Глава 15

Подъехав к отелю по адресу, указанному в эсэмэске, и выйдя из машины, Андрей сразу забеспокоился: дешевая гостиница возле автовокзала – тревожный знак. Раньше Лара и близко бы к такой не подошла, обозвала бы «клоповником». Значит, слухи не лгут: Лариса развелась и по брачному договору не получила ничего. По странному «совпадению», Оскар охладел к жене именно после того, как агентство по эмиграции и трудоустройству Синельниковых в Канаде столкнулось с проблемами. Вот тебе и «страсть, настоящая любовь, половинки целого». Плохо, очень плохо.

Андрей поднялся на второй этаж, постучался в дверь номера. Лариса откликнулась, встала из-за столика, в комнате пахло ее сладкими духами, на столике стояла банка дешевого растворимого кофе.

— Привет.

— И тебе.

— Хорошо выглядишь.

— И ты.

Андрей соврал. Лара выглядела хуже, чем в их последнюю встречу полгода назад. Лицо ее заострилось, под глазами были мешки. Было еще несколько тревожных знаков, указывающих на то, что упал уровень ее жизни: ногти без маникюра, отросшие темные корни, тусклые волосы. И при этом короткое платье с глубоким вырезом, яркая помада на приоткрытых губах – кое-что не меняется.

— Почему не зашла к дочери? Маня расстроилась.

— Я перезвонила, попросила ее потерпеть… она знает…

— Маня не умеет терпеть.

— … что это для ее же блага. Андрей, каждый раз, когда я приезжаю, обнаруживаю, что она все больше становится похожей на тебя характером.

— Возможно. Тебе это не по душе, да? Но, Лара, нельзя ломать детей. Да и бесполезно это!

— Воспитание тоже никто не отменял. В жизни будет всякое, пусть привыкает. Если бы мне в детстве столько всего позволялось, я бы ничего не достигла… Боже мой! Андрюша! Что за взгляд? Я просто не стала тревожить ребенка. Специально сняла номер, чтобы успокоиться и решить некоторые вопросы! Я на взводе, Машенька почувствовала бы, а у нее и так много психологических проблем!

— И главная проблема – отсутствие интереса к ней родной матери!

— Андрей, ты только порог переступил, а мы уже ссоримся!

— У Мани нет никаких проблем, кроме нехватки любви.

— Есть! И, по словам моих родителей, все стало хуже с тех пор, как они разрешили тебе бесконтрольно с ней общаться! Я у нее чуть ли не враг, ты – идеал! Я понимаю, почему ты это делаешь. Месть, да? Нет, нет, нет! Я возьму все в свои руки. Мы с Машей в пятницу идем к детскому психотерапевту. А в субботу к гештальт-педагогу, пусть составит для нее программу обучения! И я потребую дать заключение о психическом здоровье Маши! Уверена, оно будет не в твою пользу.

— И где ты его потом используешь, это заключение? В суде?

— Сначала просто покажу тебе. Чтобы ты знал. Потом… кто знает.

— Все твоя забота – это показуха, фейк, — у Андрея задергался глаз, он сел на стул возле столика. — Чего ты добиваешься? Зачем приехала?

— Ты всегда выставляешь меня обманщицей! Наверное, и Машу против меня настраиваешь.

— Никогда. Маша – умная девочка, сама выводы делает.

— В общем, Андрюш, так больше продолжаться не может! — Лариса опустилась на диванчик, положила ногу на ногу, умоляюще-патетично прижала руки к груди. — Мы ссоримся, а страдает ребенок. Сколько можно делить Машеньку? Ты, конечно же, знаешь, что я теперь свободна…

— С этого и нужно было начинать. Что, не сложилась жизнь забугорная?

Лариса вдруг прикусила губу, блеснув глазами, в которых мелькнула откровенная ненависть, опустила взгляд:

— Не сложилась. Я пришла к выводу, что мужчины все одинаковы, вне зависимости от национальности. Эгоизм, потребительское отношение, скупость.

— Как дела в агентстве?

— Плохо, ты ведь в курсе, Андрей. Тебе ведь все докладывают, зачем спрашиваешь?

— Ты решила что-нибудь насчет моего предложения?

— Ты смеешься, Андрей? Я же тоже в курсе твоих дел. Ты банкрот почти. Ты что мне предлагаешь? За две копейки от дочери отказаться?

