Глава 23

В какой-то момент мне показалось, что я потеряла повозку, когда на перекрестке вынуждена была по земле перебираться на другую крышу и не успела увидеть, куда она свернули. Но стражников, будто специально для меня, задержала стайка институток, переходивших дорогу.

Оставшийся путь до окраин города прошел спокойно. Стражники больше не выбирали сложных маршрутов, и я могла без всяких проблем следовать за ними по крышам.

Забеспокоилась я, только когда повозка покинула оживленные улицы и подходящие для продолжения преследования крыши кончились, а Зафрэ не спешил освобождаться.

Чем дальше от городского управления стражи уезжала повозка, тем больше крепла моя уверенность в том, что у Зафрэ ничего не выйдет. Что он себя переоценил и теперь его ждет много неприятных, наверное даже мучительных, мгновений.

Хоть сама бери и спасай его…

Выбравшись вслед за стражниками за город, я осмелилась подобраться ближе.

В лесу было тихо, пахло хвоей.

В любое другое время я бы позволила себе немного посидеть, напитаться этим сонным покоем. Возможно, немного поохотилась бы.

Но только не сейчас.

Когда я, наконец, отчаялся и начал серьезно думать, что я мог бы сделать, чтобы помочь и не подвергать опасности Zafre, ekuthengelwa это содрогнулось, и зубчатые отверстия появились в передней и задней стенах, проколотых aziingceba этого.

Индекс облигаций гвардейцев смело поднялся из их сердец, и они были выброшены на дорогу. Окно и быстро запрягать лошадей заставили испуганно, сдерживаемые уже не применимы, в нарушение галопа.

Дверь распахнулась и вывалилась прямо на эту Зафрэ-дорогу расчищенную, освобождаясь на ходу от оков. Наручники звякнули на обочине дороги, за ними последовала куртка, и мастер что-то тихо пробормотал ему, похлопывая по бокам, где ткань комбинезона, казалось, проржавела. Это выглядело в день первых выжженных символов, но особенно эта ткань, особенно те, кто потерял свои рты, и наконец, поворачивая в своих отверстиях кожу паа Гочи, и вы могли видеть красную, опухшую и воспаленную медсестру, если они устанавливали линии.

– Что это такое? – Спросила я, заставив его спрыгнуть на ближайшее дерево.

Зафре удивленно присел.

"Откуда ты?" – что? – спрашивают люди, торопливо натягивая куртку.

Дымное нутро ошеломленных стражников и повозки так сильно пахло магией, что зачесалось и мое дитя. То, что произошло, было отключено рядом со всеми амулетами.

– Так… почему же ты убежала? – спросила я, почти ничего не понимая.

Артефактор пренебрежительно фыркнул, думая, что это было шоу, что моя Хромая ложь, но он не спросил.

– Что еще вы можете сделать там, чтобы помочь? – Я шмыгнула носом, чтобы открыть дверь, и чихнула. – Они вообще живы?"

– Так что приходи к нам сейчас, да. Так что исправлять но я буду сейчас.

– Ничего не исправляйте! – Встревоженно спрашиваю я. – У Л будут проблемы позже.

Медведь вряд ли был Зафре мал тогда такими мелочами, как, например, работа тихая, но он не хотел, кроме того, если к кажется, что делать трудные вещи для него.

– Хорошо, – неохотно согласился Зафре. И выглянул вслед за ним экутенгельва, и пошел он в город.

Следовать за ним.

– Но как вы хотели это сделать?"

– Ш-ш-м? Меня поднял э-Артефактор.

– Ну, это же твоя сцена! Масштаб? Признайтесь, паттерны? А что случилось с твоей одеждой? – Я прыгнул в отдел, и отдел одновременно наблюдал за Зафре. Никогда не беспокойтесь о том, что они могут быть отмечены в любом из okkt p и задержать его один раз, мы никогда не оглядываемся назад, никогда не спешим. Он шел размеренно и неторопливо. – А еще я видел, как горит твоя кожа. – это сделали охранники, не так ли?

Нет тех, кто. И я не освободил ни себя, ни весы. Нгокусонделеленейо так я наблюдал, реагируя на любое действие, поверьте, я это проверял в тот раз. Я не нашел ничего, кроме возможности и привлечения внимания.

– Так что же ты хочешь сделать и как это сделать?" Это был какой-то амулет, верно?

Если этот амулет и где вы его раздобыли, то в момент ареста привезли к вам из всего этого? Я подозрительно прищурился. – Ты уверена, что не использовала узоры?"

Я пытался следовать за ним по деревьям, но артефакт был очень медленным, и даже если я старался не отставать от него, но снова я немного приближался к нему. Я должен идти по дороге и избегать криков в отделе е в Зафре.

