Глава 7

– Деккар – артефактор из столицы, – сказал Хельму негромко как-то после ужина, когда скромняшка уже увела Эдит наверх, а я слегка замешкалась и отстала. – Был правой рукой короля теней, пока того не убили. Он опасен.

– И что ты планируешь? – спросила я. Волк старался идти неторопливо, чтобы я поспевала за ним, но разговаривать так было решительно неудобно. А я не любила, когда мне неудобно.

Он никак не прокомментировал то, как я, вскарабкавшись по брюкам и жилету, забралась на его плечо, подождал, пока я устроюсь, и ответил:

– Хочу отправить Эдит подальше от города. – И добавил не терпящим возражения тоном: – Ты поедешь с ней.

Можно подумать, на меня такой тон действовал.

– А ты не планируешь взять, ну я даже не знаю, отпуск и поехать со своей дочерью?

Хельму встал посреди лестницы.

– Ты, кажется, не поняла. Деккар не сбежал из Оверана, спасая свою жизнь, он отступил, чтобы позже вернуться и захватить власть. Деккар собирается стать новым королем преступного мира. Его нужно остановить.

– И ты собираешься его останавливать, – понятливо кивнула я. – Спрятать свою слабость где-нибудь подальше отсюда и героически помереть в неравной борьбе…

– Я не собираюсь умирать!

– Ты хочешь вместе с детенышем отослать и меня – похоже на поступок самоубийцы.

– Анха…

– Да ты же беспомощный! – тявкнула я ему в самое ухо, ловко соскочила с плеча, прямо под потянувшейся ко мне рукой, и метнулась наверх.

Разъяренный волк бросился следом.

В спальню к Эдит мне было никак нельзя. И не потому, что там сейчас сидела Флоренс, просто волк, по самолюбию которого я так неосмотрительно и безжалостно потопталась, выглядел сейчас… своеобразно. Незачем детенышу такое видеть.

Поэтому я бросилась в кабинет Хельму. Вечно приоткрытая дверь кабинета манила, как и растущий за его окном раскидистый клен. Дерево я заметила случайно, во время дегустации. Теперь оно могло спасти мой хвост, мне нужно было всего-то добраться до окна.

Превратилась я резко, на бегу, и чуть не врезалась лбом в край стола. К окну успела подбежать ровно в тот момент, как волк ворвался в кабинет следом за мной.

У меня еще было время, я могла бы успеть отдернуть задвижку на окне сверху, распахнуть его, превратиться обратно и перепрыгнуть с подоконника на ветку клена.

Все бы у меня получилось, если бы задвижка поддалась…

Налетевший на меня сзади волк вместо испуганных извинений получил пинок по голени и возмущенное:

– Ты здесь окно вообще открывал когда-нибудь?

– Ты… – выдохнул он потрясенно.

– Не собираюсь бежать из города, поджав хвост, – отрезала я. Прозвучало очень решительно, так сразу и не скажешь, что всего несколько мгновений назад я очень даже бежала, поджав хвост. – Если я поеду с Эдит, ты тут убьешься через несколько дней.

– Всю жизнь без тебя как-то справлялся, – глухо напомнил Хельму, нависая сверху.

– Это было до того, как ты повстречал Зафрэ. Напомнить тебе, что недавно случилось в твоем кабинете? Не думаешь, что следующее сердечко он украдет у тебя?

– Анха!

– Ладно, прости, виновата. Не права, – быстро сдала назад я. Сложно стоять на своем, когда сзади в спину больно упирается подоконник, а спереди жутковато давит обиженный волк. – Но подумай сам, я могу быть полезна. Да, Зафрэ знает, что я высшая нечисть, но о некоторых моих талантах он и не догадывается. М? М?!

Хельму чуть отстранился и смерил меня взглядом. Он должен был понимать, что я права. Что я его козырь. Что я действительно могу быть полезной…

– И Эдит нужна настоящая охрана. А не этот ранимый цветочек.

– Флоренс сильнее, чем ты думаешь, – сказал волк и невпопад добавил: – Тебе нужна нормальная одежда.

Не то чтобы я собиралась так уж часто превращаться… на самом деле, мне вовсе не следовало бы этого делать. Но если все же еще придется…

– Хочу форму городского стража, – выпалила я.

– Что?

– Форму хочу, – повторила, окончательно обнаглев. – Чтобы как у цветочка.

Мне пойдет, вот увидишь.

– Завтра что-нибудь подберем, – пообещал он после недолгих раздумий. И, отступив на несколько шагов назад, возвращая мне свободу, сказал: – Я не беспомощный.

– Конечно, нет, – покладисто согласилась я. Мне просто померещилось.

Из-за того, что запах похитителей знала только я, а потом потому, что волка серьезно приложило амулетом и он был совсем не в форме, я посчитала, что Хельму во мне нуждается.

Так самоуверенно с моей стороны…

* * *

Следующим утром Эдит смотрела на меня как на предательницу: вот вроде бы мы только недавно помирились, а я снова ее бросала.

– Ну ты сама подумай, – жарко шептала я ей в ухо, пока Хельму собирался. – Кто еще о твоем папке, кроме меня, позаботится? За ним же следить надо, ну!

– А ты будешь следить? – тихо спросила она, поглаживая меня по спине. – И заботиться?

– Конечно! – От избытка чувств я невольно хрюкнула ей в ухо, вызвав веселый смех. – Положись на меня!

Волку детеныш меня передавал с серьезным видом и важным напутствием.

