Глава 20

Письмо счастья пришло ранним утром, когда сонный и уже привычно угрюмый волк размазывал свой завтрак по тарелке. Ночью он долго не мог заснуть, потому что после того, как раны мои были обработаны, я превратилась в тарсу и заняла одну из его подушек, категорически отказавшись уходить.

Боялся потерять контроль и навредить мне, из-за чего теперь был вялый и не очень внимательный. Служанку, принесшую ему записку, он заметил, только когда та боязливо его позвала. Пробормотала что-то про то, что посыльный отбыл и ответ не ждет, и убежала раньше, чем Хельму успел развернуть записку.

– Знаешь, босс, – убедившись, что поблизости лишних ушей нет, я прокралась к волку под столом и подергала его за штанину, – ты должен высыпаться. У тебя и у отдохнувшего морда страшная, а сейчас прямо жуть… Ты не пробовал улыбаться? Нет?

Хотя бы не хмуриться настолько сильно. Морщины же…

Я не договорила.

Хельму, читавший записку и, казалось, не обращавший на мое ворчание внимания, резко сжал кулак, комкая бумагу. И я поняла – что-то нехорошее случилось.

Пока забиралась на стол и выцарапывала из напряженной волчьей ладони записку, в голове билась одна паническая мысль: «Лишь бы с Эдит все было хорошо».

Как только разгладила лист и смогла убедиться, что строчки не топорщатся частоколом сложночитаемых слов, выдохнула – письмо было не из стаи.

Прочитала.

Потом прочитала еще раз, не уверенная, что все поняла правильно.

– В этом есть и положительный момент, – сказала я. – Зафрэ наконец объявился.

В гости вот зовет… По-дружески.

– Я знаю этот адрес, – сумрачно ответил Хельму, глядя прямо перед собой.

– И кто там живет?

– Верт с семьей.

Имя казалось мне знакомым, но я не сразу поняла почему.

– Блестяшка! – вспомнила я. – Так зовут мужа блестяшки. Ну и что? Их же в городе нет? Подожди, или ты считаешь, что Зафрэ тебе так угрожает?

– Я не знаю, что задумал Деккар, но сегодня вечером это закончится.

– Закончится, – согласилась я, протягивая к нему лапки. – Браслетик давай.

– Что?

– Браслетик, который Вирнэ для меня сделала. Я знаю, ты их постоянно с собой таскаешь, во внутреннем кармане. А часики, кстати, в кармашке жилета.

Хельму моя осведомленность не впечатлила.

– Ты не будешь участвовать в операции, – сказал он и встал из-за стола, так толком не позавтракав.

– Но Зафрэ, – я когтем подчеркнула то место, где он говорил обо мне, – ждет нас обоих. Давай не будем его расстраивать. Обещаю, я больше не стану действовать самовольно. Хвостом клянусь!

Все то время, что он внимательно меня изучал, я требовательно тянула к нему лапы.

– Без глупостей, – предупредил он, неохотно сдаваясь и отдавая мне браслет.

– Да! – Поостерегшись превращаться, я решила немного перетерпеть унижение и использовала браслет в качестве ошейника. И очень скоро о нем забыла.

Все мои мысли были заняты ужином. Пока волк готовился к вечерней операции, отбирая людей и проводя инструктаж, я сидела на подоконнике в его кабинете и следила за тем, как разгорается и затухает день.

Не самое захватывающее времяпрепровождение, но мне нравилось.

Когда солнце село и улицу осветили фонари, я зашевелилась.

День все еще был по-зимнему короток, а до ужина оставалось еще несколько часов, но мне уже не терпелось действовать.

К тому моменту, как Хельму начал собираться, я успела уже вся известись.

На его плечо забираться не стала, решив побыть немного самостоятельной.

Выскользнула в открытую дверь, вперед волка, и закружила по пустому коридору – Хельму был слишком нетороплив и спокоен, будто он сейчас и не Зафрэ вовсе шел ловить.

– Всего несколько минут, – жалобно сказал я.

– …Чтобы уменьшить неравенство и армии нефийцев, – сказал Зафре, – наручники.

Мне нужно восстановить внешность защитника… то, что ему осталось.

