Глава 11

Костер был большим. Леся как раз об этом мечтала – вдосталь насмотреться на пламя, «сжечь» в нем все свои мысли. Она всегда расслаблялась у живого огня, но дома могла довольствоваться лишь свечами, которые в долгие зимние вечера жгла сотнями –  большие, толстые. Их свет помогал ей… ждать прихода Марка, который тоже любил свечи. Леся и Марк бросали на пол диванные подушки и лежали посреди комнаты, слушая, как шумит непогода за окном, иногда вставая и наигрывая свое настроение на фортепиано. Леся думала, что никогда теперь не сможет зажечь ни одну свечу, но дом Петровских был все время полон огня, и это только радовало. Хорошо, что Костик придумал провести вечер предпоследнего дня уходящего года у костра.

Она все время ловила на себе взгляды Константина. Теперь он, скорее всего, все знал. Однако их общение, благодаря обаянию Кости, оставалось таким же непринужденным и познавательным, как при первой встрече. Леся многое узнала о династии Петровских и их увлечении искусством и музыкой. В арсенале Константина была масса забавных и грустных историй. Он уговаривал ее устроить показательный «концерт» для некого продюсера, его бывшего пациента и хорошего приятеля. Она сначала отказывалась, а потом согласилась. Почему бы нет? Лесе было легко с Костей, словно говорили они на одном языке, но взгляд ее то и дело обращался к Андрею. Тот был задумчив, погружен в себя. За весь день Леся решилась заговорить с ним, лишь когда он при ней звонил маме. Их разговор был неловким, Леся никогда прежде не казалась себе столь косноязычной. Но Андрей тоже, кажется, смущался. Леся даже думать страшилась о том, что он мог по-своему (и в принципе, правильным образом) истолковать ее робкие, но красноречивые взгляды – решить, что она с ним флиртует. В самом начале их договора между ними было это чудесное «мне нравится, что вы больны не мной». Возможно, Андрей все еще дорожит их взаимной индифферентностью, а остальное – притворство хорошего актера, игра, которая в присутствии стольких зрителей обрела еще большую яркость, достоверность. В таком случае, – о, боже! – Леся беззастенчиво нарушила все пункты договора.

Она боялась  того, что Андрей одним-двумя словами разрушит весь хрустальный замок из мечтаний, который она успела построить в голове за последние дни. И знала ведь, что волшебные замки имеют тенденцию рассыпаться на радужные мыльные пузыри, а все равно мечтала.

Они сидели рядом у костра в молчании. Андрей тоже смотрел на огонь. И вдруг выпрямился и бросил короткий взгляд на Лесю. Она подавила желание убежать в дом. Денис, немного возбужденный после стакана вина, рассуждал о том, как прекрасна печеная картошка. Все с ним согласились. Он начал отгребать от огня тлеющие угли и громко спросил.

— Так! Кому к шашлыкам картофан?

— Мне, — храбро ответил Костя.

— Смеешься? — спросила у жениха Таня. — Не лопнем?

— А что? Самый лучший гарнир! — ответил Денис.

— Мы не будем. Да, Дим? — сказала Диана.

— Я тоже пас, — сказал Максим.

— Нам! — сказал Андрей, хватая Лесю за запястье и поднимая в воздух их руки.

— Заказ принят, — торжественно провозгласил Дэн.

Они поели, запивая еду вином и, забирая у Леси тарелку, Андрей снова взял ее за руку.

— Руки холодные какие! — сказал он вполголоса. — Опять замерзла и молчишь. Встань.

Леся встала, удивленная. Андрей потянул ее к себе, посадил на колени, снял с нее куртку и накрыл полами своей просторной парки. Застегнул молнию так, что Лесе ничего не оставалось, как прижаться к его груди. Он накрыл курткой ее ноги. Она оказалась в тепле, звуках его прерывистого дыхания над одним ухом и быстром стуке сердца у другого. Андрей обнял Леся  за плечи, но она тихо и упрямо сказала:

— Тебе неудобно ведь. Тесно.

— Удобно, — возразил Андрей. — Ты маленькая и худенькая. Помнишь лайфхак? Вместе теплее.

