Глава 10
— Ну, что, мать, мы с тобой чуть маху не дали с этой Валерией?
В шёлковом полосатом халате Громов-старший прохаживался по спальне, уютно освещённой белыми матовыми светильниками. Елена Станиславовна кивнула. Сидя у зеркала, она наносила на лицо ночной крем, мелко постукивая пальцами по увядающим щекам, потом старательно помассировала подбородок. Снизу вверх и снова снизу вверх…Равнодушное и беспощадное, зеркало бесстрастно сообщало ей, что надвигается неизлечимая болезнь под названием старость. Вздохнув, женщина повернулась к мужу.
— Да, а как он лихо ввернул про квартиру? «Куплю молодым в подарок на свадьбу»! Хвастун! Мы и сами не бедные. — Она встала, сняла с кровати золотистое покрывало. — Никита, а ты присматриваешь Алёше машину? Давно пора парню за руль сесть.
— Присматриваю. Приличную иномарку ищу. Но не всё так просто. — После неожиданного появления предполагаемого родственника он никак не мог успокоиться. — Слышала, как онсказал, о материальной стороне дела можете не беспокоиться? Гордо так заявил… — Никита сбросил халат, улёгся на белоснежную простыню, блаженно прикрыл глаза. — Понтяра всё-таки этот Станислав, нахватал лёгких денег…
— Думаю, нам не надо тянуть со свадьбой, — Елена Станиславовна взяла в руки серебряную щётку для волос и, полюбовавшись благородным блеском металла, начала расчёсывать волосы. — Алёша влюблен, — продолжала она. — Как он смотрел на неё тогда, за ужином… Как ты на меня двадцать лет назад. — Она улыбнулась, сразу став красивей и моложе. — Помнишь, тогда, у реки? Ещё полнолуние было, луна, жёлтая, как сливочное масло…
Оглянувшись, она увидела мирно посапывающего мужа. Знакомая картина: одна рука, как всегда, под щекой, другая под подушкой. Вот так… Уснул… А она надеялась получить немного ласки и нежности, хотела, чтоб погладил ей плечи шершавыми ладонями, уткнулся в грудь, согрев и потревожив её горячим дыханьем. Хотя бы так…Елена устала сознавать свою ненужность в семейной постели. Ненужная женщина с ненужным телом… Какие страшные слова… Чёрт бы побрал всех его любовниц, на которых он тратит свою мужскую силу, так необходимую ей…
Елена прошла на кухню, налила себе бокал вина. Сейчас этот благородный напиток заставит её взглянуть на мир более радостными глазами и запретит быть несчастливой. Хотя бы на этот вечер. Она достала блокнот и ручку, написала крупно «свадьба». Что ж, ей будет, чем заняться в ближайшие дни. Подготовка свадьбы — непростая задача, но она справится, она с удовольствием всё возьмёт на себя.
Елена начала набрасывать список гостей. Станислав, вывела её рука. Хорош, она аж спину выпрямила, когда он подошёл к ним в ресторане. И сердце забилось быстрей, как в молодости на первом свидании с одноклассником Ильёй. Интересно, он женат? Кому-то же в этом несправедливом мире достаются такие прекрасные мужчины. Вот если б начать жизнь сначала, она была бы осмотрительней в выборе спутника жизни…
Решительно закрыв блокнот, Елена отправилась спать. Всё завтра, всё потом. Утро вечера мудренее…
В этот день решилась и Лилина судьба. За ужином девушка торжественно объявила родителям, что её Влад открывает тренажёрный зал. Вот так! Он взял кредит и уже нашел помещение. Дело беспроигрышное, к тому же это его мечта, а мечты должны осуществляться, на то они и мечты.
Лиля, настроившаяся на нешуточный бой с родителями, обвела их глазами. Мама, отложив вилку, недоверчиво покачала головой, рискованно, ой, как рискованно, тут так легко прогореть. Но отец неожиданно поддержал.
— А, что, сейчас век смелых, — задумчиво проговорил он, — я бы сказал, наглых. И ты, дочка, будешь при деле. Администратором, например. Да и мать пристроим.
— Ну вот, телега впереди лошади поехала, — засмеялась мама, собирая пустые тарелки. — Я всё-таки сомневаюсь, потянет ли твой-то такое нелёгкое дело. Если б потянул…
— Так вы согласны? — перебила Лиля, она замерла, ожидая ответа, но сердце уже ликовало в предчувствии огромной радости.
— Посмотрим… — произнесла мама неуверенно.
— А чего смотреть? Старается парень, хочет добиться чего-то в жизни, не ждёт манны небесной. Такой нашей Лильке и нужен.
