Глава 6

Они ехали молча. По Лесе было заметно, что она все еще под впечатлением. Андрей тоже мыслями был в мамином доме. В держателе вспыхнул экраном телефон, звонил Костя. Андрей бросил быстрый взгляд на Лесю: она отстраненно смотрела в окно на реку, вдоль которой они проезжали.

— Да.

— Спасибо, дружище, — бодро сказал Костя в трубку. — Я дома. Ключи у соседки, как и договаривались. Выручил, молодца!

— Всегда пожалуйста, но шоб не часто, — пошутил Андрей, косясь на Лесю.

— Завтра после консилиума зарулю к тебе на капучино. Продолжим наш разговор?

— Если будешь себя хорошо вести.

— Я всегда себя хорошо веду, ты же знаешь.

— Знаю, — пробормотал сквозь зубы Андрей, отключаясь.

— Андрей, — обернулась к нему Леся. — У нас в музыкалке в начале следующей недели стартует очень интересная программа в честь юбилея школы. Съедутся именитые выпускники, филармония подключится. Я тоже буду выступать, аккомпанировать нескольким исполнителям. Давайте Татьяну Денисовну пригласим!

— Не знаю, — засомневался Андрей. — Из-за кашля она в общественных местах почти не бывает, люди реагируют.

Леся огорченно кивнула и вдруг посветлела лицом:

— Я придумала! Я попрошу, чтобы ее за кулисы пустили, хоть ненадолго.

Андрей опять покачал головой:

— Но вы же видели, какая она впечатлительная, — он покусал губы. — Хотя для нее это было бы целое событие. Она бы сразу в топ вышла.

— В какой топ? — удивилась Леся.

— У них с соседками – большая дружба. Ну и соревновательность. Кто чем хвастается. У мамы главный козырь – я, иногда приезжаю и кофе варю на всю ораву, без кофеина, возраст все-таки.

— Понятно, — фыркнула Леся. — Женский коллектив. У нас на работе так же: мужья, дети, наряды, украшения. Это естественно.

— Теперь у мамы еще и вы есть, — сказал Андрей.

В горле у него вдруг пересохло, он кашлянул:

— Знаменитая невестка-пианистка – это сильный аргумент.

— Какая же знаменитая! Шутите? Но это хорошо, — тихо сказала Леся. — Хорошо, что у нее есть друзья.

— Я из-за этой дружбы не могу ее в город забрать, — пожаловался Андрей. — Она ведь ничего на участке не выращивает, птицу не держит – нельзя ей. Предлагал: давай дом продадим, купим квартирку ко мне поближе. Ни в какую!

— Но если ей там хорошо…

— Ей хорошо. Мне тревожно.

— Вы замечательный сын, Андрей. И отец.

— Захва́лите, — буркнул он.

— Не думаю. Заедем в магазин? Насчет ужина… не знаю, как вы, а я, — Леся похлопала себя по животу, Андрей тоже невольно посмотрел на ее живот, — на три дня наелась.

— Мама ссобойчик дала.

— Пирожки? — Леся ахнула. — Тогда никаких магазинов!

Они приехали уже за полночь: все-таки заехали в супермаркет на въезде в город, купили молоко и фрукты. Город постепенно засасывало в предновогоднюю суету: в витринах выставлялись елки, полки с товарами украшались гирляндами. Нужно выбрать день, чтобы подать заявление, подумал Андрей. Он поехал к Лесе, умолчав о том, что Костик уже съехал из его квартиры. И правильно сделал, что поехал, как чувствовал.

Он не мог заснуть, мерил шагами гостиную, прислушиваясь к шорохам за стеной. Услышав голос Леси, бесшумно вышел в маленький коридорчик у спальни.

— Пожалуйста, — умоляюще сказала Леся голосом, от которого у Андрея зашлось резким стуком сердце, — я больше ни о чем никогда тебя не попрошу… Ты меня не слышишь? Мы сейчас не моего жениха обсуждаем, а Лешку! Он пришел от тебя пьяный, взвинченный. О чем вы говорили? Что ты ему сказал?... Марк, оставь Лешку в покое. Ты для него идеал, вот и оставайся идеалом, а не… Я не должна перед тобой отчитываться. Да, жених, а у тебя – жена… Да, давно! Я знаю Андрея давно! Сразу, конечно! Как только поняла, что у нас с тобой не получится ничего! Нет, Марк, мы все обсудили… Ничего это не изменило. Мне очень жаль твою жену, прости… — ее голос поднялся. — Всё ты можешь! Ты специально это делаешь! Специально! Не отпускаешь его! Зачем ты его напоил?! Ты же знаешь, как он алкоголь плохо переносит! Я места себе не нахожу, как подумаю, как он там, в этой общаге, пьяный второй день! Он же глупенький… он же..! Ты мне мстишь так? — с тихим удивлением спросила Леся.

