Глава 16

Глава 16

Арина

В экстренной медицине первые шестьдесят минут после тяжелой травмы называют золотым часом. Именно в это время у пострадавшего больше всего шансов выжить.

В Черном Клыке этот час проходил впустую. Раненого кое-как доставляли в лазарет, укладывали на грязную солому и оставляли ждать свободного лекаря. Если тот успевал подойти до того, как пациент истечет кровью, это уже считалось удачей.

Наутро после моего назначения я взялась менять заведенный порядок.

Мы находились в главном санитарном бараке. Рядом со мной стояла Мира с корзиной свежих бинтов. За спиной молча маячил Брендон, которого Дариан выделил мне на случай, если слов окажется недостаточно.

Случай, похоже, как раз наступил.

Главный целитель гарнизона Талион раскраснелся так, что мне невольно захотелось измерить ему давление. Его седая борода ходила ходуном.

— Это немыслимо! Я тридцать лет лечу воинов легиона, а теперь какая-то человеческая девчонка будет учить меня варить зелья? Даже если эта девчонка — жена генерала! Ваша «санитария» лишь отнимает время. Для чего кипятить инструменты, когда достаточно искры регенерации?

Это был тот самый лекарь, который когда-то обнаружил во мне спящий резерв. Жаль, что здравого смысла его дар не обнаруживал.

Я подошла ближе.

— Для того, уважаемый Талион, чтобы ваша искра не зашивала рану вместе с землей, кусками ткани и всей грязью, которая успела туда попасть. Я видела вашу статистику смертности от послеоперационных осложнений. Двадцать процентов! Каждый пятый солдат выживает в бою с монстрами Пустоши, но подыхает от сепсиса на вашей койке.

Я вытащила из кармана тяжелую связку генеральских ключей и бросила ее на деревянный стол. Металл звякнул с внушительным стуком.

— С сегодняшнего дня в лазарете вводится система триажа. Сортировка раненых. Тяжелые, средние, легкие. Никакой соломы на полу — только деревянные топчаны, обработанные кипятком и щелочью. Инструменты прокаливать на огне. И если я увижу, что кто-то из ваших помощников подошел к открытой ране с немытыми руками — он вылетит из Цитадели быстрее, чем успеет сказать «инфекция». Вопросы?

Талион открыл рот, чтобы выдать очередную тираду, но в этот момент двери лазарета с грохотом распахнулись.

Двое легионеров втащили внутрь стонущего парня. Его правое плечо представляло собой кровавое месиво, из которого торчало толстое, зазубренное древко стрелы.

— Засада на южном перевале! — крикнул один из тащивших. — Орки-отступники. Стрела с шипами!

Талион мгновенно забыл о нашем споре. Он бросился к раненому, его руки засветились мягким зеленым светом.

— Клади на стол! Сейчас я стяну ткани вокруг древка, чтобы остановить кровотечение, а потом выдернем…

— Стоять! — рявкнула я так, что Брендон инстинктивно вытянулся по стойке смирно.

Я подлетела к столу, оттесняя опешившего целителя плечом. Быстрый клинический осмотр. Пульс нитевидный, тахикардия. Кровь хлещет толчками — задета артерия. Но главное — древко.

— У стрелы раскрывающиеся шипы на наконечнике, — я посмотрела на Талиона. — Если вы сейчас потянете ее назад, вы порвете ему подключичную артерию и плечевое сплетение в клочья. А ваша магия закроет рану снаружи, оставив внутри разорванные сосуды. Он истечет кровью в собственную грудную полость за три минуты.

— И что вы предлагаете?! — огрызнулся лекарь. — Смотреть, как он умирает?

— Я предлагаю хирургию.

Я закатала рукава рубашки.

— Мира! Спирт на руки, мне и Талиону. Быстро! Брендон, держи его за здоровое плечо и ноги, он сейчас будет дергаться.

Запахло сивухой. Я щедро облила руки настоем.

— Талион, слушай меня внимательно, — я посмотрела старику прямо в глаза. — Твоя задача — не сращивать кожу. Твоя задача — дать легкий наркоз и светить в рану. Поддерживай его давление магией. А я буду резать.

Я схватила прокипяченный ранее короткий скальпель. Кожа парня была бледной и липкой от пота. Я сделала точный, ровный разрез вдоль хода мышечных волокон, расширяя раневой канал. Кровь хлынула сильнее, заливая мои пальцы.

— Свет! Дай свет прямо сюда! — скомандовала я.

Талион, забыв о гордости, направил пучок зеленого сияния прямо в открытую рану. Я запустила туда пальцы, нащупывая пульсирующую, скользкую трубку артерии и отвела ее в сторону от зазубренного металла.

— Готово. Теперь толкайте древко вперед, насквозь! — крикнула я легионерам. — Не тяните назад, толкайте!

С отвратительным хрустом окровавленный наконечник вышел с обратной стороны плеча. Стрелу вытащили.

Я тут же зажала поврежденный сосуд пальцами.

— А вот теперь, Талион, направь свою регенерацию прямо на то место, где мои пальцы. — Соединяй сосуд. Только место разрыва, не трогай окружающие ткани.

