Глава 16

Укрытие мы нашли в одном из магазинчиков тканей. Зафрэ вскрыл защиту, я, не без труда, под сдавленные советы артефактора, взломала замок его отмычками.

– Сделаны на заказ, – сказал он, бледно улыбаясь, когда протягивал мне кожаный чехольчик длиной в ладонь. А потом понятно объяснил, что нужно делать, чтобы открыть дверь.

Мы прошли пустое и темное помещение магазина и скрылись за дверью, ведущей в подсобку.

– Где-то должен быть выключатель, – сказал Зафрэ. Он единственный из нас ничего не видел в темноте и не мог воспользоваться магией. Сотрясение сделало его беспомощным.

Выключатель я нашла быстро, повернула рубильник и зажмурилась от вспыхнувшего света. Позади недовольно рыкнул волк.

Всю дорогу он вел себя примерно. Шел чуть позади, не пытался напасть или сбежать, только вопросительно поскуливал иногда.

Лишь оказавшись в теплом помещении, я осознала, как успела замерзнуть на улице. Ночью, без пальто.

Но меня от холода спасал хотя бы китель, Зафрэ же совсем не повезло. Его пальто валялось где-то там, на дороге.

Сгрузив артефактора на стул у стены, стоявший рядом со столом, забросанным обрезками тканей и лент, я осмотрелась.

Хельму устроился у двери, полностью исключив возможность кому-то из нас покинуть подсобку без его разрешения.

Помещение оказалось на удивление просторным. В дальнем его конце в специальных деревянных ячейках хранились рулоны тканей. В углу, недалеко от двери, на высокой тумбе стоял старый железный чайник на разогревающейся плитке. За смешной шторкой, повешенной прямо по центру стены, обнаружилась еще одна дверца, ведущая в уборную.

Покрутив рычаг крана, я убедилась, что вода идет, и как-то даже повеселела, словно это решало все наши проблемы.

Пока я изучала место, в котором мы оказались, Зафрэ начал дрожать и стучать зубами. Опасно накренившись на стуле, он вот-вот готов был свалиться на пол.

Я нашла рулон какой-то шерстяной, мягкой и, очень надеялась, теплой ткани и притащила его весь артефактору, чтобы он мог согреться.

– Сначала нужно обработать и перебинтовать рану, – сказал он, мягко отводя в сторону конец рулона. – Под прилавком должен быть набор первой помощи.

Волк выпустил меня с неохотой и следовал по пятам, очень этим нервируя. Но я терпела.

Нашла коробку со всем нужным, вскипятила воду, промыла и обработала раны Зафрэ.

Пока я бинтовала его руку, волк нависал над плечом и заинтересованно сопел в ухо. Ну просто милый любопытный пес, так и не скажешь, что он недавно трех бандитов порешил.

– Спасибо, – сказал артефактор.

– Покажи голову, – велела я.

Зафрэ подчинился.

Нельзя было с уверенностью сказать, была ли я убедительной и властной в этот момент, или жутковатая морда волка над моим плечом делала артефактора таким послушным.

– А теперь, – закончив с Зафрэ, я медленно повернулась к волку, – разберемся с тобой.

– Будь осторожна, – велел артефактор. – Сейчас он тебя слушается, но мы не знаем, как долго это продлится.

Я решила проигнорировать его слова. Мне сейчас и без пессимистических замечаний было плохо.

Когда в прошлый раз в моих лапах была жизнь Эдит, я не чувствовала себя такой беспомощной. Я была уверена, что мы выберемся и все будет хорошо. Несколько бандитов – не то, что могло бы меня напугать.

Но сейчас, когда на мне лежала ответственность за волка, которого нельзя было просто вытащить из старого подвала и вернуть домой, я не чувствовала уверенности в своих силах. Только холодный ужас.

В ванную комнату за мной Хельму пошел без возражений. И лапы протянул по первому требованию, равнодушно следя за тем, как я пытаюсь вымыть подсохшую кровь из его меха.

И морду подставил для отмывки, недовольно фыркая, когда вода попадала в нос.