Лесе казалось, что ничего большего ей для счастья и не нужно. Чувствуя себя немного пьяной, то ли от вина, то ли от близкого стука сердца, она начала засыпать и, борясь со сном, желая продлить волшебство происходящего, раскрыла глаза, развернулась, прислонившись к груди Андрея затылком. Чувства обострились, время замедлилось. Потрескивал огонь, Максим перебирал струны старенькой семиструнной гитары. Таня и Денис разговаривали, наклонив друг к другу головы, Костя смотрел на огонь, пламя отражалось в стеклах очков, Диана показывала что-то Диме в своем тоненьком розовом телефоне.

Сначала Леся подумала, что это случайность – еще одна подаренная судьбой счастливая неловкость, как соприкосновение рук и бедер, от которых, в отличие от объятий и  поцелуев в рамках «игры», ее пронзало током. Но на них никто не смотрел – никто не обращал на них внимания в тот момент. Андрей наклонил голову и прикоснулся щекой к подбородку Леси. Глаза его были закрыты.  Он скользнул прикосновением снизу вверх, немного колюче, слегка царапая кожу. И второй раз уже губами, задержав их на Лесином виске. И там был поцелуй, в висок, едва уловимый. И все. Лишь руки крепче сжались вокруг, и щека его так и осталась выше виска, на волосах. Но этого было достаточно, чтобы рухнула плотина, которая сдерживала чувства Леси. Она могла продолжать сомневаться и метаться – это уже не имело никакого значения. Андрей Берестов сумел поселиться там, где, казалось, все перегорело и потухло. Лесе даже показалось, что сердце ее на миг остановилось и, выполнив «перезагрузку», начало цикл новой жизни.

Она вдруг начала засыпать, стремительно проваливаясь куда-то в еще большие тепло и покой. Но засыпая, подняла руку и положила ее туда, где над вырезом свитера на  смуглой шее Андрея билась маленькая жилка. Леся давно мечтала это сделать. И чувствовала, что теперь имеет на это право.

***

Андрей взял Лесю на руки и понес наверх. Друзья проводили его шутками, но он их почти не слушал. Кажется, они желали им очень сладких снов. Андрей не посмотрел в сторону Кости. The winner takes it all*(*Победитель получает все – англ.). Хорошая песня, тоже в детстве пластинка была такая.

Леся дремала. Рука ее соскальзывала с его плеча, но она упорно возвращала ее обратно, что-то бормоча во сне. Тогда Андрей приподнял Лесю повыше, и она со счастливым вздохом обняла его за шею. В спальне Андрей положил ее на кровать, но она села с закрытыми глазами и принялась стягивать свитер. Она запуталась в рукавах и застряла головой в вороте – Андрею пришлось помогать. К счастью, под свитером у Леси была футболка. А вот под теплыми лыжными брюками – только трусики-шортики с вышитым синими нитками котенком на бедре. Но и с этим они справились – Андрей держался молодцом, лишь вспотел немного.

Она, наконец, улеглась и засопела. Андрей укрыл ее двумя одеялами и присел на корточки рядом с кроватью, улыбаясь.

— Эх, ты, птица.

Леся что-то пробормотала, сонно приоткрыла глаза, посмотрела на Андрея и радостно улыбнулась. Потом вздохнула и снова смежила веки.

— Люблю тебя, — тихо и хрипло сказал Андрей, удивляясь тому, как легко дались ему эти сложные слова, впервые в жизни обращенные не к маме и не к дочери.

— И я тебя, — еле слышно отозвалась Леся, — Мар…

Андрей застыл, чувствуя, как судорогой сводит скулы. Но Леся зевнула посреди слова и протяжно договорила:

— … усе куклу купила. И тебе подарок.

— Это какой же? — сев на пол и глубоко вздохнув, спросил Андрей.

— Тебе понравится, — загадочно и пьяненько прыснув, сказала Леся, засовывая руки под подушку.

Андрей встал и отошел к своей кровати, начав раздеваться.

— А знаешь, Таня Максима любит, — жалобно всхлипнув, проговорила Леся за его спиной. — А он ее.

— Знаю, — стянув свитер и отыскивая на полке майку, сказал Андрей.

Видимо, в первые дни знакомства Леся очень точно описала ему свои взаимоотношения с алкоголем. Чтобы захмелеть ей вполне хватило половины бокала. От хихиканья дело чуть не перешло к слезам. Хорошо, что она заснула. Он подошел к окну. После теплой одежды кожу покалывало, прохлада от окна показалось приятной. На шее еще ощущалось прикосновение Лесиной руки.

— Все знают, — негромко добавил он.