Написанное заворчало, когда он освободил артефакт от наручников, и количество иикристолси-блокаторов замерцало, потемнело и остановилось. Зафре по нескольку минут за раз, если он был свободен, Хельму он был напряжен и готов к атаке.

С точки зрения того, как я буду чувствовать себя после моей головы, едва подавляя свои инстинкты, чтобы спрятаться в другом месте, пока они не станут угрозой.

Так, когда прошли годы, этот взгляд он засунул в карман своего серого комбинезона, и они оказались в наручниках после запястий Зафре.

– Расскажи мне сейчас. – Как вазивуса сделал подарок?

– Тут нечего рассказывать. Потом меня ударили, а потом я обиделась… немного сердитый. И вот все начало гореть. Я пытался контролировать огонь, он слушается меня, но потом опять очень плохо. Тарсо нет идолофу из этого дома.

Зафре застонал.

– Это тоже дело… Аня, подумай еще раз, ты все равно пойдешь со мной?

– Господи, да нет же, Мы выезжали первыми, отряд поддержки должен был выдвинуться чуть позже, по известному адресу.

И все вроде бы шло гладко…

* * *

Дом блестяшки выглядел… обычно. Двухэтажный, светлый, довольно симпатичный. Ничем не выделяющийся в ряду таких же милых домиков, выстроившихся по обе стороны улицы. Ничем, кроме засевшего в его нутре злодея.

Как только мы выбрались из кареты, кучер тут же уехал, не дожидаясь команды.

Дверь нам открыл новый громила, страшнее прежних, – артефактор быстро нашел замену бандитам, разорванным волком. Новичок просверлил взглядом волка, притаившуюся на его плече меня и посторонился, пропуская нас в дом.

Зафрэ обнаружился на кухне. В своих неизменных белых брюках, белой рубашке, белом жилете… и в темно-сером фартучке.

Стол, на котором обычно замешивали тесто или рубили овощи и мясо, был накрыт на троих. Два массивных семисвечника освещали кухню. Остальной свет был выключен.

И в этом полумраке вкусно пахло мясом.

Хельму замер на пороге, не веря своим глазам. Я могла его понять. Артефактор на кухне смотрелся дико.

Заметив наше присутствие, Зафрэ привычно улыбнулся и чихнул.

И я тут же отмерла.

– Еду, надеюсь, не ты готовил, – сказала я вместо приветствия, спрыгнув на пол.

– Не хочу в качестве гарнира твою заразу.

Артефактор шмыгнул красным носом и рассеянно похлопал себя по карманам в поисках носового платка.

– Не думаю, что это имеет значение, – сказал он. – Когда ты увидишь, что я для тебя приготовил, забудешь обо всем.

И пусть Зафрэ выглядел вполне дружелюбно, и говорил он миролюбиво, но мне в его словах чудилась неясная угроза.

– Не желаешь обратиться? Здесь безопасно. Без моего разрешения никто не войдет.

Я посмотрела на волка, но тот лишь пожал плечами, оставляя выбор за мной.

И я превратилась.

Потянулась, вздохнула глубоко и грустно пошевелила пальцами на босых ногах.

– Проблемка.

Сапоги мои, как и китель, остались в спальне командора – я просто забыла утром обратиться в человека, чтобы одеться. Потому перед Зафрэ я предстала в мятой рубашке с бурыми разводами на плече.

– Хм-м-м, – глубокомысленно протянул он и не стал задавать вопросов. Жестом предложил мне сесть, а когда я подчинилась, вопросительно взглянул на Хельму.

– Давай, босс, присоединяйся. Нам же обещали дружеский ужин.

– Еда из рук алхимика? – недовольно проворчал Хельму. Артефактор благоразумно сделал вид, что ничего не услышал.

Когда волк занял свое место за столом, Зафрэ с торжественным видом поставил передо мной блюдо, накрытое крышкой.

Воздух наполнился запахом крови, и я подобралась. Волк рядом заворчал, после пробуждения зверя он стал намного чувствительнее к запахам и тоже почуял неладное.

– Угощайся, – сказал Зафрэ и снял крышку. – Лучшее сердце мага, что я смог найти.