Это было милейшее стокилограммовое создание, в котором от Хельму остались разве что синие глаза. Диковатые и звериные, но все равно неуловимо знакомые… И еще, пожалуй, пижамные штаны.

– И как нам тебя обратно вернуть? – спросила я, выключая воду.

Отмытый волк только рыкнул что-то непонятное. Его мои проблемы мало интересовали. Наверное, он даже не понимал, почему слушается кого-то вроде меня.

Кого-то, кто был в два раза меньше, значительно тоньше и на голову ниже.

Но все равно слушался.

– Господи, да нет же, – Возвращайся в комнату Эдит.

– Вообще-то…

– Это не обсуждается! – рявкнул волк. И я вжала голову в плечи.

– Что не обсуждается? Что ты действительно озверел и не хочешь даже попытаться заново ко мне привыкнуть? Если ты видишь во мне угрозу, то не лучше ли будет с этим разобраться прямо сейчас?

Хельму выглядел искренне удивленным.

– Угрозу?

– Не угрозу, – догадалась я. И погрустнела. – Только не говори, что добычу…

– Рад, что ты все понимаешь, – сказал он, отстраняясь. – Теперь уходи.

– Да ты издеваешься! Если я добыча, то мы тем более должны с этим разобраться!

– Я аккуратненько ткнула его кулаком в живот. Хотелось как-то показать ему мою злость, но было боязно. – Может, если я буду рядом…

Волк раздраженно цыкнул и резко склонился ко мне, чуть не доведя до сердечного приступа.

– Ты издеваешься? – Я чувствовала горячее дыхание на лице и видела его до предела расширенные зрачки, за которыми с трудом различалась синева радужки. – Как думаешь, что с тобой может случиться сейчас? Эти инстинкты… они не исчезают вместе со зверем. Я постоянно думаю о том, что может случиться, если я откушу от тебя кусочек.

Что может случиться, Анха?

Его голос завораживал и пробирал до костей, а слова пугали.

Но кое-что я знала точно, кое-что, не позволившее мне оцепенеть от ужаса. Добыча из меня всегда была отвратительная.

– Проблема, – согласилась я и боднула Хельму в переносицу.

Волк рыкнул и отшатнулся, хватаясь за нос. Получив свободу, я на всякий случай пнула его в голень, проскочила под рукой и, отбежав на несколько шагов, спросила:

– Сразу сказать не мог? Что за секретики такие?

– Анха! – прохрипел он, не отнимая руки от лица.

– Что «Анха»? Я думала, у нас проблемы, переживала. А проблемы, оказывается, только у тебя!

Китель я снимала трясущимися от злости руками, поэтому пуговицы расстегивала долго. Волк не пытался меня остановить. Круглыми от шока глазами он следил за мной, забыв опустить руку. Китель полетел на пол, и я принялась за рукав рубашки. С трудом расстегнула мелкие пуговицы, отстраненно ужаснувшись тому, что стражники вынуждены были мучиться с этим каждый день, и закатала рукав.

А голую руку сунула волку под нос.

– На. Кусай. Проверим, что будет.

– Ты с ума сошла? – спросил он, отведя мою руку от своего лица.

– Нормальная! – рявкнула я нервно. Вышло не очень убедительно, но не это сейчас было главным. – А ты должен быть польщен, мне для тебя ничего не жалко.

Кусай давай, и пойдем уже спать.

– Я же тебя загрызу, – сказал он и выглядел в этот момент совсем беспомощным.

Меня это возмутило так, как не должно было бы. Потому что Хельму пытался проявить заботу, а мне в его словах чудилась откуда-то взявшаяся снисходительность.

– Я, как ты мог заметить, тарса. А тарсы – нечисть мелкая и, чего уж стесняться, в дикой среде мало для кого представляющая угрозу. Но даже так я смогла стать высшей, обрести силу и как-то прожить почти двенадцать лет. Двенадцать лет, босс. В лесах, в горах, на улицах всяких городов. Я много где выживала и много из чьих лап вырвалась. И просто поверь: нестабильный оборотень меня совсем не пугает. Так что я просто предлагаю тебе меня сейчас укусить, убедиться, что я несъедобная, и перестать себя мучить. Ну?