Андрею захотелось ворваться в спальню и выхватить у нее трубку, чтобы сказать… а лучше выяснить, где сейчас этот урод, поехать к нему – поговорить по-мужски. Леся затихла – не проронила больше не слова. Андрей проскользнул к себе и лег на диван, опять припоминая встречу с мамой. В детстве он действительно очень любил Высоцкого, он и сейчас был неравнодушен к хрипловатому голосу, ставшему символом ушедшей эпохи. Андрею очень хотелось курить. В голове вертелись строки:

Того ж, кто раньше с нею был,

Того, кто раньше с нею был,

Я повстречаю!

***

… С утра Андрей поехал к юристу. К его досаде, разговор продлился долго, и он не смог вовремя заехать за Маней после урока. Леся привела ее в кофейню сама по дороге в музыкальную школу. Когда Андрей подошел, Леся с Костей мило болтали за столиком в глубине зала. Леся смеялась, у нее раскраснелись щеки. Она чмокнула Андрея в щеку, допила свой латте и убежала, сказав, что позвонит. Как назло, Андрею не попалось ни одной приличной пробки, и когда он вернулся в кофейню, Петровский ждал его там.

Константин долго ходил вокруг да около, начав с приглашения на «обмыв» наконец-то закончившегося масштабного ремонта. Он обещал, что на Новый год, когда вернется Максим, устроит грандиозный междусобойчик. Андрей спросил, будет ли Дианка. Костя помолчал и ответил, что будет, и опять, в довольно настойчивой форме, повторил свое приглашение.

— Боюсь я что-то, — шутливо ответил Андрей. — Хотя пацанов увидеть ох как хочется!

— Кого боишься? — холодно поинтересовался Костя. — Дианку? Ты же знаешь, что она давно уже встречается с Димой. Я же вас, кажется, с ним знакомил.

— Дианку… — Андрей помедлил, усмехнулся. — Нет, сестру твою я уже не боюсь. Встречаются, и слава богу. Дима – хороший парень. Я, Петровский, опасаюсь, что ты у меня невесту уведешь.

— И какие у тебя основания бояться? — спросил Костик, прищурясь и поднося к губам чашку с кофе. Андрей больше всего не любил друга именно такого – в вариации «я все о тебе знаю». — Если у вас все, как ты выражаешься, на мази.

— Не все, у всех пар бывают трудности, но мы работаем над этим.

— Света, Настя, Арина, Ира, Настя номер «два»… эта… Оксана. Я никого не забыл?

— Настя номер «три».

— О, и такая была? Ты нас не знакомил?

— Не успел.

— И это только за этот год. Как такие мужчины, как ты, называются?

— Расп**дяи, — охотно сообщил Андрей.

Костя поморщился, он не любил крепкую речь:

— Все подумали, а ты сказал. Так вот, чем больше я общаюсь с Лесей, тем яснее понимаю, что произошла какая-то ошибка. Сбой программы, Андрюша? Или все-таки Синельниковы?

Андрей уже проклинал себя за то, что когда-то по глупости брякнул другу об условии тести и тещи.

— Леся очень понравилась маме. Я дурачком был бы, если б в такую девушку не вцепился.

— А почему в условном наклонении?

— Чего?

— Был бы, вцепился бы. Мама, Синельниковы, — Костя стал загибать пальцы, — Мане она тоже нравится. Ну я еще, — он загнул указательный и ткнул большим в Андрея, — чего-то не хватает. То, что ты умеешь женщин в себя влюблять, я знаю…

«Ничего ты не знаешь», — подумал Андрей, вспомнив равнодушный взгляд Леси. И надо же было такому случится, что утром она заглянула в гостиную, чтобы позвать его к завтраку, именно когда он переодевался после душа. Хорошо, что он уже был в боксерках. Хотя… он же застал ее вечером на кухне в пижаме, уже другой, с маленькими шелковыми шортиками (она грела молоко на ночь и думала, что он спит – смутилась) и ничего, тоже сравнодушничал.