... Она заспалась до одиннадцати. (Еще бы! Накануне ночью под елочкой сама не спала, все вздыхала и вертелась, и ему спать не давала. А когда заснула, уткнулась в плечо так, что у него рука затекла). Впрочем, тридцать первого декабря выспаться постарались все, Андрей проснулся чуть ли не первым. Знал бы, спал бы еще, увидел бы, как просыпается любимая девушка, зевает… и там уж по обстоятельствам: или пугается, или смущается, или дает прикурить за несанкционированный доступ к телу.

Девчонки нарезали салатики на кухне. Андрей крутился рядом, дожидаясь, когда спуститься Леся, развлекал их забавными рассказиками из жизни кофейни. Дианка на что-то дулась. Таня держалась бодрячком. Лишь бы напряжение между ней, Дэном и Максом ни во что не вылилось. Но пока ребята с ситуацией справляются. А какой смысл ворошить прошлое? Все уже решено давно, обговорено. Вот только взгляды Максима Андрея беспокоят – нужно с ним потолковать, вправить расшатавшиеся от эмоций мозги.

Леся сбежала по ступенькам и тут же спряталась за спиной Максима. Но тот, получив поручение принести банки с солениями, отошел в сторону, а Таня приветливо сказала:

— А, пополнение в наших рядах! Как спалось? Становись на селедку.

Андрей перехватил Лесин взгляд и беззвучно рассмеялся. Она еще больше покраснела и бочком придвинулась к столу. Только он хотел подойти к ней и увести куда-нибудь, чтоб поговорить, наконец, по душам (продолжить то, что спонтанно произошло у костра, вырвалось наружу, пусть и в сдержанной форме, но с трудом поддаваясь контролю), как… началось. Его все время куда-то звали. То Дэн, готовящий фейерверки, то Максим, заблудившийся в подвале, то Дима, по велению Дианки таскающий сверху какую-то особо праздничную посуду в коробках. После обеда девчонки увели Лесю гулять к реке. Андрей следил за ними из окна, как голодный зверь, Леся оглядывалась по дороге. Стоило ему подсесть к ней после возвращения с прогулки, все дружно начали просить ее сыграть. Он поймал ее, вставшую из-за рояля, у камина, взял за задрожавшую руку – перегорела гирлянда на елке, и без его помощи, разумеется, обойтись было нельзя. В этот день Андрей мысленно помянул столько чертей, что узнай об этом верующая мама, досталось бы ему на орехи .

Потом грянул ужин. Как всегда, наготовлено было с русским размахом – Костя грозно пообещал, что не выпустит гостей из дома, пока не будет съедено все. Зря волновался. Никому в течение дня толком пообедать не удалось, и в старомодных хрустальных вазочках таяли салаты. К двенадцати на стол были выставлены десерты, Андрею пришлось варить кофе и опять оторваться от Леси, которая весь ужин сидела напротив и тоскливо на него поглядывала.

В доме Кости, ненавидящего СМИ, телевизор был –  не было антенны. Вопреки протестам Петровского, Таня поставила на стол телефон и настроила онлайн трансляцию кремлевских курантов. Под бой часов плеснулось в бокалы шампанское. Андрей потянулся обнять Лесю, но ее уже кружил Денис. И Максим что-то говорил ей на ухо, серьезно кивая, Таня закидывала колесиками серпантина. Леся смеялась, отзываясь на дружеские пожелания. Но как только все кинулись одеваться в теплое, возбужденно переговариваясь в предвкушении запуска фейерверков, Андрей увидел, как она понимается наверх. Одна. Он догнал ее в коридоре у самой спальни.

— Подарок… Кости, — пролепетала она, оборачиваясь.

Она была податливая, очень легкая в его руках. Приподнималась на цыпочки, чтобы дотянуться до губ, порывисто вздыхала. Впервые Андрей не понимал, как совладать с руками, которые стремились быть везде: на нежном затылке, хрупких лопатках, мягких, плавных бедрах. Никакая любовная «техника», отточенная им до совершенства, в этом танце двух тел, не зашедших дальше страстного поцелуя, но стремившихся дойти до конца, не работала. Поцелуй же доводил до умопомрачения, раскачивал землю под ногами. Они оторвались друг от друга, тяжело дыша. Андрей провел пальцами по лицу Леси, очертив нежный румянец, так красящий ее прозрачные черты. В глазах ее плавал туман. До двери спальни была пара шагов, но Андрей понимал, что сейчас ему нужно бежать от их комнаты прочь. И Лесю увести подальше. Иначе никакие тумбочки между кроватями не помогут.