Я выдернула руку из его пальцев и снова сунула ему под нос. К тому, что он меня в конце концов укусит, готова была, даже представляла, как буду гордиться шрамами, если они останутся. Но совсем не ожидала, что, не ограничившись одним болезненным кусем, волк схватит меня за плечи и приложит о стену.

Нервный смешок вырвался против воли.

Хельму укусил за плечо, совсем не там, где я предлагала. Сжал со всей дури клыки, собираясь, кажется, действительно вырвать из меня кусок.

Все, на что меня хватило, – короткий судорожный вздох.

Форменный жилет, что мог бы немного ослабить натиск клыков и защитить кожу, я перестала носить уже давно. Не нравилось мне, как он сжимает ребра, казалось, я в нем задыхаюсь. Потому лежал сейчас мой жилет где-то в командорском кабинете, а я стояла в коридоре дома Хельму и чувствовала, что меня едят…

В памяти ярко вспыхнуло воспоминание, как Эдит сравнивала мои клыки с клыками своего бешеного отца, «совсем такие же», сказала она тогда. Соврала.

Остановился он, только когда я не сдержалась и заскулила. Отстранился, ошалело глядя на меня.

– Проклятие…

– Ты мне должен новую рубашку, – сказала я, переведя дыхание. Все плечо было мокрым от моей крови и его слюны. Руку дергало от боли. – Неужели я оказалась на самом деле вкусной?

– Прости.

Он медленно, осторожно разжал пальцы, отпуская меня, и отошел на шаг. Потом на всякий случай еще на один.

– За что? – не поняла я. – Это же была моя идея. Лучше скажи, как ощущения?

Признаться, я рассчитывала, что ты меня только немного надкусишь и сразу плеваться начнешь.

– Я… увлекся, – неохотно признался волк.

– В смысле, я правда такая вкусная или тебе просто хотелось чего-то пожевать? – дотошно уточнила я. – Если пожевать, то мы можем спуститься на кухню. Вдруг в холодной сырое мясо осталось.

Хельму передернул плечами и предложение мое отклонил.

– Нужно обработать твою рану, – сказал он.

К тому моменту, как волк вернулся со всем необходимым, я успела закинуть китель на кресло в его спальне, снять ботинки и устроиться по центру кровати, раскинув руки в стороны.

Место укуса ныло, но это была не высокая цена за возможность снова пробраться в логово волка.

Когда Хельму показался в дверном проеме, я спросила, не поворачивая к нему головы:

– Есть еще желание меня погрызть?

Прежде чем ответить, он долго к себе прислушивался и в итоге неуверенно сообщил: Когда мы вернулись в подсобку, Зафрэ дремал, но мгновенно проснулся, стоило только волку подать голос.

– Надо же, выжила, – сказал он, слабо улыбаясь.

– У нас есть пара часов. – Я покосилась на закрытую дверь. – Будет лучше, если мы уберемся отсюда раньше, чем придет хозяин.

Артефактор склонил голову, подслеповато щурясь.

– Такое разительное изменение, это просто удивительно.

– Что? – не поняла я.

– Взяв это тело, ты изменилась, – сказал он.

Что значило это его «взяв тело» и почему он не выглядит удивленным или сбитым с толку, я не знала. Меня не пугало его спокойствие, а на все остальные эмоции не было сил.

– Не изменилась. Просто ты меня плохо знаешь.

Зафрэ пожал плечами и перевел взгляд на волка, вернувшегося на полюбившееся ему место у порога.

– Он знает?

– Да.

Зафрэ выглядел неважно. Дышал тяжело, с присвистом и снова дрожал.

– Тебе бы к целителю.

Он устало закрыл глаза и кивнул.

Хельму от двери заворчал, прислушиваясь к чему-то. Я тоже насторожилась.

– Может, подельника твоего кто-то нашел? – предположила я, различая далекий невнятный шум.

– Может, – равнодушно согласился Зафрэ.

В том, что мы не завалились в первый попавшийся магазинчик, а отошли подальше, был огромный плюс – нас не нашли.

Через какое-то время шум на улице стих…

Волк заворчал, следя за чем-то на полу. Маленький паучок, решивший не в самое удачное время пропутешествовать от одной стены до другой, так и не дошел туда, куда стремился. Хельму раздавил его лапой.