— … но жертвовать такой милой девушкой ради приземленных целей?! Я же тебя знаю, Андрей. Ну никогда я не поверю в твою эту… любовь с первого взгляда!

— Ты же поверил мне тогда, с Дианкой, — негромко произнес Андрей.

Костя пожевал губами:

— Поверил, потому что хорошо знаю свою сестру. И это из совершенно другой оперы. Мы сейчас говорим о твоих чувствах.

— Считаешь, что я приспособленец? Я никогда альфонсом не был.

— Нет, не был, — признал Петровский, глядя в окно, и как-то жалостливо, словно убогому, объяснил: — Нельзя строить отношения без любви.

Андрей знал, что Петровский желает ему только добра, но ответить другу у него получилось с прохладцей:

— Я помню. Я очень хорошо усваиваю такие уроки.

Раздался звонок.

— Костян, ты сказал Лесе, что съехал от меня? — быстро спросил Андрей, решив пока плюнуть на подозрительность друга.

— Нет, — подумав и слегка нахмурившись, сказал Костя.

Андрей ответил. Леся шла домой:

— Андрей, вы сегодня еще у меня?

— Да, любимая.

Леся озадаченно замолчала, потом догадалась:

— Вы еще с Костей? Зайти к вам в кофейню?

— Ну что ты, солнышко! Зачем тебе круг делать? Я скоро буду.

— Я займусь ужином.

— Лесь, милая, не напрягайся! Ты же устала. Я возьму что-нибудь на кухне.

— Ваша мама, — с шутливым надрывом произнесла Леся, — положила в ссобойчик огромную сырую курицу!

— Это она у соседки купила, для нас, — хохотнул Андрей. — Она всегда думает, что я голодаю. Ну хорошо. Дождись меня, я помогу. Что-то купить?

— Сок, — подумав, сказала Леся. — На свой вкус.

— Я попрошу сделать нам фреш.

— Отлично! — обрадовалась Леся.

— Ты рада, что у тебя есть я? — с нежностью в голосе поинтересовался Андрей.

— Жду вас, — после короткой паузы сказала она.

Андрей убрал телефон в карман и вызывающе посмотрел на Костю. Тот покачал головой, улыбнувшись кончиками губ.

— У Леси скоро выступление, — сказал Андрей. — Приходи. Так, классика всякая… как ты любишь.

— Приду, — серьезно кивнул Костя.

***

Иногда у Леси мелькала скверненькая, подленькая мысль: а что если отец, со всеми его жалобами на сердце, капризностью, стонами и придирками, просто манипулирует женой и дочерью? Но ей тут же вспоминался его инфаркт, совершенно реальный и неожиданный, как все подобные несчастья, непритворно бледное, восковое лицо в больнице, несколько лет тяжелого, изнуряющего для всей семьи полупостельного режима. С тех пор они с мамой боялись сказать лишнее слово, упомянуть имя Лешки или Марка в разговоре. О Лешке отец и сам как будто бы не вспоминал (хотя Леся знала, что он думает о сыне постоянно), но Марк стал вечной темой для обсуждения, особенно в последние два года. Отец как-то сразу догадывался, что после очередного разрыва они снова вместе (Леся могла подолгу скрывать тоску и плохое настроение, но никогда – счастье), хватался за сердце, причитал, грозил проклятием. Она уходила домой после ссор, но возвращалась, пристыженная.

Известие о беременности Дарьи чуть его не убило. Если раньше Осип Сергеевич еще мог надеяться, что после продолжительного адюльтера подлый ловелас жениться на его опозоренной дочери и вернет ей ее доброе имя, то теперь надежда растаяла. «Помолвка» с Андреем окрылила отца. Он даже стал намекать на то, чтобы примириться с Лешкой. Но Леся со скептицизмом отнеслась к идее мамы пригласить брата на «смотрины». Лешка мог мероприятие испортить - он все еще водил дружбу с Марком и, вообще, относился к Андрею с подозрением и неодобрением. Самым важным теперь было убедить папу, что Леся и Андрей – настоящая пара и что у «жениха» серьезные намерения.

