Глава 24 · Вся правда

За окном разыгрался настоящий ураган. Ветер, словно разъяренный зверь, бился в стекла и гнул деревья. Гроза раскалывала небо пополам, и каждая молния на мгновение освещала комнату, заставляя тени плясать на стенах.

Дождь стучал по стеклу, добавляя штрихи к уюту, который воцарился внутри дома. Тут в камине пылал огонь, языки пламени облизывали поленья, немного потрескивая. Исходящее тепло обволакивало, как мягкое одеяло, и казалось, что за этими стенами нет ни ветра, ни грозы, ни холода.

Все-таки Идар купил его, дом, в котором меня пытались похитить. Заявил, что было ужасно романтично, когда он меня спасал в этих стенах. Будет что рассказать внукам. У меня были другие представления о романтике, но вкусную колбасу я съела, а цветок стоит наверху, в нашей супружеской спальне. Какими бы ценными листьями для зелий он ни обладал, а трогать я его не планировала.

В доме было не так много мебели, в основном вся старая, но пара сносных кресел все-таки нашлась. Мы подтащили их к камину, жених сделал чай, и я с удовольствием разместилась рядом с огнем, грея руки о горячую кружку. Хорошо-о-о…

Идар уселся рядом и отхлебнул горячий чай.

– Теперь-то ты можешь мне рассказать все? – уточнила я.

– Так ты и так все примерно знаешь, – покосился на меня мужчина и поймал недовольный взгляд. – Ладно, хорошо, расскажу. Думаю, все началось тогда, когда профессор решил взять Милану Родкер к себе ученицы. Знаешь такую?

– Ой, это очень давно. Не может быть, – засомневалась я.

– Если мне не доверяешь, я рассказывать не буду, – фыркнул Идар.

– Ладно, хорошо. Умолкаю. Что там дальше?

– Оуш Дортор умный, но не более того, и гением никогда не был. Он обаятелен, умеет нравиться нужным людям и заводить знакомства. Это очень помогло ему в построении карьеры.

– Звучит как-то не очень. Ты его хвалишь или ругаешь?

– Мне сложно относиться к Дортору беспристрастно, он в итоге стал причиной многих моих волнений. Но предприимчивый человек, ничего не скажешь. Выгоду видел везде. Он всегда долго присматривался к студентам, прежде чем выбрать ученика. И все они были талантливы в какой-то области.

Если подумать, так и есть. С другой стороны, так же и должно быть. Разве нет?

– Ты была его самой молодой ученицей, потому что тебя он приметил сразу. Твой талант ярок и привлекал внимание. С тобой он связывал больше всего надежд.

– Какие надежды? – удивилась я.

– На то, что ты изобретешь что-то интересное, а он присвоит это.

– Что? С чего ты это взял?

– Кто обещал не перебивать? – грозно нахмурился Идар.

Понукаемая любопытством, я тут же смолкла.

– Своим ученикам Оуш Дортор давал всевозможные знания, делал все, чтобы раскрыть их сильные стороны. Для того чтобы они смогли сделать то, что не дано ему. И нескольких доверяющих ему студентов он уже смог обмануть и нажиться на них.

– Не может быть, – пробормотала я, потрясенная услышанным.

В это сложно было поверить. Не хотелось. Я так долго думала о профессоре хорошо, считая его достойным человеком. Неужели я совсем не умею разбираться в людях?

– Следователи обыскали его сейфовые ячейки, как и всю остальную документацию. Это совершенно точно, уверяю тебя.

– Какой кошмар…

– Но давай вернемся к нашему делу. Вот профессор набрал себе очередных аспирантов, которые могли бы создать что-то интересное, и стал наблюдать. Задумка с оборотным зельем, которую ты вынашивала давно, нравилась ему особенно, и именно тебе он потакал больше всех. Как показало время – не прогадал.

– Но в испытаниях же был провал за провалом, – заметила я все еще недоверчиво.

– У него было достаточно знаний и опыта, чтобы понимать: сдвиги есть. Ты боишься давать мышам зелье, за тебя это часто делал он и видел, что они умирали не сразу, оборот происходил, но не до конца.

Надо было все делать самой. Плохой из меня зельевар.

– Почему он не обрадовался нашей помолвке?

– Потому что понимал – цель близка. Твоя задумка была не просто очередным патентом, а прорывом, которая выводила некоторые профессии на новый уровень. Например, шпионаж. Формулу зелья можно продать за огромные деньги. Но есть проблема, ты почти не делала записей, а те, что делала, уничтожала. Все держала в голове. Ты была талантливой ученицей, Милана, но проблемной. В том числе и из-за своих родных.

– А при чем тут они? – спросила, холодея.

Лишь бы родные не участвовали во всем этом.

– Твой отец богат и влиятелен в отрасли зельеварения больше, чем профессор. Запугать тебя не выйдет, подкупить тоже, шантажировать нечем. А скандал с плагиатом ему был не нужен. Убить? Найдут. Твоя семья поднимет шум, и его быстро вычислят. Мотив налицо.

– Тогда в чем смысл?