— А за три?

— Ну вот, опять, — Лара покачала головой. — А потом выставишь все так, словно я продажная тварь. Нет, не в этот раз.

— Подумай хорошенько. Я знаю, к чему ты клонишь. Даже не мечтай.

— Это ты подумай! Я иду на уступки ради дочери, Андрюша! Ребенок должен расти в полноценной семье. Ты считаешь, я так хочу с тобой снова сойтись? Думаешь, я в Россию стремлюсь, вот в это? — Лара обвела номер рукой.

— Я повторяю: не мечтай даже. Оставим все, как есть. Я готов содержать тебя и Маню, если дела у меня пойдут хорошо, но не более.

— Статус-кво, значит? Не получится, Андрюша. Или мы вместе, или дочь ты больше не увидишь.  Я увезу Машу в Канаду.

— Я не дам согласия.

— Я это предусмотрела. Это моих родителей ты можешь дурить этой своей… пианисткой.

— Я люблю Лесю.

— Ты всегда кого-нибудь любишь. Не одну, так другую.

— Тогда смысл нам жить вместе? Так еще хуже.

Андрей попытался съязвить, увести разговор от Леси, его пугало решительное выражение лица Ларисы, издевка в глазах, которая и раньше там была, но теперь не оставляла сомнений в том, что бывшая твердо вознамерилась его вернуть.

— Тебе придется измениться. Мелкие интрижки я, может, и прощу, но Маша не должна видеть гулящего отца.

— Ларис, — Андрей постарался сохранить остатки терпения. — Ну ничего у нас не получится. Ты зря меня пытаешься Маней шантажировать. Ну предположим, начнем мы жить вместе, не по любви, ради дочки. Где ты видела, чтобы в таких семьях было счастье? И Маня что, глупенькая? Рано или поздно все поймет.

— Но попытаться же можно, а вдруг… — он посмотрела на него тем самым взглядом, на который он попался в их первую встречу.

Да, тогда их отношения стали взрывом, огнем, Лара была очень хороша в постели: непредсказуема, активна, изобретательна, она даже пошла на курсы тантрической йоги, когда они были еще женаты – как раз в тот период, когда Андрею стали надоедать даже самые из рядя вон выходящие  кувыркания в постели. Она тогда что-то почувствовала, упрекала его в том, что из кожи вон лезет, чтобы сохранить «свежесть отношений», а он не чешется. Она так ничего не поняла. Он пытался объяснить: какая, к черту, свежесть с человеком, который считает, что комфорт и удовольствия могут заменить теплоту? Вот и Оскар, видимо, переел телесной страсти.

— У меня есть любимая женщина, — медленно сказал Андрей. — Женщина, которая значит для меня…

Не нужно было этого говорить. Или следовало сказать это равнодушно, без намека на то, что у Андрея появился в жизни человек, которым он по-настоящему дорожит. Он всегда подозревал, что Лариса считает себя главной женщиной в его судьбе. Она и подругам рассказывала, что у ее бывшего крышу сорвало после их расставания, мол, по бабам он пошел, потому что искал и найти не мог утешения. Она была в чем-то права. Он вернулся к легкомысленному образу жизни из-за их расставания из-за того, что ему действительно потребовалась отдушина. Потому что противно было, хотелось забыть, вытеснить из памяти их отношения… грязные, иного слова не подберешь.

— … больше, чем дочь, значит? — хрипловато проговорила Лариса.

Андрей молчал.

— Андрюш, — продолжила Лара. — Я на все пойду ради дочери. Ради нашей полноценной семьи. Испорчу тебе жизнь, отправлюсь в суд, лишу прав на Машу – докажу, что ты ведешь аморальный образ жизни, несовместимый с воспитанием ребенка. Сама пойду работать, предложения уже есть, я ведь неплохой дизайнер, если ты помнишь. Я, кстати, звонила твоим друзьям, — Лара многозначительно помолчала. — Тане звонила. Она даже трубку не взяла. А я знаю, почему. Такой мужик с нее пылинки сдувал, а она «отблагодарила». Всегда знала, что твоя бухгалтерша меня не любит, осуждает. Теперь понятно, кого тут осуждать нужно? А вот с Денисом мы хорошо потолковали. Он одну вещь мне интересную сказал. Сказал, что у вас с Олесей... так ее зовут, кажется… непонятные отношения какие-то. То ли вы вместе, то ли нет. Он там слышал кое-что, у Петровского в доме. Вы опять с ним баб делите? Уже по взаимной договоренности? Или Петровский тебе свою пассию одолжил, чтобы моим родителям пыль в глаза пустить? Костя твой меня послал, интеллигентно, но я другого не ожидала. Андрюш… ну честно, на все пойду, ты ведь меня знаешь. Тем более, картинка какая интересная вырисовывается!