Они ехали с Андреем в машине, и Леся на него поглядывала. Андрей с юмором рассказывал, как в первые дни в кофейне был там и за уборщика, и за официанта, и за бухгалтера. Леся смотрела, как он играет морщинками под глазами и расслабленно держит на руле крепкие руки. Ему очень шел костюм с галстуком, но меньше, чем пуловер и джинсы… или рубашка с расстегнутой под горлом пуговицей. Леся незаметно вздохнула. Поверит ли отец в то, что такой парень, бизнесмен и объект притяжения для многих женских глаз, увлекся простой пианисткой? Пусть, по их «легенде», это случилось на концерте, где Леся всегда красиво одета – все равно. Таланты остаются на сцене, в семье важно другое. Леся совершенно заурядна: готовит средне, с юмором не дружит, тяжела в общении, тем интересных знает мало, ну разве что за порядком следит, так это от одиночества. Постель? Леся опять покосилась на Андрея и слегка покраснела, надеясь, что он не догадается, какие у нее сейчас мысли в голове. В своей жизни Леся знала только одного мужчину – Марка. Он дарил ей такое счастье своей близостью, что она не могла представить на его месте кого-то другого. Как можно обнажать перед человеком тело, если не обнажена, не открыта душа? Леся надеялась, что окружающие не заметят в их с Андреем поведении отсутствие интимности и взаимного влечения. На какой-то миг она пожалела, что не принадлежит к миру ярких женщин, к миру давешней блондинки на вишневой машине. С другой стороны, быть объектом притяжения однодневок, таких, как Андрей…?

Отец встретил их в прихожей, в любимом концертном костюме с галстуком-бабочкой. С гордым разворотом плеч и пристальным, орлиным взором. Рядом с Андреем он казался подростком, но пожал руку предполагаемого зятя с достоинством, которым сразу же обозначил строгие границы между собой и гостем. Леся кольнуло в сердце: папа совсем сдал. Кто узнает теперь в лысеющем старике довольно известного тенора, предмет страстных воздыханий многочисленных поклонниц?

К радости Леси, Андрей быстро подстроился под манеру общения отца. Он говорил с будущим тестем с уважением, но без льстивости. Лебезение и заискивание были теми чертами, которые Осип Сергеевич категорически не одобрял. В свое время распространенные в музыкальной среде подхалимство и угодливость стали для него непреодолимым препятствием, через которое он не смог переступить и из-за которых он так и не добился тех высот, что были доступны его таланту.

Осип Сергеевич пригласил будущего зятя в гостиную. Там они сели и тихо заговорили. Леся с Верой Петровной накрывали на стол и носили с кухни тарелки, нервно прислушиваясь к разговору. В коридоре мама стиснула локоть Леси и шепнула:

— Не трясись. Я отца подготовила.

После достаточно долгого разговора папа поманил Лесю за собой. Андрей остался в гостиной, подскочил, напросился помогать Вере Петровне. Та разрешила ему заняться мужским делом – нарезать запеченное мясо.

— Вы, Андрей, свинину кушаете? — услышала Леся, входя в кабинет отца.

— Прикрой дверь поплотнее. Лесенька, доченька, — несмотря на ласковые слова, тон Осипа Сергеевича звучал сурово, — ты уверена, что он не альфонс?

— Пап, — сказала Леся, честно глядя в глаза отца, — ну какой альфонс?! Что с меня взять?

— Он сказал, что ты ему очень нужна. Признаюсь, меня это тронуло сильнее, чем если бы он начал распространяться о своих пылких чувствах.

— Это так, — Леся не отвела взгляд. — Мне он тоже очень нужен. Я тоже… не то чтобы пылко.

— Что ж, — отец побарабанил по столу, — вы не настолько молодые люди, чтобы сгорать в любовном пламени, — Осип Сергеевич, сам не замечая того, частенько использовал в разговоре высокопарные, старомодные фразы. — Он обеспечен, хорош собой, вежлив. И все же…

Леся замерла, нервно проговорила:

— Заботлив. Он мне помогает, во всем. У него хорошая мама. Она очень простая женщина, но Андрей ее любит… очень.

— Прежде, чем выйти замуж за мужчину, посмотри, какой он сын. Велика вероятность, что свое отношение к матери он перенесет и на жену.

— Конфуций? — робко поинтересовалась Леся.

— Осип Сергеевич Коваленко, — усмехнулся отец, смягчаясь – ему было приятно. — Опыт и наблюдение за человеческой природой, девочка моя. И все же… — повторил отец, хмуря кустистые брови, которые казались немного смешными под сияющей плешью. — Такой короткий срок знакомства – это неприемлемо для брака. Андрей говорил, вы собрались подавать заявление в ближайшие дни?