– Формулу можно украсть и сбежать в другое государство.

– Я бы воспроизвела все вновь!

– Не успела бы. Разведка другой страны устранила бы тебя, а профессор имел бы неопровержимое алиби. И большие деньги.

– То есть, он с самого начала планировал…

– Да. Он не питал к тебе ненависти или неприязни, просто в этом деле иных вариантов не было.

– Но тут я объявила, что выхожу замуж, и он забеспокоился.

– Конечно. В тебя было вложено столько труда. А в случае, если ты выйдешь за меня замуж, забрать твое открытие у него никак не получится. Мой отец, несомненно, сманит тебя в личную лабораторию, и профессор потеряет доступ к твоим изысканиям. И все.

– Когда я ему рассказала о помолвке, он еще тогда мне сказал, что один из вариантов устранить жениха… Получается, он уже тогда все решил?

– Скорее всего. А что еще было делать? Нужно время, чтобы ты доделала зелье. А значит, меня нужно было устранить любыми способами.

– То есть убить? Он не подливал тебе оборотное зелье?

– Конечно, нет, оно же не получилось. По крайней мере, и ты, и профессор так думали. Было задумано подлить мне яд и устранить. Официально у него не было мотива желать моей смерти. Но даже умри я, проблема замужества все равно оставалась бы. Пусть не сразу, но отец нашел бы тебе другого жениха. Однако ты, как прилежная ученица, вняла совету профессора и в ускоренном темпе работала над зельем, чтобы избежать свадьбы. И довольно скоро бы добилась успеха. План был хорош, помешал случай.

– Что же случилось?

– Учет. Изначально яд он планировал взять в кладовке. А ученика бы попросил сварить новый, мол, старый профессор случайно разбил склянку. Патрик поверил бы и сделал бы так, как хочет Дортор. Вы все ему излишне доверяли.

– Да уж…

– Чтобы все прошло, как надо, яд он убрал в нижнюю часть стола в кладовке. Думал забрать, пока вы доберетесь туда с учетом. Кто ж знал, что вы такие прыткие. А яд был розовым, как и твое зелье. Случайность, не более, спасла мою жизнь. Пока вы с Норгором были заняты наверху и не смотрели на стол, Патрик сказал Арае вернуть яд на нужную полку, ведь он лежал не там, где надо. Она повернулась, увидела на столе пузырек с розовой жидкостью и взяла его, но это был не яд, а твое зелье. Патрик же копался внизу и не видел, как ты ставила свое зелье на стол. Поэтому он спокойно поставил на пустой стол яд, думая, что Арая вернет его на полку, и нырнул обратно вниз. Тебя же позвал профессор, ты взяла стоящий на столе пузырек с розовой жидкостью, который туда поставил Патрик, и пошла к мышам. Они не могли остаться в живых, ведь профессор дал им яд.

Кошмар. Яды всегда розовые, чтобы не перепутать с другими зельями. Записи на пузырьках не всегда надежны. Лишь после попадания в жидкость они теряют цвет и запах. А я случайно сняла розовую шерсть кота. Был бы кот зеленым…

Мысль, что Идар мог погибнуть и всего несколько случайностей помогли этого избежать, накрывала меня паникой. Жених потянулся и погладил меня по щеке костяшками пальцев.

– Не грусти. Нет смысла думать о том, что уже кануло в прошлое.

– Но что же за яд профессор подлил тебе? – желала я все узнать до конца.

– Он взял его с полки. Крайний розовый пузырек, который Арая туда поставила. Это и было твое оборотное зелье. Потом оставалось подкупить официантку в ресторане, и дело сделано. Я обернулся котом.

– Он догадался, что ты – это кот? Изначально я хотела сделать оборотное зелье, которое превращает в собаку. Патрик хотел завести щенка редкой породы розового цвета. Тогда я еще не знала, что вместо щенка у него появилась девушка. А у той был розовый кот. Шерстинка на одежде была именно от кота, а не собаки.

– Не думаю, что Дортор догадался. Раз ты планировала добавить в зелье шерсть собаки, то нет смысла думать о коте. А завести породистого розового котика для девушки… Что в этом странного? Но профессор точно понял, что что-то пошло не так. Ты не говорила о расторжении помолвки. Если бы я умер и мое тело нашли, об этом наверняка написали бы в вестнике, узнала бы и рассказала ты. Но после его действий последовала лишь тишина.

– И что он сделал?

– Сначала он уехал якобы в командировку. Ты тогда его подменяла. А сам все устроил так, чтобы девушка из ресторана получила в наследство дом в глубинке, который он сам же ей и купил. Изначально планировалось, что девушка будет молчать об убийстве, ведь зелье подлила она. Если бы ее вычислили, то ничего страшного, его лица она не видела. А тут непонятно что. То ли я мертв, то ли жив. А если выжил и приду в ресторан? Свидетеля нужно было убрать, а не устранить. Труп вызвал бы ненужное подозрение.

– Он настоящее чудовище, – прошептала я.