У Андрея были другие планы. Пусть между ними будет все: и поцелуи, и близость. Но позже. Пусть это не станет уступкой его страстному напору. Пусть это произойдет, когда Леся будет готова. И Леся, словно услышав его мысли, сказала, спрятав лицо у него на груди:

— Прости…

— Молчи, птица, — со смешком сказал Андрей. — Я все понимаю.

— Ты всегда меня понимал, — серьезно сказала она, поднимая голову и заглядывая ему в глаза, — с первого дня.

— Пойдем к ребятам, — пробормотал Андрей. — И больше никуда от меня не отходи.

Они спустились вниз, обнявшись, но не стали выходить наружу, а расположились у окна, наблюдая за тем, как друзья запускают петарды и фейерверки. Над другими участками поселка тоже взмывали вверх разноцветные зонтики. Леся села в кресло, а Андрей устроился у ее ног и, откинувшись назад, положил голову к ней на колени. Они одновременно попытались что-то сказать, но замолчали, улыбаясь – голоса их потонули в звуках взрывов. Леся с наслаждением перебирала пряди волос Андрея. Во внезапно наступившей тишине (петарды закончились, и вся компания двинулась куда-то за ворота), он сказал:

— Эй, я же не Маркиз, не замурлыкаю.

Тогда Леся наклонилась и поцеловала его в губы.

— Так лучше, — сказал Андрей и помолчав, добавил: —  Что будем делать, Леся-Олеся?

Леся хмыкнула и в тон ему ответила:

— Вот именно, кофе-мастер, что?

— Как ты меня назвала? — удивленно переспросил Андрей.

— Кофе-мастер. А что? Лешка теперь так тебя называет. Он звонил, поздравлял, хотел сделать тебе сюрприз, но я по секрету скажу: он играет в кофейне. Даже сегодня играл. Народу было –  тьма!

— Все, лишь бы противни не драить, — проворчал Андрей, но по его интонации Леся поняла, что он рад и взволнован. — Это потому что Новый Год. Посмотрим, что дальше будет. И все же, не уходи от ответа. Может, опять тебя напоить?

— Нет! — воскликнула Леся и осторожно поинтересовалась: — Я что-то вчера болтала, спьяну? Общее направление разговора помню, подробности – нет.

— Ты соблазняла меня эротичным бельем, признавалась в любви, обещала кучу всего. Где мой подарок?

— Дома, — смущенно пробормотала Леся.

— Увы, сбежать туда в ближайшие дни не получится. Но ты опять отвлекла меня, Леся-Олеся. У тебя это отлично получается! Сплошные отвлекающие маневры. Все это время я ловил тебя, словно птицу.

— Но поймал же, — тихо сказала она.

— И вот весь вопрос в том, — серьезно сказал Андрей, глядя на нее снизу вверх, — смогу ли удержать? Прости за откровенность.

Леся вздохнула, задержав дыхание на вздохе, и заговорила, стараясь в каждом слове не отойти от той тропинки искренности, что только что проложил Андрей:

— А не надо удерживать. Это я за тебя держаться буду, вцеплюсь и не отпущу. Просто дай мне время. А ты… сам? Не начнешь… вырываться из захвата?

— Ох, Леська, — насмешливо сказал Андрей. — Тебе точно нужно время. Ты меня так и не поняла. А я прост, как валенок. Или ничего – или все. Хочу, чтобы с тобой – все. Где я еще такую найду?

— Какую? — у Леси замерло сердце.

— Чтобы с первого дня, как в омут. Не веришь? С первого!

— Не верю, — фыркнула Леся. — Нет, верю! Сама ведь… С первого дня, с первого взгляда, когда ты сидел в том маленьком кафе ко мне спиной. Шла к тебе и знала уже... И все равно… все слишком быстро… до головокружения быстро. Я и сейчас, как на качелях. Даже не верится, что мы с тобой теперь вместе. Мы ведь… вместе?

Андрей встал на колени, потянулся, поцеловал ее, положив свои крупные ладони Лесе на шею. В этот раз поцелуй был другой – спокойный, неспешный, немного тягучий.