– Изнурить, – сказал артефактор, как и я, следивший за волком.

– Что?

– Ты же хотела попытаться вытянуть его зверя полностью, верно? Будешь звать?

Я кивнула. Хотя «звать» – сильно сказано, по-волчьи выть я не умела. Все, что могла, – жалобно поскулить, в надежде, что этого будет достаточно.

– Если измотаешь его, прежде чем звать, он будет восприимчивее… в теории, это должно облегчить превращение.

Мы переглянулись и одновременно посмотрели на волка, и я невольно вздрогнула, поймав его взгляд.

– Ну что, босс, нас ждет долгий забег.

– Идите сейчас, – велел Зафрэ, тяжело поднимаясь на ноги. Ткань, в которую он кутался, соскользнула на пол. – С этим лучше не медлить.

– А ты?

– Воспользуюсь твоим советом и навещу целителя. – Он еще раз посмотрел на волка, неотрывно следившего за мной, словно почувствовавшего, что я что-то затеваю. – Поторопись.

– Спасибо, – нехотя сказала я. Мне не за что было благодарить Зафрэ, все это произошло из-за него, но я все равно была ему очень признательна.

– Не стоит благодарности. Я лишь надеюсь получить чешую, если командор вернется.

* * *

Зафрэ ушел первым. Отказался от помощи, посмеялся, когда я предложила его проводить, и гордо ушел в ночь, пошатываясь и периодически отчетливо забирая влево, будто перебинтованная рука была слишком тяжелой.

Мне неспокойно было отпускать его одного, но и навязывать свою заботу я не собиралась. Если Зафрэ окажется настолько слабым, что замерзнет где-нибудь на полпути к целителю, значит, так тому и быть.

В тарсу я превратилась только после того, как артефактор ушел.

Мое неожиданное преображение не оставило волка равнодушным. Он оскалился и прижал уши, вся расслабленность из его позы ушла.

– Ты, босс, давай полегче. Я, между прочим, помочь тебе хочу.

Хельму замер, с подозрением глядя на меня. Волк не понимал, куда делся знакомый человек и откуда взялась мелкая пакость, посмевшая напасть на него и прижечь.

Несколько минут пришлось потратить на то, чтобы все объяснить. Еще какое-то время волку понадобилось, чтобы примириться с безжалостной правдой этого мира. Но забраться себе на холку он мне все же позволил.

И началась безумная скачка.

Следуя совету Зафрэ, я планировала вымотать волка, прежде чем попытаться его вернуть.

Первое время Хельму был не против и послушно бежал, ускорившись до предела своих возможностей. Но со временем он начал уставать и упрямиться. Скорость снизилась, недовольного ворчания становилось все больше, пару раз на меня даже зубами щелкнули.

Волк пытался бунтовать, но стоило только прикрикнуть или шлепнуть лапой по морде, как он сжимался и, поскуливая, выполнял команду.

У меня по какой-то причине имелась над ним определенная власть. Потому ли, что ему был знаком мой запах, или из-за того, что я умудрилась напугать его в карете, а потом удивить некоторыми своими умениями… а может, все сразу, но он считал меня главной.

Хотя бы пока.

Утром, когда свет в некоторых окнах уже начал загораться, а рассвет все еще не наступил, мы выбежали за черту города.

Волк задыхался и едва бежал, никак не реагируя на меня.

Хотелось верить, что этого достаточно.

– Знаешь что, босс, а давай-ка мы свернем, – велела я, дернув его за ухо, – и остановимся.

Когда я соскочила с его плеча на поваленное дерево, волк просто рухнул в снег рядом, судорожно втягивая воздух.

Не теряя времени, я спрыгнула к нему и сначала неуверенно замурлыкала, поглаживая его по носу.

Хельму шумно фыркнул и зажмурился.

Я не умела звать как волки и только слышала истории о том, что они воем помогают зверю вырваться из человеческого тела во время первого оборота. Без подробностей.

У меня не было ни шанса воспользоваться этим способом.

Но я могла попробовать позвать волка так, как тарсы звали потерявшихся детенышей.