– А потом профессор находился рядом с тобой и надеялся, что ты продолжишь заниматься зельем. А ты как будто охладела к изобретению. Это злило его. Он начал терять терпение.

– Да, я помню, что он как-то резко мне высказал, что, мол, я уже не стараюсь избежать помолвки. У него сдали нервы?

– Нервы у него сдали, когда я вернул себе человеческое обличие и появился рядом с тобой. Я должен был умереть, а тут такой пассаж. Притом я вел себя, как будто ничего не случилось, чем еще сильнее нервировал Дортора.

– Думала, ему еще не нравилось то, что я стала склоняться к тому, чтобы выйти замуж. У нас налаживались отношения. Один скандал с тобой в общежитии чего стоил. Профессору донесли.

– Несомненно. К тому же те, с кем он договаривался насчет зелья, прибывали с делегацией. Те, почуяв, что такое изобретение может от них уплыть, перешли к угрозам. Профессор начал бояться за свою жизнь. То, что император на приеме поздравил нас с помолвкой лично, подтолкнуло его к ошибке. Не выдержав, он взломал твою комнату, надеясь найти какие-то записи. Хоть что-то, что он сможет предложить другому государству. А те уже поняли по поведению короля, что он все знает и, скорее всего, зелье уже у него. Партия была проиграна.

– Тот мужчина из делегации на приеме, который смотрел на меня? – догадалась я.

– Да. К тому же из-за взлома началось расследование. Профессор и твои коллеги были основными подозреваемыми. Игра не стоила свеч.

– Почему Дортор тогда решился меня украсть?

– Деньги. Он все еще рассчитывал продать патент. Если нельзя украсть записи, можно вывезти в другое государство тебя. Даже если формула у короля, то получение ее другим государством создаст конкуренцию. Конечно, не те деньги, но тоже неплохие. Он обеспечил бы себе безбедную старость. Возраст давал о себе знать, он не хотел преподавать. А дорогие привычки и лекарей нужно оплачивать.

– Тогда он и решил меня украсть.

– Да, и мы его поймали.

– Но король и правда знает о моем зелье? – спросила я то, что не давало мне покоя.

– Да. Я сразу, как стал человеком, ему рассказал. Он контролировал все расследование все это время.

– Но зачем? – растерялась я, от такого поворота.

Вот, значит, почему король пригласил меня на прием, почему лично подошел.

– Милана, оборотное зелье не для общественности. Может, когда-нибудь оно и станет достоянием всех, но не в первые годы. В идеале не в первые десятилетия.

– Но профессор говорил…

– Он обманывал тебя. Рассказывал то, чему не суждено было сбыться. И твой отец молчал, зная о твоей мечте, но не верил, что у тебя получится то, в чем потерпел неудачу он сам.

– Папа работал над оборотным зельем?

– Да, еще в молодости, но потом бросил. У вас разный подход. Твой сработал, его нет. Но пока он думал о его создании, понял многое и про то, что будет, если все удастся. Открытия – это бизнес, а он очень жесток. Отец еще и поэтому хотел выдать тебя замуж, чтобы муж, а точнее моя семья, прикрыла тебя от всего этого. С жестокостью делового мира ты непременно столкнешься, если будешь работать одна, как столкнулся он. Родкер хотел уберечь тебя от всего этого. Ты должна помириться с отцом, Милана, он тебя любит.

На глаза навернулись слезы. Вот прямо завтра приду к папе в гости и принесу его любимый торт. Или приглашу к себе?

– Я чувствую себя виноватой перед ним, – вздохнула я.

– Даже после вашей ссоры он не изменил решения насчет приданого. Вчера мы подписали соглашение.

Поморщившись, я заметила:

– Он очень доверяет тебе. А что если ты не женишься на мне, получив желаемое?

– Мы поладили, – подтвердил Идар и, улыбнувшись, поцеловал мне руку. – Только как же я получу желаемое, если не женюсь?

– Потому что мое сердце уже принадлежит тебе, – выдохнула я, не в силах больше сдерживать это в себе.

Все страхи отошли на второй план, на мгновение остались лишь мы вдвоем в целом мире.

– Милая моя, – шепнул Идар, не отрывая от меня взгляда.

А потом загрохотал гром и разрушил все очарование. Вздохнув, я пошутила, желая развеять смущение:

– Если моя семья получила, что хотела, то что твоя?

– Папа очень доволен. Он рано женился на матушке, но она была слаба здоровьем и принесла ему только одного ребенка. Вся надежда была на меня и внуков. А тут невеста, которая принесет патент, на который семья тратит уйму денег. Еще и премиленькая. В итоге Норвеи получат патент и внуков.

– Внуков еще нет, – проворчала я.

– Ну, что ты начинаешь, – усмехнулся жених. – Все же хорошо заканчивается.

– Да? Тогда что же получим мы? – вскинула я брови, скрывая улыбку.

– Мы с тобой выиграли больше всех, – Идар переплел наши пальцы. – Счастье.

А мне стало так тепло и хорошо, и совсем не потому, что горел камин, ведь люди согревают куда лучше, чем огонь. Поверьте мне, проверено опытным путем.