— Да… Пап!

— Нет, Лесенька, этого я одобрить не могу. Я понимаю, что велика опасность того, что этот… мерзавец Марк опять начнет морочить тебе голову, твоя мать мне все рассказала об их с женой несчастье… но нет.

— Пап, я хочу побыстрее выйти за Андрея! Мы любим друг друга!

— Нет на это моего благословения. Минимум еще три месяца. Если не разбежитесь – пожалуйста!

— Два!

— Леся?! — отец с удивлением на нее уставился. — Ты со мной торгуешься? А Андрей ведь согласился.

— Что? — Леся тоже вытаращила глаза. — Андрей согласился ждать три месяца?

— Вы подождете два, потом подадите заявление. Это еще месяц ожидания – на мой взгляд, достаточно, чтобы проверить чувства на прочность.

Леся поняла, что не добьется от отца поблажки. Его решения всегда были твердыми, как гранит. Она вышла в гостиную, виновато посмотрела на Андрея, но тот весело пожал плечами. За столом они с отцом общались очень непринужденно. Леся и подумать не могла, что у них найдется общая тема для разговора, но она нашлась – музыка прошлых лет, Андрей неплохо в ней разбирался, а отец даже напел несколько строк из Вертинского. Оба согласились, что нынче «голоса не те, а о чувствах и говорит нечего».

— Лесь, ну что вы так расстраиваетесь? — спросил Андрей в машине. — Какая нам разница, месяц, три? Я с Маней, вы отца успокоили.

— Да, — признала Леся. — Папе вы очень понравились. Вы были с ним честны.

— Именно. Никуда я от вас уже не денусь, — Андрей шутливо поднял руки кверху. — Я так ему и сказал.

— И я… — сказала Леся, кашлянув, — не денусь.

Андрей завез ее домой и поехал к себе, его друг уже вернулся в отремонтированный дом. В квартире стало пусто. Леся еще какое-то время ходила осторожно, словно кот еще был там и мог в любой момент ввернуться под ноги. Наверное, нужно было попросить Андрея оставить ей Маркиза. Лесе было одиноко. Она пила чай и смотрела в окно. На дождь.

***

Андрей привез маму к самому началу концерта. Леся сказала, что такие мероприятие у них в школе никогда вовремя не начинаются. Так и было. Андрей под руку с мамой уже заходили в вестибюль, а обильная публика еще даже не начала рассаживаться. Мама надела свое любимое платье. Андрей с удовольствием вдыхал аромат духов, которые когда-то привез ей из Испании. Татьяна Денисовна волновалась – она уже несколько лет не была ни на каких публичных мероприятиях. Она тяжело шла и немного задыхалась. В минуты волнения приступы кашля становились сильнее. Именно это и случилось – Андрей сразу же пожалел, что поддался на уговоры Леси. Он отвел маму в угол вестибюля, за колонны, на них уже начали оборачиваться.

— Поедем домой? — озабоченно спросил Андрей.

— Нет, Андрюшенька, — твердо сказала мама, прокашлявшись. — Лесенька расстроится. Это я так, с холоду в тепло. Дай мне пшикалку.

Андрей подал ей ингалятор. Он увидел в толпе Костика. Тот тоже заметил их, подошел, озабоченно глядя на Татьяну Денисовну. Бросил несколько вопросов о состоянии ее здоровья, напомнил пройти обследование у него в клинике. Маме стало легче, у нее блестели глаза, она с восторгом оглядывалась вокруг. В вестибюле дореволюционного здания, когда принадлежавшего мужской гимназии, и впрямь было на что посмотреть: его украшали чудом сохранившаяся лепнина, мозаика на одной из стен, гипсовые бюсты композиторов по углам.

— Пойдемте, — сказал Костик. — Зал открыли.

Они начали подниматься по широкой лестнице. Андрей пропускал вперед большую часть зрителей, зная, что Леся заняла им места.