— Папка! — вскочив со стула, дочь бросилась ему на шею. — Ты самый лучший! Люблю тебя!
— А, была-не была! — махнула рукой и мама. — Может, и правда, этот Владислав — Лилина судьба? А от судьбы не убежишь, как ни старайся.
— Ура! У меня шикарные родители! Кажется, сегодня я засну счастливой, — она крутнулась на маленькой кухне в замысловатом па, засмеялась звонко, как умеют смеяться только молодые и счастливые люди. — Пойду позвоню Владу. Обрадую-ю, — крикнула, убегая.
Улыбающиеся родители проводили её взглядом, переглянулись. Пусть всё сложится в жизни у их девочки, которая так незаметно повзрослела. И улетит скоро, как листочек от дерева в большую, сложную, непредсказуемую жизнь.
— Ты думаешь, всё-таки белое? — Лиля прошлась вдоль длинного ряда манекенов со свадебными платьями. Кружевные с пышной юбкой и элегантные прямые, изысканные в виде туники в греческом стиле и изящные короткие в стиле ретро — самые разные варианты праздничных нарядов предлагал невестам свадебный салон «Ваниль».
Сегодня, вдвойне счастливые после успешно сданного экзамена, подруги отправились выбирать платья для бракосочетания. Сверкающие серебристые зеркала на стенах многократно отражали их оживлённые, раскрасневшиеся лица и как будто следили за покупательницами, улавливая их движения, бесстрастно повторяя жесты, мимику, взмахи ресниц. Ох уж, эти зеркала, они всё знают о нас…
— Я хочу белоснежное. Беспроигрышная классика, — Валерия погладила пену кружев одной, особенно красивой модели. — Вот оно, моё белое счастье…
Что за день! Есть ли на свете более радостное занятие, чем выбор наряда для собственной свадьбы?
— Лиля, а посмотри на это голубое, к твоим синим глазам самое то! Примеришь?
Девушка кивнула и вопросительно взглянула на молоденькую продавщицу. Та пригласила её в кабинку, а сама принялась снимать с манекена это сверкающее, как лёд, атласное сокровище.
«Как быстро всё закрутилось», — думала Лера, рассматривая витрину с белыми перчатками, которые радовали глаз многообразием фасонов и стилей.
В тот знаменательный день встречи родителей в «Метрополе» Алекс примчался к ней домой, когда Лера уже спала. Стоя в коридоре, сонная, разморённая теплотой постели, она не сразу поняла, что говорит ей Лёшка. «Всё, дорогая, — почти кричал он, обнимая её хрупкие плечики, — шуточки закончились, теперь ты моя законная невеста. Родители дали добро на наш брак!» Возбуждённый событиями судьбоносного вечера, он тормошил Леру, тискал и отступил только тогда, когда увидел, как она непроизвольно прикрывает руками живот, спасаясь от его быстрых рук.
Расхвалив Лериного отца, который с блеском справился со своей ролью, Алекскоротко рассказал ей, как прошла встреча. Потом, хлопнув себяпо лбу, вдруг вспомнил, что внизу его ждёт такси. Убегая, поцеловал в губы, шепнул: «Помни… Через три недели…Моя…»
Три недели? А как же мама? Она вовсю готовится к поездке в Германию. Этот волшебник, её отец, всё же сумел уговорить Ирину Александровну отправиться туда на долечивание. Свадьба без мамы не свадьба…
— Лер, о чём задумалась? Ну, гляди, как я тебе?
О, какая перед ней стройная фигурка в голубом… Красивая до умопомрачения девушка в облаке фаты-паутинки, неужели это Лиля?
— Обалдеть! Других слов просто нет!
— Правда? — обрадованная, Лиля покрутилась у зеркала. — Думаешь, Владу понравится?
— Мне жаль Владислава… — Валерия печально взглянула на неё.
— Да? А почему? — широкая улыбка медленно сползла с её лица.
— Да он просто сойдёт с ума от твоей красоты…
Прошёл час, за ним ещё один, когда они наконец выбрали платья, туфли и прочие приятные и необходимые для свадебной церемонии мелочи. Всё это великолепие было упаковано и осталось дожидаться их будущих мужей. Те, как сговорившись, настояли на том, что сами оплатят и заберут покупки из салона. Хорошие всё-таки у них женихи… И какое маленькие счастье, что напротив салона есть кондитерская, потому что невозможно не отметить эклерами, а может, безе этот особенный день.