— Все еще сомневаешься? — прошептал он, отрываясь от ее губ и дыша в висок.

Андрей помедлил и нехотя сел, вновь устроившись у Лесиных ног. Она смаковала ощущения. И вдруг –  словно пошевелился внутри осколок льда – пришло воспоминание о поцелуях Марка. С ним это было словно шаманский танец, транс, уход в иные сферы, путь из которых назад всегда был труден. Как долго еще она будет вспоминать?

— Дай мне время, — подчиняясь желанию просить, умолять Андрея, чтобы он позволил ей забыть и избавиться от наваждения, срывающимся голосом повторила Леся, — пожалуйста!

Он посмотрел на нее удивленно, сказал:

— Никогда не стану ни к чему тебя принуждать.

— Правда? — облегченно выдохнула Леся.

— Конечно. Ты меня еще не знаешь. Андрей Берестов –  очень стойкий человек. Ты ведь сама не выдержишь. Спорим? Неделя. Не смотри так. Я же вижу, что ты страстная девушка, Леся-Олеся, — Андрей хитро улыбнулся. — Даю тебе семь дней. Я бы и в три уложился, но готов уступить.

— Ого, самомнение! А если выиграю я? — уязвленно воскликнула Леся.

— Научусь играть на пианино. Ей-богу! Хоть одну твою музыку выучу, честно! Как тот твой ароматизированный ученик.

— Согласна, — хищно прищурилась Леся. — Но ты, Андрей… ты же… коварен! Ты же опять будешь, как… в эти три дня здесь... Вот что ты сейчас делаешь, а?

Он убрал руку с ее лодыжки, притворно вздохнул и пообещал:

— Только честная игра. Только классическое соблазнение: цветы, конфеты… что еще? Кино? Нет? Кафе? Да, признаю, тут у меня козырь. Но главное – никаких игр без правил. Хватит, мы с тобой уже наигрались. Хотя ведь тебе понравилось, не спорь. И мне, — он кашлянул. — Начинаем с сегодняшнего дня, первого дня нового года. Символично, правда?

А пусть, расслабленно подумала Леся. Это как раз то, что ей нужно –  вернуться в юность, получить то, чего она была лишена: долгих прогулок в открытую, свиданий под часами, трогательных знаков внимания, которые не нужно скрывать от окружающих.

— И я кое-что припас на первый день, — загадочно улыбнулся Андрей. — То, что сразу даст мне десять очков форы.

— Что? Скажи! — умоляюще протянула Леся.

— Вот так проболтаться и подарить тебе преимущество? Еще чего! Ладно, на первый раз... Завтра я расскажу тебе, как в тебя влюблялся. В подробностях, каждый день, каждый миг.

Он посмотрел на нее потемневшими глазами. И сразу, кажется, заработал свои десять очков.

«А как же наша договоренность? А свадьба?» — хотела спросить Леся. И сама себя упрекнула: зачем заглядывать так далеко? Она устала бояться того, что может быть, и того, чему быть не суждено. Чуть-чуть настоящей нежности, нормальных отношений – это все, что ей сейчас нужно.

***

Андрей надеялся, что Леся оценит его деликатность и это даст ему еще одно преимущество, поэтому ушел спать первым, когда над рекой загорелся первый рассвет нового года, все песни были спеты, а кое-кто из мужской части компании успел приложиться к салатикам по второму кругу. Проснувшись около двух часов дня, Андрей обнаружил, что Леси в комнате уже нет. Он засмеялся и, вскочив с кровати, полез в шкаф за спортивным костюмом. Небольшая пробежка по утоптанному снегу вдоль реки, и он снова почувствовал себя бодрым и полным сил. Андрей бежал и представлял себе, что это его дом появится сейчас за поворотом тропинки, и в нем его ждет семья: Леся и Маня. Шипит и брызгает маслом яичница на сковородке, а Маняша, как всегда с утра, сонно размазывает варенье по тосту. Он будет позволять Мане есть джем каждый день, если она захочет, самый лучший джем, который он специально заказывает для своей кофейни на крошечной частной фабрике под Екатериногорском. При мысли о кофейне опять застучало в висках.

Леся стояла у ворот, сонная и румяная. На ней была его парка. У Андрея при виде нее жарко заколотилось сердце. Нужно было дать ей пять дней, хватило бы. Андрей вжался губами в теплый рот, нахлобучил Лесе на голову упавший на плечи капюшон, повел в дом.