– Постарайся, – сказала Эдит.

– Обещаю, – ответила я.

– Мне стоит начинать беспокоиться? – устало спросил Хельму, ответа не получил, пообещал в случае чего наказать всех без разбора и покинул дом, забрав меня с собой.

Волк, кажется, собирался молчать всю дорогу до управления, и меня, как натуру исключительно любопытную, ужасало такое его равнодушие к нашим с Эдит секретикам.

– И ты даже не спросишь, о чем мы с ней разговаривали? – наконец не выдержала я. – Тебе что, ни капельки не интересно?

Волк отвлекся от созерцания пейзажа за окном кареты и посмотрел на меня – яркое пятно на темной скамье напротив него.

– Интересно, – признался он, – но не спрошу.

– Почему это?

– У меня не всегда получается спрашивать так, чтобы это не походило на допрос, – сказал волк. – Жизнь показала, что допрашивать близких – плохой способ общения.

– Еще скажи, что жена твоя бывшая от тебя ушла именно потому, что ты ее часто допрашивал, – бестактно фыркнула я.

– Она не называла причины, – сухо ответил Хельму и снова отвернулся к окну.

– Не обижайся, – попросила я смущенно. Перепрыгнув на его скамью и забравшись волку на колени, вытянулась во весь рост, удерживаясь лапками за жилет на его груди. – Я не особо тактичная и не всегда понимаю, что мои слова могут задеть… на самом деле, всегда не понимаю. Но тебя обижать я не хотела.

– Надеюсь, Эдит этого от тебя не перенимет, – сказал он, не поворачивая головы покосившись на меня.

– Ты лучше беспокойся, чтобы она чего-нибудь не того от скромняшки не переняла. Если мелкая начнет краснеть и мямлить, у меня хвост отвалится. Точно тебе говорю!

Волк едва заметно улыбнулся… не улыбнулся даже, а чуть дернул уголком губ, но это был определенно хороший знак.

* * *

Форма городской стражи мне шла. Так шла, что сначала я полчаса крутилась перед зеркалом в женской раздевалке, пока туда не заглянули какие-то девушки и не спугнули меня. А потом еще примерно столько же крутилась перед волком. Пока ему не надоело.

– Успокойся, – велел он, не поднимая головы. – И сядь, или я прикую тебя наручниками к стулу.

– Наручниками к стулу? – Я пригладила на боках ткань кителя и спросила весело: – Это то, что у людей называют постыдными развлечениями?

Хельму зажмурился, массируя правый висок, и потребовал:

– Превращайся и уходи. Ты мне мешаешь.

– Шутишь, что ли? Как я могу сейчас превратиться? Ты хоть представляешь, когда у меня в последний раз были такие шикарные сапоги?.. Никогда! Я и подумать не могла, что обувь бывает настолько удобной.

Босиком, конечно, было лучше, но не зимой, когда сквозь снег и лед все равно ничего, кроме холода, не ощущается.

Волк ниже склонился над бумагами. Потоптавшись еще немного перед его столом, я отошла к окну.

В кабинете были диванчик в углу и целых два стула, стоявших вокруг этого убогого островка, выступающего из стола командора, но удобнее всего мне было почему-то именно на подоконнике.

В недолгой тишине волк успел просмотреть четыре документа. Два из них подписал, один отложил в отдельную стопку, а еще один смял и выкинул в мусорную корзину.

Молчать дольше у меня не получилось.

– Ты уже решил, куда отправишь детеныша?

Я сидела на подоконнике, почти касаясь спиной холодного стекла и болтая ногами в воздухе. Добротные сапоги приятной тяжестью ощущались на ногах. Я не знала, как Хельму получил эту форму, что наговорил кладовщику и как отметил мою обновку в документах, но точно знала, что не верну ее. Ни за что не расстанусь с этим удивительным ощущением полной защищенности.

Кажется, я начинала понимать, почему людей так смущает чужая нагота. Наверное, в такие моменты они ощущают чужую незащищенность и уязвимость… Должно быть, очень неловко чувствуешь себя, когда сам надежно укрыт тканью, а кто-то рядом – нет.

– К брату, – Хельму ответил после недолгой заминки, словно решил это вот только что. – Стая – самое безопасное место, а у Эдит есть шанс пробудить зверя. Она не безнадежна, и от нее не отказались, значит, помогут.

– От тебя отказались?

Волк дернул плечом и вернулся к бумагам, не желая отвечать. А я не желала сдаваться.

– Из-за того, что зверь не проснулся?

Он молчал.

– Вот так просто взяли, и… все?

Я не понимала, почему меня это так поражает. Мой опыт семейных отношений нельзя было назвать положительным, да меня чуть родная мать не съела! Но Хельму… сколько ему было, когда от него отказались?

Соскользнув с подоконника, я подошла к волку – сапоги громко стучали по каменному полу, мне еще предстояло научиться нормально в них ходить – и с чувством потрепала его по голове, взъерошив жесткие светлые волосы.

Хельму напрягся, но руку мою не скинул.

– В каком возрасте обычно просыпается зверь?

– В двенадцать.

Я не знала, сколько точно было лет детенышу, но на всякий случай забеспокоилась.

– Слушай, а может, не будешь отдавать мелкую стае? Вдруг не вернут?

– Вернут, – спокойно и уверенно ответил волк. И я как-то сразу подумала: ну конечно, вернут, а если только попытаются себе присвоить, я им все их поселение сожгу… не стоит им даже связываться с бешеной огнеопасной тарсой.