На блюде, обложенное льдом, лежало самое настоящее человеческое сердце.

Хельму скрипнул зубами.

– Не смешно, – сказала я.

Улыбка на лице артефактора медленно увяла. Какое-то время он непонимающе смотрел на меня, потом хлопнул себя ладонью по лбу.

– Конечно! Ты же еще не знаешь.

О том, что это сердечко, если я смогу, конечно, его съесть, позволит мне и в человеческом теле пользоваться своим огненным даром, я слушала с самым серьезным выражением лица, на какое только была способна. А дослушав, спросила:

– Ты меня за дуру держишь?

– Подумай сама, зачем мне врать? – оскорбился он.

Запах сырого мяса становился просто невыносимым. Мне хотелось вырвать крышку из рук артефактора, спрятать под ней сердце… и выбросить все это в окно.

– А зачем говорить правду? Откуда ты вообще об этом знаешь?

– Один мой знакомый был высшей нечистью. – Он слабо улыбнулся, словно вспоминая что-то хорошее, но грустное. – От него я и узнал об этой небольшой уловке.

– Был?

– Наши пути разошлись. Не знаю, жив ли он еще.

Это объясняло спокойствие Зафрэ, когда он узнал мой секрет, но совсем не значило, что сейчас он говорит правду.

– Предположим, это правда, – согласилась я. – Но зачем бы тебе помогать мне?

Артефактор покосился на волка. Тот не спешил присоединяться к разговору, но смотрел очень недобро.

– Я рассчитываю, ты оценишь, что я для тебя сделал и как много еще могу тебе дать, и отправишься со мной в столицу. Твои таланты… были бы весьма полезны.

– А если не оценю и не поеду?

– В таком случае надеюсь, что хотя бы не забудешь, – смиренно сказал он.

Я ему не верила, но не могла отделаться от мысли, что нужно рискнуть. Если Зафрэ говорил правду, если, съев это сердце, я обрету силу…

Без огня я смогла поймать двух неумелых неудачников, не знавших, как правильно быть преступниками, а что я смогу сделать, будь моя сила при мне всегда?

Я сжала пальцы на вилке и потянулась к ножу.

– Анха, ты же не собираешься это есть? – спросил Хельму.

– Вообще-то, кажется, собираюсь, – сказала я, сама не веря тому, что планирую сделать. В человека я превратилась, чтобы полакомиться вкусненьким мясом с травами, запах которого заполнил всю кухню, а не давиться жестким, жилистым сердцем.

Пока я отпиливала первый кусочек от своего сырого ужина, Зафрэ поставил перед Хельму другое блюдо, на котором лежал вкусненький, сочненький стейк.

Сглотнув слюну, я начала пилить активнее.

– Часы, – напомнил Хельму, отодвинув от себя тарелку.

– О, прошу, сначала ужин, потом дела, – сказал Зафрэ, разливая вино по бокалам.

Передо мной поставили стакан с водой, в любое другое время я бы оскорбилась, но сейчас мне было все равно.

Стейк остывал, бокалы так и стояли полными, а я чувствовала себя какой-то забавной зверушкой. И волк, и артефактор очень внимательно следили за тем, как я давилась сердцем, остервенело скребя вилкой и ножом по блюду. Кровь мешалась с подтаявшим льдом, и розоватые капли разлетались в разные стороны.

В какой-то момент мне это надоело. Я бросила столовые приборы, схватила сердце руками, зубами отрывала от него куски и яростно их пережевывала.

К моменту, как все было съедено, моя челюсть нещадно болела, а сама я готова была сейчас же вернуть все, что с таким трудом съела.

Подавив тошноту, я требовательно посмотрела на Зафрэ.

– Не так быстро, дорогая моя, – сказал он, протягивая мне салфетку. – Я не знаю всех деталей, но, думаю, нужно время.

– Если… – прижав салфетку к губам и зажмурившись, я переждала особо сильный рвотный позыв, – если это была шутка, я страшно отомщу. Не знаю точно как, но я обязательно сделаю все, что в моих силах, чтобы тебе стало так же отвратительно, как и мне сейчас.