Талион спорить не стал. Как бы он ни относился к моим методам, лекарем он был опытным. Быстро понял, чего я добиваюсь, и направил в рану тонкий луч. Края артерии сомкнулись у меня под пальцами. Кровь больше не шла.

— Хорошо, — выдохнула я и выпрямилась. В глазах потемнело, по вискам стекал пот. — Теперь промываем рану, ставим дренаж и ушиваем послойно.

В лазарете стало тихо. Слышалось только дыхание солдата — неглубокое, но ровное. Еще несколько минут назад он умирал, а теперь лежал со стабильным пульсом.

Талион вытер руки чистым полотенцем. Сначала посмотрел на раненого, потом перевел взгляд на меня.

— Безумие какое-то, — пробормотал он. — Ты почти не использовала магию. Просто знала, где искать повреждение.

— Это называется анатомией, Талион. Иногда знания полезнее заклинаний, — я устало улыбнулась. — Значит, инструменты все-таки будем кипятить? И руки мыть щелочным раствором?

Он не ответил, но впервые склонил передо мной голову — без раздражения и насмешки.

Вечером я поднялась в восточную башню. После операции руки все еще подрагивали, в теле ощущалась слабость. Но это была знакомая усталость, и я почти успела по ней соскучиться.

Сегодня я снова занималась своим делом. Не выживала, не искала способ вернуться домой и не ждала чужого решения.

Я снова была при деле.

Двери в командный пункт генерала не охранялись барьерами, Дариан снял их для меня. Я вошла без стука.

Он стоял над огромным круглым столом, заваленным картами и донесениями. В тусклом свете магических сфер его профиль казался высеченным из темного камня. Услышав мои шаги, он поднял голову, и суровая складка между его бровей мгновенно разгладилась.

— Мне доложили, что ты сегодня перерезала солдату плечо, чтобы спасти ему жизнь, и заставила гордого Талиона работать у тебя ассистентом, — в его низком голосе звучала откровенная гордость.

— Твои парни слишком живучие, чтобы умирать от банальной кровопотери, — я подошла к столу. — А что у нас на фронте политики? Я сомневаюсь, что Регент проглотил твое вторжение в столицу и уничтожение Управления.

Лицо Дариана помрачнело. Он отодвинул карту границ, открывая плотный пергамент с золотой сургучной печатью в виде герба Империи.

— Валериан не рискнул объявлять легиону открытую войну. Мы держим Пустошь. Если Черный Клык уйдет с позиций, твари сожрут столицу через месяц. Но он сделал ход хитрее.

Дариан постучал пальцем по документу.

— Он созвал Высокий Трибунал Совета Кланов. Меня официально вызывают в столицу через три дня для ответа за «несанкционированное применение магической силы высшего порядка и разрушение государственного имущества». Если я не явлюсь — меня объявят изменником, лишат финансирования и поста Верховного генерала легально. Легион расформируют.

Я нахмурилась, вчитываясь в витиеватые строчки местного юридического языка.

— Это ловушка. Стоит тебе приехать в столицу без армии, и Валериан найдет способ надеть на тебя кандалы до начала трибунала. Или отравит. Или подстроит несчастный случай.

— Я знаю. Но я дракон, Арина. Моя чешуя выдержит любой их удар. Я поеду. Возьму с собой Брендона и десяток личной гвардии для протокола. Я выступлю перед Советом и докажу, что Инквизиция похитила мою жену.

Он обошел стол и остановился передо мной. Бережно взял мои руки в свои.

— Ты останешься здесь, под защитой барьеров и всего гарнизона. — Больше они до тебя не доберутся.

Я посмотрела на наши сцепленные руки. Судя по лицу Дариана, план у него уже был: оставить меня в Цитадели под усиленной охраной, а самому отправиться в столицу и решить вопрос с Регентом.

Когда-то я бы не стала спорить. Предпочла бы держаться подальше от армии, политики и людей, для которых чужая жизнь, это мелочь в большой игре. Только той прежней жизни больше не существовало. На запястье осталась метка, вернуться на Землю я не могла, а поступки Дариана теперь касались и меня.

— Ты упускаешь одну важную деталь, генерал. Инквизиция похитила не только твою жену. Я свидетель. На мне проводили эксперимент и пытались откачать магию. Если ты предстанешь перед Советом один, Валериан назовет все это выдумкой. Скажет, что тебе понадобился предлог для разгрома Управления.

Дариан сжал челюсти.

— Ты не поедешь. Там слишком опасно.

— Поеду.

Я высвободила ладонь и положила ее ему на грудь. Под тканью рубашки глухо колотилось сердце.

— Хватит решать все за моей спиной. Я сама расскажу Совету, что произошло в подземелье. Покажу метку, следы от ремней, дам показания — все, что потребуется. Пусть Валериан попробует назвать лгуньей меня, а не тебя.

Он хотел возразить, но я не дала ему заговорить.

— Эту историю нужно вынести на всеобщее обсуждение. Иначе Регент снова уйдет от ответа, а через месяц в его пыточной окажется кто-нибудь другой. Поэтому в столицу мы едем вместе.