— Знаю, — сквозь зубы процедил Андрей, внутри него медленно нарастала паника, он действительно знал, какой настойчивой может быть его бывшая супруга. — Я тебя знаю.

Он ведь ей не нужен. Просто совпало все: развод ее, проблемы в семейном бизнесе, но главное, появление в его жизни Леси.

— Я ведь тебе не нужен, — озвучил он свою мысль. — Ты просто не можешь смириться: я счастлив, ты – нет. Раньше-то наоборот было.

— Андрей, что ты несешь? — Лара покачала головой. — Родителям моим не звони. И не приходи. Никаких больше уроков… с этой твоей. Я сама найду Машеньке учителя по музыке. В общем, или отвыкай от общения с дочерью, или соглашайся на мое предложение. Если будет суд… ты знаешь, кто победит.

Андрей вылетел из номера в бешенстве. Лариса смотрела ему вслед с торжеством – он поймал ее взгляд в зеркале у двери. Она его «зацепила», заставила среагировать, вывела из себя. Теперь примется добивать. Андрей не сомневался, что экс-супруга сможет, если захочет, испортить ему жизнь. Но Денис-то?! Неужели так зол на них с Костей, из-за того, что они поддержали Таню или из-за того, что Андрею всегда был ближе Максим?!

Нужно было успокоиться. Он сам не понял, как купил в ночном магазинчике пачку «Данхилл».  А через полчаса она была наполовину пуста.

… — Идем домой, — сказала Леся.

— Не могу. Я там расклеюсь, в твоей прихожей. Раз ты все равно вышла… Давай поговорим здесь.

Леся стояла возле скамейки с тем лицом, какое бывает у обвиняемых, ожидающих приговора в зале суда. Андрей встрепенулся. Что же он делает? Лесе-то эти переживания зачем?

— Ты чего? Не бойся! Все нормально, — он быстро затушил сигарету, встал, обнял любимую так крепко, что она всхлипнула.

— Я думала, ты не придешь больше.

— С ума сошла?

— Так долго…

— Мне нужно было подумать.

— Пойдем ко мне.

— Не могу… это… неправильно. Нет, Леся, нет! Ты не так поняла, — он испугался, потому что она вдруг одеревенела в его руках. — Я не это хотела сказать… я имел в виду… Черт!

Андрей начал рассказывать, судорожно перескакивая с гадкой сцены в отеле к событиями их с Ларисой жизни в браке. Он замолчал, ощущая теперь себя преступником в ожидании вердикта суда. Леся тоже молчала. Андрей почувствовал, как она выбирается из его объятий.

—  Понятно… да, я все понимаю, Андрюша. Тебе нужно сделать выбор.

— Не буду я ничего делать, — он помотал головой.

— Но как же? — она вскинула на него полные боли глаза. — Ты позволишь…? Ты Маню ей отдашь?

— Нет, не отдам!

— Тогда как же…

— Да о чем ты? Кто тут о выборе говорит? Не буду я ничего выбирать! Лара блефует, поняла? Я в этом уверен! Нет у нее ничего против меня. И она знает, что я знаю.

— Но… зачем?

— Зачем? Нервы помотать. Проверить, насколько я еще послушен. Она ведь до сих пор уверена, что я ее люблю, хочу и от этого ненавижу. И что о Маше забочусь, только из надежды на продолжение отношений. Сопротивляюсь из гордости, но если надавить… Сколько раз пытался объяснить, что мне ее видеть тяжело, а каждый ее звонок – пытка. Ведь до смешного доходило –  звонит, вздыхает и начинает меня утешать и издеваться: терпи, Андрюша, а вдруг. И когда случилось это «вдруг», я не прибежал на задних лапках! Вышел из-под контроля, понимаешь? Ей на мои старые отношения было плевать, а сейчас ее зацепило!