Потому что волк тоже потерялся.

На первых коротких и жалобных звуках моего неумелого курлыканья Хельму навострил уши. Через какое-то время приоткрыл один глаз, напряженно косясь на меня.

Я не сдавалась, он напрягался все больше. Через несколько минут волк заскулил и ткнулся носом мне в живот, за что тут же получил лапой по лбу, но морду не убрал, только уши прижал.

Какое-то время мы так и сидели, я звала, он скулил. И надежды на то, что у меня получится, становилось все меньше. От напряжения начало закладывать уши, я уже была готова присоединиться к волку и скулить с ним на пару, когда что-то произошло.

Волк замолчал и почти сразу после этого захрипел. Задергался.

Я отбежала на безопасное расстояние и на всякий случай забралась на нижнюю ветку ближайшего дерева.

Волк извивался и хрипел. Оборот возобновился.

Зверю так надоело меня слушать, что он решил-таки выбраться в этот мир полностью. Опасно свесившись с ветки, я напряженно следила за превращением.

Когда все закончилось, волк запутался лапами – обычными волчьими лапами – в пижамных штанах, запаниковал, заскулил и с трудом из них выбрался.

Обнюхал, презрительно закопал в снег и побежал по своим делам, полностью игнорируя меня.

– Господи, да нет же, – Возвращайся в комнату Эдит.

– Вообще-то…

– Это не обсуждается! – рявкнул волк. И я вжала голову в плечи.

– Что не обсуждается? Что ты действительно озверел и не хочешь даже попытаться заново ко мне привыкнуть? Если ты видишь во мне угрозу, то не лучше ли будет с этим разобраться прямо сейчас?

Хельму выглядел искренне удивленным.

– Угрозу?

– Не угрозу, – догадалась я. И погрустнела. – Только не говори, что добычу…

– Рад, что ты все понимаешь, – сказал он, отстраняясь. – Теперь уходи.

– Да ты издеваешься! Если я добыча, то мы тем более должны с этим разобраться!

– Я аккуратненько ткнула его кулаком в живот. Хотелось как-то показать ему мою злость, но было боязно. – Может, если я буду рядом…

Волк раздраженно цыкнул и резко склонился ко мне, чуть не доведя до сердечного приступа.

– Ты издеваешься? – Я чувствовала горячее дыхание на лице и видела его до предела расширенные зрачки, за которыми с трудом различалась синева радужки. – Как думаешь, что с тобой может случиться сейчас? Эти инстинкты… они не исчезают вместе со зверем. Я постоянно думаю о том, что может случиться, если я откушу от тебя кусочек.

Что может случиться, Анха?

Его голос завораживал и пробирал до костей, а слова пугали.

Но кое-что я знала точно, кое-что, не позволившее мне оцепенеть от ужаса. Добыча из меня всегда была отвратительная.

– Проблема, – согласилась я и боднула Хельму в переносицу.

Волк рыкнул и отшатнулся, хватаясь за нос. Получив свободу, я на всякий случай пнула его в голень, проскочила под рукой и, отбежав на несколько шагов, спросила:

– Сразу сказать не мог? Что за секретики такие?

– Анха! – прохрипел он, не отнимая руки от лица.

– Что «Анха»? Я думала, у нас проблемы, переживала. А проблемы, оказывается, только у тебя!

Китель я снимала трясущимися от злости руками, поэтому пуговицы расстегивала долго. Волк не пытался меня остановить. Круглыми от шока глазами он следил за мной, забыв опустить руку. Китель полетел на пол, и я принялась за рукав рубашки. С трудом расстегнула мелкие пуговицы, отстраненно ужаснувшись тому, что стражники вынуждены были мучиться с этим каждый день, и закатала рукав.

А голую руку сунула волку под нос.

– На. Кусай. Проверим, что будет.

– Ты с ума сошла? – спросил он, отведя мою руку от своего лица.

– Нормальная! – рявкнула я нервно. Вышло не очень убедительно, но не это сейчас было главным. – А ты должен быть польщен, мне для тебя ничего не жалко.

Кусай давай, и пойдем уже спать.