– Разве раньше ты не ела сырое мясо? – удивился он.

– Ела, когда была тарсой, но нечисть ощущает вкусы не так сильно, как люди.

Я жалобно посмотрела на волка в поисках сочувствия, но он ответил мне суровым взглядом.

– Это был твой выбор, – сказал он мне. И добавил для Зафрэ: – Быть может, наконец перейдем к делу?

– Разве ужин уже завершен?

– Я сыт по горло, – заверил артефактора Хельму.

– Я тоже, – поддакнула я, оттирая с пальцев кровь. Внутри меня происходили странные брожения, и я очень надеялась, что это проявляется дар, а не проблемы с желудком. – Мы уже давно готовы были вернуть тебе часики, да все как-то случая не представлялось. Сил нет, как хочется от них избавиться.

– Я… приболел, – сказал Зафрэ и шмыгнул носом. – Закономерный исход для долгой прогулки по улицам города при низкой температуре и без верхней одежды.

– Может, хотя бы это научит тебя не проводить сомнительные эксперименты на живых людях, – проворчала я.

– Едва ли, – беспечно улыбнулся он.

Волк кашлянул, привлекая к себе внимание.

– Как Анха и сказала, нам бы хотелось как можно скорее разрешить нашу проблему.

– Разве она что-то такое говорила? – удивился артефактор.

– Точно не так вежливо, – призналась я.

Волк молча положил на стол часы и подтолкнул их к Зафрэ. И я затаила дыхание.

Артефактор взял их и провел подушечкой большого пальца по боку, где задняя крышка прилегала к корпусу. Хмыкнул.

– Не стоило заставлять вашего артефактора восстанавливать плетение, – с укором заметил он. – Зачем мучить мальчика? Достаточно было просто принести чешую.

Я попыталась представить, как бы отреагировала на подобное заявление Вирнэ. По всему выходило, что Зафрэ расплатился бы за свои слова проломленным черепом…

– Вот не стоит так снисходительно о ней говорить. У нее вспыльчивый характер и, между прочим, боевой молот есть.

– У нее? – оживился он. – Это сделала женщина?

– И очень опасная, – гордо кивнула я.

– Я должен с ней познакомиться!

– Не думаю, что могу это позволить, – недовольно сказал волк.

– А зачем? – полюбопытствовала я.

Зафрэ постучал пальцем по боку часов.

– Ее работа довольно неловкая, ощущается недостаток опыта. Но также виден потенциал. Под моим чутким руководством она могла бы полностью его раскрыть.

– И ты понял это, только разок прикоснувшись к часам? – не поверила я.

Самоуверенность артефактора просто поражала, как и то, что он просто дико недооценивал Вирнэ. Восстановление своих плетений Зафрэ почувствовал, а подмену внутри – нет.

– О, поверь, это было несложно. И разумеется, это всего лишь первое впечатление. Необходима личная встреча, чтобы я мог подтвердить свои предположения.

– Он вернул часы Хельму. – Будьте так добры открыть часы. Защиту я снял, сделать остальное доверяю вам.

– Справиться с крышкой не в ваших силах?

– Всего лишь желаю избежать неожиданных сюрпризов, – миролюбиво ответил артефактор. – Если вы не придумали для меня никаких ловушек, я буду разочарован.

Вскрывайте, прошу.

Хельму пожал плечами, для него не было особой разницы, кто вскроет часы, главное, Зафрэ находился в зоне поражения.

– Но заинтересовался ею ты, лишь когда узнал, что артефактор – женщина.

Мальчика в ученики брать нельзя? – спросила я, следя за тем, как Хельму крутит часы в руках, отыскивая место, где удобнее всего будет поддеть крышку.

– Я уже брал в ученики мальчиков, – сказал он. – Ни один не продержался дольше трех месяцев.

Крышечка легко отделилась от корпуса и упала на стол, отвлекая артефактора от разговора.

Я еще успела увидеть удивленное выражение на лице Зафрэ, почувствовавшего неладное. В следующее мгновение что-то невидимое и мощное выбило из меня дух.

Кажется, я даже слышала, как Зафрэ неловко свалился на пол, прежде чем сама потеряла сознание.