– Я оскорблен, – устало сказал он. – Я режу для тебя навсегда?"

– Ну, не так уж много после старта… – мои ноги все еще были короткими, и мне было трудно поспевать за артефактом.

"Ты не изменишься?" – что? – спрашивают люди, останавливаясь. Его внимание не ускользнуло от моей проблемы.

Я сел в день моего именинного созвездия вариантов ног и огляделся. Разве звери в лесу казались совершенно пустыми, все, что я слышал, это рой птиц в ветвях деревьев, но если они не раскаются, приведи себя ндандингасаквази прямо там, посреди дороги.

Вообще там было слишком много места, сказал он мне, этот Тарсу, подозрительный.

– Конечно, я это понимаю. – Я поцарапала своего ребенка насморком. – сегодня холодно, и я тоже одета.

Зафре понимающе кивнул. Его кожа побелела от холода, а скулы покраснели, и у них родился ребенок. Тонкая куртка не могла полностью защитить его зимой.

– Тогда садись."Любая встреча, которая есть во мне, протягивает руку.

– Что?"

"Встань на пути своего плеча". в любом случае.

Я долго об этом не думал, не могу найти для этого никакой причины, быстро залез в рукав до плеча и сразу почувствовал, насколько они разные в шлеме и Зафре. Под тонкой тканью комбинезона и куртки я очень отчетливо ощущал хрупкие кости своих лап.

На всякий случай и спросил: "зачем так много работать?"

– АНХА, это я, – обиженно сказал он зафре.

Я признаю, что в данном случае не хотел вмешиваться в его логотип, но я не расслаблялся. Так что, если я могу выпрыгнуть, что-то хрустит подо мной. Только серьезные переломы было бы трудно сделать из многих вещей, чтобы повторно зафре.

– Но ты должна ответить на вопрос, – тупо напомнил я ей. – Как будто амулет был?"

– Сбор информации-командир после годового отчета? – усмехнулся Ты.

– Очевидно, мне это интересно, – обиделась я. – Но я же сказал тебе, что сделаю это, конечно.

Это было некоторое время Зафре, оценивая риск и выгоду, если таковые были, чтобы получить bemangalisiwe его откровенность.

– Если артефакт так молод, возможно, так хорош, как я подозреваю, ему сто лет, в то время как число из него… – посоветовал он. – Вот эта штука, Ана, если у меня есть магическая сила для каждого из платежей, которые он положил на себя. Мои самые безнадежные случаи для последнего устройства. Я знаю, что в моем случае это означает, что я был безнадежен, но у меня не было времени ни на что другое.

– Держаться… это работает? Вы сами себя направляете? А вот плотно набитые органы государственных учреждений и правительственные собаки… они не могут колдовать так, как многие хотели бы?

Понимание моего желания восполнить недостаток понимания Конституции и законов магии Zafre s хорошо.

– На каком он должен был быть расстоянии от Бернса-против сделал. Я использовал это в своих костях, как запоминающее устройство. Для Для до губчатой кости, таким образом, легче всего накапливается, что магия. Так что если они где от ожогов.

Он закатал рукав, показал мне своего Христа и окликнул распухшими красными символами.

– Итак, – я уставился на время, когда моя кожа горела, и он не мог поверить, что люди приходят прямо ко мне и элимфилибе и вебилейо так, – ты сам сделал амулет?"

– Ибхомбу для любого другого хранения. Одно из моих лучших изобретений… – гордо произнес он.

– А если ты хочешь причинить вред?"

Зафре удивленно посмотрел на меня.

– Конечно, больно, но сейчас это не имеет значения. Если тебе не придется жалеть себя какое-то время.

* * *

Когда впереди показались первые здания, я спросила:

– И что ты собираешься делать?

– Для начала переоденусь. Здесь недалеко находится один из моих тайников. Не могу больше носить это… – Он передернул плечами, отчего меня качнуло. – А ты? Не передумала? Может, отправишься со мной в столицу? Выясним, как работает твоя сила, возможно, даже сможем найти способ ее приумножить.

Предложение выглядело крайне заманчивым. Даже несмотря на то, что Зафрэ готов был ставить опыты на чем угодно, включая самого себя, и мне с ним оставаться было просто опасно.

– Нет, – произнесла я, малодушно добавив: – Но погостить непременно приеду.

И волка привезу. Ему необходим отпуск, иначе скоро он кого-нибудь загрызет.

– Жаль, очень жаль. Но если передумаешь, найдешь в столице гостиницу «Рассвет» и назовешь управляющему свое имя. Тебя сразу же доставят ко мне. Я все устрою. – Зафрэ самодовольно улыбнулся. – В итоге ты все равно поймешь, что рядом с командором у тебя нет достойных перспектив.

