усмехается Ник. Невесело так усмехается.

Идет к двери и на этот раз выходит из кабинета.

Шумно выдыхаю и сползаю спиной по стене на пол.

* * *

— Детка, я не сомневался, что ты обо мне вспомнишь, но не думал, что и дня без меня не проживешь, — раздается из динамика хриплый голос буквально после второго гудка.

На заднем фоне — шум: музыка и голоса, отчетливо слышен женский смех.

— Дэйв, ты можешь говорить? — спрашиваю серьезно.

Собеседник шумно выдыхает прямо в комм.

— Да, детка. Дай мне минутку, — голос пропадает, а шум остается. Видимо, Дэвин идет к выходу из помещения или просто отходит от громкой компании — может, у них там вечеринка на пляже. Шум резко смолкает. — Слушаю тебя, детка, — на сей раз в тишине отчетливо произносит мой друг детства.

— Дэйв, мне нужна помощь, — крепче сжимаю в пальцах коммуникатор, который сняла перед сном, но так и не положила на прикроватную тумбочку.

— Да понял уже, не тупой. Ну? Не ломайся.

Не сдерживаю улыбки — из всех мои знакомых так изъясняется только Дэвин.

— Ты говорил, у тебя на подхвате хороший программер?

— Есть такое дело.

— Ты можешь попросить его найти некоего Сэма Зоуи?

Пауза. Затем удивленное:

— А это что за птица?

От слова «птица» сводит зубы. Наверное, я теперь до смерти не смогу избавиться от связанных с ним ассоциаций.

— Это человек, которому дали взятку за то, чтобы он вколол мне меньшую, чем остальным заключенным, дозу слайтекса, — объясняю торопливо, несмотря на уверенность Дэвина в том, что нас невозможно подслушать. — Он работал медбратом в тюремном приёмнике и исчез сразу же после моего поступления в лагерь.

— Эгей! — в голосе собеседника появляется понимание. — А сами-то чего? Вы же Интерпол. Руки коротки?

— Коротки, — признаю. — Ну, так что? Поможешь?

— А ты меня поцелуешь?

Воздеваю глаза к потолку.

— Воздушный поцелуй сойдет? Лови.

— Бессердечная, — усмехается Дэвин. — Давай, говори, что еще знаешь об этом типе.

Выдыхаю с облегчением. Друг — моя последняя надежда. Больше мне обратиться не к кому.

— Зоуи сбежал и улетел на Сьеру, — перечисляю полученные мною данные из отчета. — Некоторое время был там. С ним даже удалось связаться, но он наотрез отказался от дальнейшего сотрудничества.

— А экстрадиции нет, — хмыкает Дэвин, едва ли не с гордостью за беглеца.

— Нет. И самого Зоуи нет. Ник лично летал на Сьеру, но не нашел даже следов.

Молчание.

— Валентайн, что ли, безгрешный? — после паузы фыркает собеседник. — Не мог попросту облажаться?

Ладно, сейчас не время спорить.

— Не безгрешный, — соглашаюсь. — И не хакер. Наши программеры ничего не нашли. Если ты говоришь, что твой человек лучше, может быть, у него получится что-то выяснить.

— Лучше, лучше, — уверяет Дэвин. — Ладно, детка, понял тебя. Пошуршим.

— Спасибо.

— Благодарности и поцелуи припаси к моему возвращению с информацией, — весело отмахивается собеседник. — А теперь дай мне допить мой мохито, женщина-обломщица-веселья.

Не успеваю ничего ответить, как связь прерывается.

Несколько минут сижу, задумчиво глядя в погасший экран, и только потом кладу комм на тумбочку, где ему до утра и место.

Если Дэйв и его люди найдут Зоуи, у нас будет шанс потянуть за ниточку и раскрутить этот клубок до заказчика. Шанс довольно призрачный, но это лучше, чем ничего.