Компания медленно сползалась в гостиную. Денис при виде салатиков и «наполеона» скривился и пошел варить себе кофе. Таня сидела, вжав голову в плечи. При виде Леси она поманила ее к себе, принялась ухаживать за подругой, подкладывать еду, намазывать бутерброды, у нее все валилось из рук. Они с Лесей тихо заговорили, при этом Таня поглядывала на лестницу. Вниз спустился бодрый, привыкший к ночным дежурствам, Костя. За ним шел понурый Макс. «Вот и поговорили», — с облегчением подумал Андрей. Так лучше. Петровский, по своему обыкновению, наверняка выдал все прямиком, не стал ходить да около ­– пропесочил друга. А иначе – никак. Максу нелегко, но Денису тоже. Пусть Денька и строит из себя рубаху-парня и грубоватого, но обаятельного тугодума, напряжение нарастает и вот-вот во что-то выльется.

Обстановку немного разрядила Леся. Она с торжественным видом поставила на стол мобильный и запустила видео. Андрей с изумлением разглядел на нем свою кофейню и сцену. За фортепиано сидел Лешка, небрежно наигрывая что-то одной рукой. Он вдруг ударил по клавишам, и зазвучала незнакомая Андрею джазовая композиция. В кадр выдвинулся незнакомый парень, покивал в камеру с задорной улыбкой, провел смычком по струнам контрабаса. Изображение сдвинулось, и Андрей сначала увидел на сцене еще одного исполнителя, девушку с скасофоном, а потом зал. Он был полон до отказа, даже вечно пустующие, не очень удобные места на высоких табуретах вдоль окна были заняты.

— Что за ребята? — жадно спросил Андрей.

— С Лешкой вместе в метро пели, вчерашние студенты. Классные, да? — Леся вся сияла.

— Не то слово! Какое число?

— Это тридцатое. Тридцать первого тоже играли, но людей поменьше было.

— Так, — взволнованно принялся подсчитывать Андрей. — Второго, третьего народ еще будет оклёмываться, а потом рванет искать развлечения, самые прибыльные дни! Смогут ребята и дальше играть? Обещаю, не обижу!

— Смогут, смогут, я с Лешкой уже поговорила, а ребятам в тепле с булочками в любом случае лучше, чем в метро, — покивала Леся и вдруг воскликнула, умоляюще прижав руки к груди: — Андрюша, ты только не говори, что я тебе показала! Это ведь сюрприз был!

Все рассмеялись, Леся зарделась.

— Не скажу! — хохотнул Андрей. — Отыграю сюрприз по полной.

После обеда выглядящая уставшей Таня отправилась досыпать. Диана с Димой расположились на диване у окна, Леся, несмотря на протесты Кости, занялась посудой, а Макс с Андреем решили прогуляться до трассы – узнать, успели ли службы расчистить дорогу. Максим сам заговорил с Андреем, когда тот уже решил, что старый друг совсем ушел в себя:

— Всем все видят и знают. Что, настолько заметно?

— Есть немного, — признался Андрей. — Не думал, что у вас все… так...  сложно.

— Я тоже не думал, — тихо сказал Макс. — Сам от себя не ожидал, считал… пережито уже. Знал бы, сидел бы в Праге. Переборол бы… как-нибудь. Или отказался бы от приглашения. Петровский сам меня в гости зазвал, а теперь пытается жизни учить.

— Костя всех жизни учит.

— А сам?

— Вот потому и учит, — Андрей помялся. — Макс ты бы… уехал, прямо сейчас, пока совсем плохо не стало.

— Не могу, — выдохнул Максим. — У меня есть шанс все исправить. Я же чувствую, что Таня…

— А о Денисе ты подумал? Вы же дружили.

— Дружили. А потом выяснилось, что он еще до этого, уже давно… нет, я не хочу ничего плохого о нем сказать. Он никогда… никак… ничего, пока я не свалил.

— Вот и ты теперь сделай… «никак и ничего». Уезжай. Или решите вопрос, как мужики.

— Как вы с Костей тогда? — Максим усмехнулся.

— А хоть бы и так!

— У тебя, Андрюха всегда все просто.

Они дошли до трассы, убедились в том, что дорога расчищена, повернули обратно. Максим молчал.

— Уеду, — выдохнул Макс. — Сегодня.

Андрей одобрительно похлопал его по плечу.