– Зафрэ… – с укором произнесла я и невольно поежилась. Так я себе в этот момент волка напомнила, что не по себе стало. Осталось только научиться ворчать, и все, можно будет считать, что я поддалась дурному влиянию. Переняла плохие привычки…

Жуть-то какая!

– Просто подумай об этом, Анха, – посоветовал он, ссаживая меня на землю. – Что ж, здесь нам придется попрощаться.

– Ты уж это… береги себя, – серьезно велела я. – Передать что-нибудь боссу?

– Нет, – сказал он, но, когда мы распрощались и я готовилась к долгому забегу, Зафрэ меня окликнул.

– Анха! Думаю, мне есть что сказать командору на прощание.12727c

Я навострила уши, готовая слушать и запоминать.

– Передай ему, что я обязательно найду способ сделать наш договор недействительным.

– Передам, – пообещала я, – но просто не будет, ты же понимаешь?

– Трудности меня не пугают.

В управление я возвращалась в приподнятом настроении.

Рассказала все волку, не забыла передать последние слова Зафрэ и насладилась негодованием Хельму. После чего правда пришлось пострадать немного в лазарете. Зато помятых, очень злых меченых встречала подлеченная, в чуть великоватой, зато целой форме.

Волк настрого запретил мне вмешиваться в разговор, потому основную бурю я переждала в углу его кабинета, на диванчике. О том, что заподозрить в сговоре с преступником могут волка, как последнего, кто с ним виделся, я как-то не подумала и сначала очень переживала, что Хельму пострадает из-за выходок Зафрэ.

Но осмотр поврежденных защитных амулетов спас честное имя командора городской стражи. После нескольких очень напряженных часов причиной взрыва, а вместе с тем и побега заключенного назвали сбой в работе амулетов.

Вызванная в управление Вирнэ в не очень культурных выражениях сообщила главному меченому, что амулеты их были с очевидным дефектом, который и спровоцировал разрушение каких-то там матриц из-за сильного магического фона множества собранных в одном месте неисправных амулетов.

– Плетения просто перегорели, понимаете? – утомленно спросила охрипшая Вирнэ, в десятый раз повторяя одно и то же. – Это могло произойти в двух случаях. Во-первых, если с самого начала в кристаллах был критический изъян. Во-вторых, если в непосредственной близости от них был мощный выброс магии.

Порывшись в бесполезных уже стекляшках, она вытащила браслет с синим, треснувшим посередине камнем.

– Но у вас было это. Оно среагировало бы на любой накопитель, чей объем был бы больше разрешенного. А в разрешенные накопители столько магии, необходимой для подобного выброса, просто не помещается. У заключенного накопителей с собой должно было быть по меньшей мере штук двадцать! На такое количество накопителей в одном месте ваш амулет, – Вирнэ потрясла браслетом, – тоже среагировал бы.

Я грызла ногти и внимательно прислушивалась ко всему, что говорила Вирнэ и что отвечал ей меченый. Изредка пару слов вставлял Хельму, но его в этом противостоянии было слишком мало. Вирнэ не позволяла волку взять инициативу. Это была ее территория.

В лабораторию городской стражи меня не пустили, потому все, что мне оставалось, – это подслушивать под дверью. Чем я и занималась, пока сзади не подкрался Гларан.

– Анха, ты что здесь делаешь?

Дальше мы подслушивали уже вместе.

– И чего они так психуют? Ну опозорились, и ладно, – проворчала я, когда меченый уже в который раз отказался признавать правоту Вирнэ.

– Элитные стражники упустили опасного заключенного, – шепнул помощник. – За такое могут не просто понизить в должности, но изгнать из личного королевского отряда. А у меченых плохие отношения со столичным управлением стражи… да и с любым управлением королевства тоже. На службу их, конечно, примут в случае необходимости, но никому это не нужно. Если удастся доказать, что побег произошел не по вине меченых, они смогут избежать наказания.

Прийти к соглашению они так и не смогли.

В конце концов окончательно взбешенная Вирнэ отправилась домой собирать вещи, чтобы ехать в столицу и лично присутствовать на официальной проверке. Мы едва успели отпрянуть, когда дверь распахнулась, и выбежавшая в коридор Вирнэ на прилетевший следом вопрос, зачем ей это, хрипло рявкнула:

– Не доверяю я вам. Вы заключенного потеряли, можете и улики потерять!

После отъезда меченых и злой Вирнэ в управлении снова стало тихо.

На следующий день командор получил записку из столицы, в которой почерком Вирнэ было написано, что ее заключения подтвердились и обвинения волку выдвигаться не будут.

Что случилось с мечеными, она не сообщила.

А спустя два дня Хельму настигла еще одна новость. И доброй она не была.