— Мне просто страшно, — сказала Леся. — Ты говоришь, что все хорошо, а сам…

— Переживаю? Да, верно. Очень. Не из-за Ларкиных угроз по поводу суда.

— Маня, — жалобно пробормотала Леся, — из-за Мани?

— Да. Ребенок и так настрадался. Она же ее задергает. Маняша для нее – рычаг влияния.

— Если ты хочешь… — Леся помолчала и сказала странным, чужим голосом, — давай прекратим отношения. Может, тогда она успокоится?

— Нет. Нет! Ты о чем?

— Ведь она этого хочет, чтобы ты… как раньше…

— Я не хочу! Я не хочу, как раньше! — жестко сказал Андрей. — Я кто по-твоему? Кукла на веревочках? Да и не успокоится она! Дело не только в Мане! В тебе тоже! Она и до тебя доберется!

— Андрюша…

— Лариса… гнилой человек! Ей такое нравится! Она этим наслаждается… она… трудится над своим счастьем, черт! Готовится заранее, слова такие подбирает, чтобы на самое больное… она же всегда знает, где самое больное! Ты выдержишь? Ты такой штурм вынесешь? После всего?!

Андрей чувствовал, что теряет над собой контроль. Словно все это время по фитилю полз огонек. И дополз, взорвав все разом: гнев, ощущение беспомощности, непонимание того, как такие люди, как Лара, не видят, не понимают собственной моральной ущербности, вреда для окружающих.

Леся вцепилась ему в рукава:

— Андрюш, пожалуйста, извини!

— За что, Лесь? Это меня бесит то, что я тоже тебе проблемы принесу, как… Марк… как все эти уроды, что… Не получается у меня тебя защищать! Не справляюсь! — Андрей зачерпнул снега на газоне, провел им по лицу.

—  Я не это подумала! Я другое подумала. Усомнилась в тебе! Прости!

— Решила, что я брошу тебя ради дочери?

— Хуже. Я подумала, что ты мне предложишь, чтобы ты с ней, а я с тобой… как раньше, как с Марком… Что скажешь: ты ведь раньше так жила, в чем проблема?

Андрей тяжело выдохнул, привлек Лесю одной рукой к себе:

— Никогда бы тебе такое не предложил. Не знаю, как поступил бы… не хочу об этом думать. Но я не стал бы.  Нашел бы способ. И найду.

— Я все равно Ларису не понимаю.

— И не пытайся. Не нужно стараться понять людей, стоящих ниже на эволюционной лестнице, — Андрей хмыкнул. — Достаточно, что я ее понимаю. Если я прав, то знаю, что ей нужно больше, чем я. И вот тут проблема. Боюсь, у меня столько нет.

— Ты про деньги? — осторожно спросила Леся.

— Про них, родимых. Извини, любимая, не могу сегодня с тобой остаться. Нужно идти.

— Не уходи. Не оставайся один сегодня.

— Я бы рад, — он поцеловал ее в висок, — но я должен. Я буду не один. У меня есть «мужской клуб», забыла?

— Пойдешь сейчас к Костику? — в голосе Леси прозвучало разочарование.  — Когда ты вернешься?

— Как только все улажу. Не переживай. Готовься к прослушиванию. Уверен, твой продюсер еще позвонит.

— Да мне наплевать! Андрей, пожалуйста, только глупостей не наделай! У меня нет денег, но я могу занять…

— Леся, не заставляй меня говорить тебе сердитые слова. Не представляю, что будет, но готовлюсь к худшему. Я не знаю, буду ли тебе нужен, если… когда…

Леся посмотрела на него непонимающе.

— Возможно, я все потеряю. Начну с нуля и не факт, что выше него поднимусь.

— Просто. Приходи, — сказала она, глядя исподлобья. — Не вернешься, узнаешь, на что способна интеллигенция, воспитанная на Достоевском.

Андрей засмеялся. Он стоял, глядя на то, как Леся исчезает в подъезде, а затем выходит на балкон. Стало легче.

***

Конечно, спать Леся не легла. Сидела в своей прихожей в пальто и сапогах. Еще несколько часов назад все внутри горело, а сейчас… зябко. Раздался звонок. Леся схватилась за телефон, растерялась и испугалась, увидев незнакомый номер, осторожно ответила:

— Алло.