Она стояла на зеркальной площадке, от которой лестница расходилась затем к двум входам в зал. Только то, что рядом медленными трудными шажками шла мама, помешало Андрею застыть и… стоять с ошеломленным видом, впитывая увиденное. На Лесе было графитно-черное длинное платье, узкое до колен, а потом расходящееся лепестками к ступням и открывающее стройные щиколотки. Платье обтекало ее, струилось вниз, играло складками, когда она нервно поправляла юбку, вглядываясь в текущую к ней толпу. Андрей увидел сразу все: мраморную шею, фигурные ключицы, песочные часы талии, бутон бедер. Мама остановилась, прерывисто задышав, и Андрей смог несколько бесконечных минут любоваться девушкой на лестнице. Леся увидела их и радостно замахала. Кто-то подошел к ней и заговорил. Она повернулась спиной. Волосы локонами лежали у нее в вырезе платья, прикрывая обнаженные лопатки. Значит, вот, что видел Марк, когда они оставались вдвоем, вот от чего он не мог оторваться: от всех этих изгибов тела, и сочных губ, и вееров ресниц, подчеркнутых темной тушью, от плавных очертаний рук и груди.

Костик, ушедший вперед, вернулся, проследил за взглядом друга. У Андрея нашлись силы, чтобы кивнуть в сторону Леси, выговорить:

— Понял теперь? Вот так мы и познакомились.

Петровский внимательно посмотрел на Лесю. Она уже спускалась, подхватив складки платья:

— Все в порядке? Я волновалась!

— Красавица! Царица медной горы! – всплеснула руками Татьяна Денисовна.

Леся засмущалась, бросила косой взгляд на Андрея.

— Костику меня отдай, Андрюша, Костику, — сказала мама. — Возьми Лесеньку под руку.

Дальше маму повел Петровский. Леся что-то говорила Андрею о том, где посадит Татьяну Денисовну. Он смотрел на нее и досадовал, что не заехал к ней домой и не забрал свою оптику. Маме захочется пополнить впечатлениями свой старомодный фотоальбом. Впрочем, есть камера на телефоне.

— Ой, боюсь, долго не высижу, — виновато сказала Татьяна Денисовна, покашливая.

— Ничего, — улыбнулась Леся, — я в третьем номере аккомпанирую. И в четвертом. И первые два номера тоже хорошие.

— Андрюшу жалко, — сказала ей мама. — Он ведь дальше представление не посмотрит.

— Я тебя отвезу и вернусь. Если по объездной, то, может, еще что-нибудь увижу, — успокаивающе сказал Андрей. — Главное, не волнуйся. Чтобы плохо тебе не стало.

Леся показала им места и увела маму. Начался концерт. Первым номером выступал струнный квартет учащихся школы, вторым – пианист, выпускник прошлых лет. Музыка Андрею понравилась, но он ждал Лесю. Вот они вышли на сцену: Леся и высокая юная скрипачка. Произведение было одной из тех знакомых всем мелодий, что сопровождают рекламные ролики и телевизионные заставки. Скрипачка выразительно водила смычком и дергала головой. Через несколько минут Андрей недовольно шепнул Костику:

— Одна скрипка! Лесю и не слышно ни черта!

— Это чардаш Монти, — сообщил Костик со вздохом. — Там основная партия – венгерская скрипка.

Андрей, который из всех Монти слышал только о «Монти Пайтоне*» (*известная британская комик-группа), пожал плечами. Четвертый номер, тоже со скрипкой, был получше – Лесины руки порхали над клавишами, словно крылья птиц. Андрей заглянул в программку: Дебюсси, соната для скрипки и фортепьяно. Это произведение было ему близко и понятно. Он сел и смежил веки.

— Не засни, — шепнул ему Костя.

Андрей покачал головой – он наслаждался. Чуть позже он открыл глаза и снова стал смотреть на Лесю. Как она может каждый день жить, нося все это в себе? Поэтому она такая – медленная, плавная, словно боится, что сделает неверный шаг и выплеснет на окружающих чашу своего мира. Скрипка пела, смеялась и плакала, струилась дождем, гремела раскатами грома, пробивалась весенней водой через толщу льда. Ей вторил рояль, он вел скрипку через рождение, жизнь и смерть.

Андрей вез маму домой. Татьяна Денисовна вздыхала на заднем сидении, вспоминая концерт:

— А у Лесеньки ручки, как фарфоровые, пальчики такие… длинные. Как она, Андрюшенька, и так, и так! — она поводила руками в воздухе. — И все помнит. Столько помнит, куда какой пальчик! Это ж сколько лет учиться надо?!

