Конечно же, я не должна испытывать одновременно предвкушение, возбуждение и страх от мысли, что скоро увижу Егора. И встреча с ним совершенно не сможет выбить меня из колеи, пошатнуть уверенность в плане, который успела составить вдали от мужчины. Не сможет. Только вот почему-то внутренний голосок едко твердил обратное, а шестое чувство подсказывало, что Егор не перестал действовать на меня, как криптонит на Супермена. И мне явно придется еще не раз в этом убедиться.

Пока я отчаянно предавалась самобичеванию, Кузя отстал на несколько шагов. Замедлился. И не дойдя до крыльца двадцати метров, упал на колени. Воздух разрезал тихий стон. Первый звук слабости, который он позволил себе при мне.

Я не сдержала вскрика.

Похоже, привыкнув к атмосфере мужественности, решимости и безопасности, что окутывала меня в обществе Кузи, я неосознанно переоценила его физические возможности. Напрочь позабыла о серьезности ранения!

Опустив сумку на землю, подняла домового на руки. Несмотря на маленький рост и почти ребяческое телосложение, друг оказался тяжелой ношей. На боль в спине, сцепив зубы, я не обращала внимания.

– Погоди немного. Сейчас войдем в дом. Тебе обязательно помогут, – как ребенку приговаривала я, скорее для собственного успокоения.

– Могу исчезнуть… на время, – просипел домовой, закатывая глаза. – Так надо. Вернусь.

Китайским болванчиком я кивала, не слишком вслушиваясь в слова. Входная дверь – была единственным моим ориентиром, как финишная лента для призера-марафонца. С кряхтением я преодолела оставшееся до особняка расстояние, толкнула дверь, которая неожиданно легко поддалась, и, тяжело дыша, ввалилась внутрь.

– По… могите…

Первым кого увидела – была Ада. Тревожно хмурясь, она спешила к нам. Ее губы шевелились, но слов я не слышала.

– Он ранен!

Стоило опустить Кузю на мраморный пол, как домовой… исчез. Растаял словно утренняя дымка.

Чтобы не закричать от ужаса, я закусила кулак.

Опоздала?!