— Что пить будешь, подруга? — спросил хрипловатый женский голос.

— Таня?

— Я возле тебя. Андрей мне твой номер дал и адрес. Решила, что ты не спишь, если только у тебя нервы не железные. Не знаю, как тебе, но мне сейчас не до реверансов – напрашиваюсь в открытую. Примешь в гости?

— Не сплю, — Леся вдохнула. — Не железные. Приму. Заходи. Я рада! Какие, к черту, реверансы! Я не пью! Хотя… пью!

— Хоть по-человечески заговорила, чертыхаешься даже. Сейчас буду.

Таня сразу пошла на кухню и выставила на стол плоскую бутылочку с надписью: «Бальзам на травах».

— Это чтобы алкоголичками не выглядеть. Где у тебя чай?

Из пакета на стол переместилась коробка с песочными пирожными, шоколадка и связка бананов.

— Вспоминала, что ты любишь. Угодила?

— Еще бы!

Они выпили по чашке крепкого чая с бальзамом, Леся почувствовала, как согревается, но не от спиртного, а от сочувствующего взгляда Тани.

— Андрей у Кости, — вздохнув, сказала, наконец, поздняя гостья. — Заседают. И Максим с ними. Примчался. Теперь знает, что я у Петровского в квартире живу.

— Это, наверное, хорошо, — предположила Леся.

— Не знаю, — Таня поморщилась. — Я с ними немного посидела за столом и ушла. Не смогла… смотрит… как пес бездомный. Андрюха, конечно, с Максимом всегда больше общался, чем с Дэном. Что ж, время показало, что не зря.

— Почему? — заинтересовалась Леся.

— Это ты мне скажи, почему, — Таня усмехнулась. — Почему «мужской клуб» внес Дениса в список персон нон-грата? Что он о вас с Андреем узнал? Он что-то узнал и Ларке разболтал, — пояснила девушка, — а та теперь этим козыряет. Лариса выяснила, что Андрей Синельниковых обманывал.

Леся догадалась и ахнула. Быстро и сбивчиво рассказала Тане историю их с Андреем «фиктивных» отношений. Та заслушалась.

— Нет, ну надо же! Как в кино! Наш Андрюшенька всех перехитрил и себя заодно... — Таня засмеялась, тряхнув гладкими светлыми волосами до плеч. — Синельниковы его действительно на коротком поводке держали, с тех пор, как у него дела плохо пошли. Они тоже были уверены, что он Ларку забыть не может, примадонну, ждет и надеется. Только, в отличие от нее, не хотели Берестова обратно в зятья. А ведь он все только ради Мани! Лариса такая… актриса погорелого театра … зато хитро**пая, не умом, а змеиным языком. Знаешь, такие всю жизнь могут счастливо прожить, довольные собой. Не верят в чувства, радость, горе, любовь, сами-то сердца лишены… всегда уверены, что другие вокруг тоже играют. Андрей говорит, есть только один способ сбить Ларку с рельсов, на которые она встала, – откупиться.

— Но ведь Маня…

— Какая Маня? Леся, ты о чем? Это пусть она в суде рассказывает, как на чужбине копеечку добывала, все ради дитятки. Да, да, поэтому два раза в год наведывалась. С нелюбимым мужем жила, терпела, вот клянусь, что-нибудь такое выдумает. Во всем себе отказывала, бедная. Зато Андрей корки хлеба ребенку не принес, доходы скрывал. Да какой суд?! Что он ей даст?! Хотела бы – давно бы на алименты подала. И кроме алиментов ничего бы не получила. А так можно стрясти по полной. Небось ей донесли уже, что у Андрюхи дела на лад пошли, что бы она там ни говорила. Долги он почти все выплатил, помещение кофейни выкупил еще летом. Черт, жалко! Макс уже покупателей ищет.

— На кофейню?

— На все. Кофейня, квартира, машина. Это же Лара, — Таня нехорошо оскалилась. — Сначала оценим все, что имеется, подсчитаем, потом Андрей к Ларке заход сделает. И если змеище заинтересуется, будет вести переговоры о том, с кем останется Маня.

— Она откажется от дочери? — в ужасе спросила Леся.