Дома Андрей уложил маму на диван и поехал в город. Он не стал возвращаться в зал, концерт подходил к концу. Нужно было купить цветов, подумал Андрей. Ну что же он! Забыл, дурак, засмотрелся! Появилась Леся, уже в брючках и свитере, с волосами в аккуратной гульке. Андрей с облегчением выдохнул: так легче. Легче на нее смотреть. Она опять стала собой, словно растворилась в буднях. Но что-то изменилось. Теперь он всегда будет глядеть на нее через память об увиденном на концерте.

— Ни одного букета? — спросил он виновато.

— А? Ну что ты! — она засмеялась. На щеках у нее горел приятный румянец. — Кучу роз надарили. Я детям раздала. Зачем?

— Ты умылась? — Андрей вглядывался в ее лицо.

— Да, — Леся хмыкнула. — Так устаю от всего сценического, платья, макияж. Не люблю, но надо.

— Надо, — согласился Андрей. — Посидим в кафе, тут, рядом? Сейчас Костик подойдет.

***

— Лесь, голодная? — спросил Андрей.

— Нет, — Леся покачала головой, призналась: — После выступления у меня эйфория. Питаюсь эмоциями, долго ничего есть не могу. А вы, Костя? Какие у вас ощущения после операции? — она спросила это, потому что взгляды Константина нервировали, он словно задался целью прочитать ее, словно книгу.

Петровский подумал, кивнул:

— Эйфория. Но сначала нет. Пустота. Потом энергия приходит, солнце ярче, трава зеленее... Леся, вы не думаете, что губите свой талант? Вы прекрасная пианистка. Сегодня это было особенно заметно.

Леся почувствовала тоску: не счесть, сколько раз ей задавался этот вопрос. Она ответила:

— Если я что-то и погубила, то это было давно. Сейчас я довольна. Я люблю свою работу, это… спокойная работа.

— Я знаком с несколькими очень известными деятелями культуры, в нашем городе и не только. Я мог бы…

— Не стоит, Костя. Боюсь, я достигла вершины своей музыкальной карьеры. В музыке, увы, это часто так – у каждого исполнителя имеется свой потенциал, я свой уже выработала.

— Вы не правы, — Петровский упрямо тряхнул волосами. — Я не специалист, конечно, но если есть шанс прослушаться… Пусть вас посмотрят, оценят! Нынче такое время – нужно быть на свету, всегда. В тень никто не заглядывает.

— Мне хорошо… в моей тени, — Леся покачала головой.

— Любимая, — встрял Андрей, — Костя говорит дело. Позволь ему подсуетиться. У него в пациентах такие люди!

— Я уже сама пыталась, — призналась Леся. — Прошла несколько прослушиваний год назад. Приговор, увы, не самый оптимистичный.

— А как же джаз? — спросил Костя.

— Классическое и джазовое исполнение – разные области, — объяснила Леся. — Если я уйду в джазовое направление, потеряю классический репертуар, навыки, восприятие. Концертмейстером я могу выбирать между разными предложениями певцов и музыкантов, джазовое поле у́же. Там меньше работы.

Костя коротко, понимающе кивнул. Андрей смотрел на них с Лесей с таким видом, будто спрашивал: «Эй! Я вам не мешаю?»

— И все-таки, — сказал Андрей, — что тебе заказать? Мороженое?

— Молочный коктейль, — подумав сказала Леся.

— Ну разумеется, — засмеялся Андрей, — молоко ты любишь.

Леся вспомнила недавний случай на кухне и покраснела. Понесло же ее бродить по квартире в легкомысленной пижаме, зная, что в доме чужой мужчина.

— Возьми мне черный чай с лимоном, — попросил Костя.

Когда Андрей пошел к стойке, Петровский продолжил гипнотизировать Лесю взглядом. Она вызывающе на него посмотрела, но тот вдруг ответил ей мягкой, застенчивой улыбкой. Леся начинала понимать, почему в хирурга был влюблен весь женский персонал клиники, в которой он работал.

— Готовлюсь к приему гостей, — Костя подмигнул. — Не волнуйтесь, только близкие друзья. Жду вас с Андреем на западное Рождество. Столько праздников впереди! Хотя Новый Год я не очень люблю.

— Почему? — Леся почувствовала, как расслабляет ее улыбка собеседника.

— Предпочитаю не оглядываться назад, — объяснил Константин. — А под Новый Год это неизбежно – приходится подводить итоги, анализировать успехи и неудачи.

— А я обожаю это время, — призналась Леся. — Чувствую себя, как в детстве. Елка, мишура эта вся, витрины магазинов с ангелами.