– Я же тебя загрызу, – сказал он и выглядел в этот момент совсем беспомощным.

Меня это возмутило так, как не должно было бы. Потому что Хельму пытался проявить заботу, а мне в его словах чудилась откуда-то взявшаяся снисходительность.

– Я, как ты мог заметить, тарса. А тарсы – нечисть мелкая и, чего уж стесняться, в дикой среде мало для кого представляющая угрозу. Но даже так я смогла стать высшей, обрести силу и как-то прожить почти двенадцать лет. Двенадцать лет, босс. В лесах, в горах, на улицах всяких городов. Я много где выживала и много из чьих лап вырвалась. И просто поверь: нестабильный оборотень меня совсем не пугает. Так что я просто предлагаю тебе меня сейчас укусить, убедиться, что я несъедобная, и перестать себя мучить. Ну?

Я выдернула руку из его пальцев и снова сунула ему под нос. К тому, что он меня в конце концов укусит, готова была, даже представляла, как буду гордиться шрамами, если они останутся. Но совсем не ожидала, что, не ограничившись одним болезненным кусем, волк схватит меня за плечи и приложит о стену.

Нервный смешок вырвался против воли.

Хельму укусил за плечо, совсем не там, где я предлагала. Сжал со всей дури клыки, собираясь, кажется, действительно вырвать из меня кусок.

Все, на что меня хватило, – короткий судорожный вздох.

Форменный жилет, что мог бы немного ослабить натиск клыков и защитить кожу, я перестала носить уже давно. Не нравилось мне, как он сжимает ребра, казалось, я в нем задыхаюсь. Потому лежал сейчас мой жилет где-то в командорском кабинете, а я стояла в коридоре дома Хельму и чувствовала, что меня едят…

В памяти ярко вспыхнуло воспоминание, как Эдит сравнивала мои клыки с клыками своего бешеного отца, «совсем такие же», сказала она тогда. Соврала.

Остановился он, только когда я не сдержалась и заскулила. Отстранился, ошалело глядя на меня.

– Проклятие…

– Ты мне должен новую рубашку, – сказала я, переведя дыхание. Все плечо было мокрым от моей крови и его слюны. Руку дергало от боли. – Неужели я оказалась на самом деле вкусной?

– Прости.

Он медленно, осторожно разжал пальцы, отпуская меня, и отошел на шаг. Потом на всякий случай еще на один.

– За что? – не поняла я. – Это же была моя идея. Лучше скажи, как ощущения?

Признаться, я рассчитывала, что ты меня только немного надкусишь и сразу плеваться начнешь.

– Я… увлекся, – неохотно признался волк.

– В смысле, я правда такая вкусная или тебе просто хотелось чего-то пожевать? – дотошно уточнила я. – Если пожевать, то мы можем спуститься на кухню. Вдруг в холодной сырое мясо осталось.

Хельму передернул плечами и предложение мое отклонил.

– Нужно обработать твою рану, – сказал он.

К тому моменту, как волк вернулся со всем необходимым, я успела закинуть китель на кресло в его спальне, снять ботинки и устроиться по центру кровати, раскинув руки в стороны.

Место укуса ныло, но это была не высокая цена за возможность снова пробраться в логово волка.

Когда Хельму показался в дверном проеме, я спросила, не поворачивая к нему головы:

– Есть еще желание меня погрызть?

Прежде чем ответить, он долго к себе прислушивался и в итоге неуверенно сообщил.

Но меня такой расклад совсем не устраивал.

– Эй, босс! А я как же? Кто-то же должен за тобой присмотреть, пока ты в себя не придешь.

Волк меня не слушал. Он почувствовал свободу и радостно бежал вперед. В лес.

Подальше от города.

– Босс! – Я бросилась следом, держась на безопасном расстоянии. Потерять волка не боялась – слишком сильно от него пахло зверем.

Я была уверена, что найду его с закрытыми глазами. Это-то меня и подвело.

В какой-то момент – небо уже посерело, и ночь выцвела до блеклых предрассветных сумерек – я поняла, что больше не чувствую волка.

Звериный запах пропал, его самого было не видно, и волчий след я умудрилась потерять – отвлеклась на клеста, уже активно выискивавшего еду на сосне, и отдалилась от следов волка. Полностью положилась на нюх, а он подвел.

