Мы никогда не ожидаем ударов в спину. Особенно от близких. Но как показывает практика – именно самые любимые и наносят глубочайшие раны.

– Она не была ему верна?

– Именно, – подтвердила девушка. – Знаешь, все сатиры обладают даром чувствовать чужие желания в большей или меньшей степени. Зависит от силы природного таланта, с которым сатиры рождаются. Так вот… Илларион пытался предупредить друга, открыть ему глаза на неверность невесты, но тот ничего не желал слышать. Точно ослеп и оглох одновременно.

Когда же Егор перестал отрицать очевидное, то лицом к лицу столкнулся… с предательством невесты. Как настаивала Ада – с подачи Иллариона. Собственно, друг и помог мужчине «прозреть». Довольно специфическим образом.

– Что же он сделал?

Брюнетка хмыкнула:

– А ты не догадываешься?

– Соблазнил Анику?

– Бинго! – Ада щелкнула пальцами. – И обстроил это так, чтобы Егор застал невесту, как раз в разгар… процесса.

– Это подло! – задохнулась негодованием я.

– Возможно и так, – пожала плечами девушка. – Поступи Илларион иначе, на слово, я думаю, Егор бы ему не поверил. А так… Они оба знали, что сатир не смог бы соблазнить девушку, люби она Егора по-настоящему.

Я нахмурилась. В груди поселилась тяжесть.

Ада же шумно вздохнула:

– Аника – не любила.

На это ответить я ничего не смогла. Слов просто не осталось. В районе солнечного сплетения словно завязали тугой узел, на языке – расцвела горечь. Теперь я прекрасно понимала мотивы тотального недоверия Егора, но… все же собственные решения менять не собиралась.

То, что открыла мне Ада дальше – пришлось в последствии запивать не одной чашкой кофе с коньяком… Глушить внутри себя.

Конечно, я и не сомневалась, что Анику наказали. Только и предположить не могла, что предательство ордена, в котором обвинили девушку, карается… смертной казнью. И уж точно даже в страшном сне не могла представить, что в исполнение приговор привел… Илларион. Собственноручно.

Вот тебе и шутник, баламут и позитивчик в одном лице!

Странным оказалось и то, что отношения между мужчинами после такой, по всем рамкам, специфической помощи – не испортились!

В мире существ правили совсем иные законы, чем в человеческом.

Ужасные, жестокие законы и правила.

Например, что за измену можно казнить человечку, а существо наградить регалиями.

– А ты-то откуда это все знаешь? – удивилась я.

Ада хмыкнула:

– Особняк слухами полнится. Тем более, что я очень хорошо умею слушать и выяснять то, что меня интересует.

И я ей поверила, просто так, на слово. Эта – действительно может.

С одной стороны, все было слишком запутанным в этой истории, многогранным, чтобы судить в привычной плоскости. С другой – Егору оказалось легче свалить всю вину на девушку и чуть ли не возненавидеть женский род в итоге, чем отделить часть ответственности и другу. Все же, как ни крути, а способ Иллариона открыть Егору глаза – оказался более чем жестоким, даже циничным.

Не уверена, что я смогла бы принять даже явную добродетель, скрывайся она под такой грязной личиной.

Да, мотивы Иллариона казались понятны. Возможно, в тот момент иначе поступить и нельзя было, но-о-о… такое просто выбило меня из колеи. Не знаю, изменится ли мое мнение об ученом и смогу ли спокойно смотреть ему в глаза, только обманываться показной мягкостью, открытостью, легкостью характера больше точно не стану.  Человек, который способен на такую жестокость – явно непрост, словно пять копеек.