— Вряд ли. Это даже для нее… слишком. Скорее всего, придут к соглашению, чтобы Маня жила с отцом. Андрею придется раскошелиться. И потом тоже… всегда, короче. У Синельниковых бизнес горит, им много денег нужно. А если… — Таня внимательно посмотрела на Лесю, — если она откажется, удочеришь Маняшку?

— Я Андрею пока не жена, — тихо сказала Леся. — Я даже не знаю, вернется ли он.

— Вернется, — Таня проговорила это с такой убежденностью, что у Леси полегчало на сердце, — вернется… но когда? И с чем?

— Мне все равно, — вспыхнула Леся, — с чем. Хоть вообще без ничего. И сама его попрошу на мне жениться, если будет шанс Маню удочерить.

— Решительная ты, — протянула Таня. — Ты только Андрея пойми. У него принципы такие – он не представляет, как можно мужику быть, как ты выражаешься, без ничего. Для него мукой было, что он Маню нормально обеспечить не может, что Синельниковы его постоянно попрекают. А они почувствовали, что это у него слабое место, и потихоньку принялись от дома отлучать.

— Они позволят Ларисе отдать Маняшу Андрею? — с сомнением спросила  Леся.

— Позволят. Ничего они не сделают, это и их бизнес тоже, тетя Вика бедно жить не привыкла. А Андрей добрый, она знает, видеться с внучкой разрешит. Я ведь прежде чем к тебе поехала, сначала все аргументы Костика выслушала. Он Андрея сразу охладил, думать заставил, просчитать все. У Андрея сердце, у Максима – цифры, у Кости – здравый смысл. Мужской клуб. Пусть заседают. А ты жди.

— Таня, — сказала Леся, не в силах сдерживать рвущийся из нее вопрос. — Как же Денис? Ты так… спокойно… вы же вместе были, долго.

Подруга наклонила голову, сжав руками виски, посидела так с минуту, задумчиво ответила:

— Знаешь, Леся, меня словно огнеметом внутри выжгло. Во время того поединка на ринге. Лучше бы они меня в карты разыграли. Для Андрея и Кости это все… клапан, чтобы пар спустить, ритуал, я не сержусь, что они такое решение предложили. Но Макс и Дэн…  Я что, совсем права голоса лишена? Один… застолбил и почти окольцевал, другой как раз в этот момент вдруг осознал, что жить без меня не может. Макс у Кости в доме первым задираться стал, а Дэн Андрею такую подлость сделал! А я ведь поняла, вспомнила: он подслушивал, когда ребята второй камин чистили, там слышно все. Теперь Ларка убеждена, что Андрей весь ее, что его нынешние отношения не любовь, а фикция. Что в ней победит: корысть, желание Андрюху вернуть или и то, и другое… и заодно возможность кровь ему попортить? Хорошо, что вы с Андреем фиктивно не поженились! Это уголовщина. С такими друзьями, как Денька, как выяснилось, и врагов не нужно.

— Да, — выдохнула Леся, с благодарностью вспомнив папу с его «нет моего благословения». — Андрюша боялся, что рано или поздно кто-то узнает, что это не останется… только между нами… Почему Андрей не разрешил мне ему помочь?

Она с такой тоской сказала это, что Таня рассмеялась и подлила ей бальзам в чай:

— Тебе что, вся эта чушь насчет женской эмансипации нравится? Да радуйся, что не на твоих плечах… все это! И жди! Думаешь, сейчас тяжело? Тяжело будет, когда он вернется… ободранный как липка, с уязвленным мужским самолюбием. С чувством вины из-за того, что столько на тебя повесил.

— Я привыкла к уязвленному мужскому самолюбию и чувству вины, у меня такая школа жизни была! Нужно будет, у мамы стойкости займу, — пошутила Леся. — Таня, ты дашь Максиму шанс? А Денис? Он ведь, наверное, не понимал… не подумал… сгоряча.

— У тебя своих проблем мало?

— Скажи.

Таня сжала губы, посмотрела в окно, за которым опять пошел снег:

— Леся, я впервые за долгие годы захотела быть одна. Не бояться, понимаешь? Что у меня мужа не будет, детей не будет, дома не будет, счастья… Ничего больше не боюсь! Устала! Как будет, так будет! Хочу перезагрузку. Уеду я. Как только все Андрюхины дела решим – уеду.