И я заметалась.

– Босс?

Перепрыгивая с ветки на ветку, носилась вокруг, принюхиваясь к морозному лесному воздуху и пытаясь отыскать следы лап на нетронутом снегу.

– Босс!

– Я здесь! – раздалось хриплое в отдалении.

Хельму сидел под сосной, абсолютно человечный, совершенно голый и ничего не понимающий.

– Босс! – Я чуть не свалилась с ветки от радости.

– Анха, – сдержанно поприветствовал он, растерянно оглядываясь. – Ты можешь мне объяснить, как я оказался посреди леса?

Волк посмотрел на свои ноги, и голос его чуть дрогнул.

– Голый.

– Точно! Человеческие комплексы! – От счастья хотелось плакать. Я его нашла.

И он выглядел совсем нормальным. – Сейчас я принесу твои штаны!

Назад к поваленному дереву я бежала по следам волка, выкопала штаны и бросилась обратно, очень надеясь, что Хельму не успеет замерзнуть.

Со штанами передвигаться было неудобно, но превращаться я не спешила, уверенная, что в виде тарсы я быстрее.

Когда я вернулась, волк сидел ровно там, где и раньше, и замерзшим не выглядел.

– Я странно себя чувствую, – признался он, поймав брошенные в него штаны.

– Это обморожение! – тут же решила я.

Пока Хельму неловко натягивал штаны, я спрыгнула в снег и превратилась. И дрожащими пальцами начала быстро расстегивать свой китель, жалея о том, что пальто осталось висеть в командорском кабинете.

– Сейчас мы тебя попробуем немного согреть. Моя одежда, конечно, будет тебе мала, но китель хотя бы на плечи можно накинуть.

– Не нужно. – Хельму перехватил мои руки. – Мне не холодно.

Руки у него и правда были теплые, даже горячие.

– Ваши оборотнические штучки, да? – спросила я завистливо. Мне-то уже становилось очень даже холодно.

– Что произошло?

– А что последнее ты помнишь?

– Деккар… – Волк еще раз осмотрелся, на этот раз внимательнее. – Только не говори, что это он вывез нас в лес.

– Не скажу, – радостно пообещала я. – Но надеюсь, у тебя крепкие нервы.

Все случившееся, в красках и со всякими подробностями, я охотно пересказала ему, пока мы возвращались в город. Я, в форме городской стражи, но без пальто, и полуголый, босой командор. Волк требовал, чтобы я не мерзла и превратилась в тарсу, но я отказалась.

– Считай это проявлением солидарности, – велела я.

Редкие прохожие косились на нас с подозрением и переходили на другую сторону улицы, но я этого почти не замечала, упоенно рассказывая волку, как он бегал по городу в самом невероятном виде.

Хельму слушал внимательно и не перебивал, только хмурился иногда.

И к моменту, как мы добрались до дома, он уже был готов к тому, что увидит.

– Вот это скорость, – пробормотала я, увидев повозки стражи перед домом.

Растерзанного тела на дорожке уже не было.

Нас заметили быстро.

– Командор! – Звонкий голос взволнованного Гларана разнесся по улице и на какое-то мгновение заглушил все звуки. Стражники как по команде повернулись в нашу сторону, выглядело это жутко. – Мы думали, с вами что-то случилось!

– Ничего непоправимого, – с сомнением отозвался командор. – Всего лишь еще одно недоразумение. Что у вас здесь?

Итогом осмотра и допроса пострадавших – то есть нас с волком – стало весьма далекое от правды заключение, в котором говорилось, что две банды не поделили жертву и устроили бойню. Чем именно нужно было орудовать, чтобы разорвать на части трех сильных, здоровых огромных мужиков, никто не знал, но проводить дополнительное расследование не стали.

Два следующих дня дом отмывали от крови и ремонтировали.

– Давай выставим счет Зафрэ, – предложила я, когда волк подписывал чек на оплату проведенных работ.

Хельму меня проигнорировал. После своего первого превращения он стал совсем замкнутым и перестал пускать меня в свое логово ночью.