— Когда вы с Андреем планируете пожениться?

— Думаем, весной. Хочу красивое открытое платье и чтобы не синеть на фотосессии, — Леся шутливо озвучила версию, тщательно разработанную после «смотрин» у родителей. — Может, в марте. Хорошее время. К тому же, у Андрея пока проблемы с бизнесом.

Костя заметно помрачнел, кивнув. Он опять смотрел на нее, прищурившись. Леся обрадовалась, когда за столик вернулся Андрей, а официантка через несколько минут принесла заказанное. Андрею позвонили, он посмотрел на экран, пробормотал:

— Баба Вика? Что ей понадобилось в такое время?

Андрей ответил, нахмурился, обеспокоенно глянул на Лесю, продолжая слушать. Она встревожилась:

— Маня? Что-то случилось?

Андрей показал глазами: сейчас. Отключился и озабоченно сказал:

— После садика поднялась высокая температура. Я поеду. Лесь, можно брошу тебя здесь? Доберешься?

— Конечно, Андрюша. Может, мне тоже с тобой?

— Не нужно, милая. Ты устала. Я позвоню, как узнаю все. Врач тоже уже едет.

— Я на связи, если что, — сказал Костя. — Лесю довезу.

— До подъезда проводи, — сердито откликнулся Андрей, уходя.

— У вас неблагополучный район? — Петровский поднял брови.

— Нет, район хороший, — Леся замялась, — просто… это же Андрей.

— В смысле?

— Он… волнуется за меня.

— А-а-а-а… Почему вы не пьете коктейль? Слишком холодный?

— М-м-м, — Леся покачала бокал с молочным смузи и призналась: — У меня аллергия на клубнику. А тут, кажется, настоящие ягоды.

— Понятно. То есть, если выпьете…? — Лесю начала раздражать манера собеседника удивленно вздымать брови.

— Ничего такого ужасного, но лицо опухнет и будут чесаться веки.

Она отодвинула стакан и махнула официантке. Когда она повернулась, Костя задумчиво смотрел в сторону дверей, в которых несколько минут назад исчез Андрей.

… Звонок от Андрея раздался через час. Маня подхватила вирус, у нее сопли и болит живот. Леся распереживалась, так что Андрею пришлось ее успокаивать. По его просьбе она позвонила Татьяне Денисовне и поболтала с ней несколько минут – мама Андрея тоже волновалась за внучку, кашляла, жаловалась, что ей никогда не дают посидеть с Маней.

О Леси ушла ученица, та самая, с которой ей очень тяжело было работать. С одной стороны, ну и хорошо, а с другой родители на прощанье поскандалили, обвинили Лесю в том, что она не нашла с девочкой контакта, и та потеряла время, вместо того, чтобы начать заниматься с действительно хорошей учительницей.

Леся вроде и привыкла, но настроение в таких случаях портилось всегда. Чтобы отвлечься, она зашла на форум пианистов-концертмейстеров, просмотрела объявления. Нашла одно интересное, переписала телефон, еще раз вчиталась в текст: «Баритон, выпускник музтеатра ГИТИС. Программа – песни Шуберта. Для концертов в камерных залах в Екатериногорске. 10 - 12 репетиций. В дальнейшем возможно долгосрочное сотрудничество, если сработаемся. Желательно девушка приятной внешности. Подробности почтой или по телефону. Григорий Богуславский».

Леся нашла исполнителя в одной из социальных сетей, посмотрела видео, отправила заявку и ссылку на свой профиль. Она оказалась уже седьмой в списке предложивших свои услуги концертмейстеров. Певец ее заинтересовал. Это был интересный брюнет лет тридцати пяти с хорошим тембром. Скорее всего, на его концерты публика пойдет, особенно дамы, особенно перед Новым Годом. Это означает стабильный заработок, востребованность. Костя был прав: она гниет. Нужно выходить из тени, в которой ей было так уютно. Туда загнал ее Марк. Они больше не вместе, она свободна. Леся вдруг почувствовала прилив энтузиазма, потерла руки и решилась. Она написала Григорию Богуславскому в личку, приведя несколько доводов в пользу того, почему из остальных претендентов на сотрудничество он должен выбрать именно ее. Это было… нагло. Однако певец ответил почти сразу и предложил встретиться на следующий день в большом зале городского Центра Национальных Культур. На радостях Леся достала из шкафчика красное вино и плеснула себе на донышко в бокал.