Алексей отправился в салон тем же вечером. Неужели, и правда, он выпутался из всех своих неприятностей, и больше нет никаких препятствий для женитьбы на Валерии? И жаркие бои с родителями, к которым он внутренне готовился, не понадобились. О, небо, даже и не верится…
Он подошёл к зданию салона, в высоких окнах которого сверкало солнце. Красивое… Фасад выложен лиловой плиткой, которая, как кружевом, отделана белыми гипсовыми вензелями. Вот развернулись кооперативщики, настало их время… Алекс подошёл к кассе, за которой симпатичная продавщица приветливо смотрела на него.
— Моя невеста отложилаздесь платье. Её фамилия Тропинина.
— Валерия Тропинина? — молодой человек, только что расплатившийся за покупки, с интересом взглянул на него. — Моя невеста Лилия — её лучшая подруга.
— А, так вы, по-видимому, Станислав? Наслышан. Я всегда знал, что мир тесен, — усмехнулся Алексей, — но чтоб настолько… — Он протянул новому знакомому руку.
Расплатившись, Алекс вместе с ним вышел на улицу. Что-то подсказывало ему, что их дружба будет долгой, возможно даже, они будут дружить семьями, и также будут дружны их дети. Поднявшееся вдруг откуда-то изнутри ощущение счастья пронзило его. И защипало глаза. Или это заходящее солнце бросило на лицо молодого человека последний свой луч? Сейчас он поедет к Лере, явится к ней с огромным букетом красных роз. И с этим безмерным, безудержным счастьем в сердце…
В лёгкой полудрёме, блаженно прикрыв глаза, Лера лежала в ванной. Тихо журчащая вода, льющаяся в ванну из крана, слабый запах сирени от пышной пенки расслабили её усталое тело. Она любила принимать ванну, обожала тот первый миг, когда зябкое, лишённое одежды тело опускается в тёплую воду, а она охватывает его, согревая и лаская. И вот он, верх блаженства, маленькая радость, доступная всем, простая и милая приятность в конце длинного дня.
У Леры редко выпадали минуты отдыха, маленький Серёжа требовал постоянного внимания. Только иногда, вот как сегодня, Лёша на пару часов отправлялся с сыном гулять, чтобы дать ей возможность отдохнуть в одиночестве. Тем более, сегодня особенный день, сегодня в семье Громовых праздник — годовщина рождения их семьи.
Свадьба, которую, благодаря стараниям Елены Станиславовны, никак нельзя было назвать скромной, отшумела ровно год назад. Была чёрная Волга с куклой на капоте и целая вереница машин для гостей, был прекрасный, пышно украшенный банкетный зал на пятьдесят персон, был ЗАГС, конечно же, Грибоедовский, лучший в Москве. И дорогие подарки тоже были.
Изумрудное ожерелье — царский подарок жениха любимой невесте. Лера знала, он все свои личные деньги потратил, что его купить. Помнит, как она ахнула, когда Лёша, гордый и страшно довольный собою, надел это сверкающее чудо ей на шею прямо перед началом церемонии. Шепнул, что зелёные глаза никак не могут без зелёных камней…
Его родители тоже отличились. Теперь у молодой семьи есть изящный и современный Форд. Ключи от машины были торжественно преподнесены им на свадьбе на маленьком подносе. Счастливый, Алексей потом несколько дней от машины не отходил, заглядывал под капот, драил и без того чистое лобовое стекло.
Лера закрыла воду. Протянув руку, погладила бежевый кафель. Как она любила эту ярко освещённую ванную комнату с большими зеркалами и новенькой стиральной машиной. А ещё свою просторную спальню с королевских размеров кроватью и детской колыбелькой рядом. Да и всю их новую двухкомнатную квартиру любила, подарок отца на свадьбу. Это, конечно, самый большой подарок, самый ценный. Хотя… цены ему нет…
Отец…И как Валерия жила без него, без этого, ставшего близким, человека, непонятно. Очень была благодарна ему, что организовал приезд мамы из немецкой клиники к ним на свадьбу. Да и выздоровление мамы только его заслуга. А такие поступки дорогого стоят…
Услышав шаги в прихожей, Лера улыбнулась. Пришли… Нагулялись… Сейчас она встанет и покормит Серёжу. Сыну шёл восьмой месяц, и пока он только радовал родителей своим аппетитом и хорошим сном.
Встать она не успела. Приоткрыв дверь плечом, её муж с красной розой в зубах, протиснулся в ванную. В руках поднос с фруктами и лимонадом.
— Лерка, лежи! Пора начинать праздновать наш сумасшедший юбилей, — он пристроил поднос на полочку у ванны. — Уже целый год один парень совершенно счастлив рядом с одной девушкой. И их любимым сыном. За это надо выпить!
— А Серёжа?
— Спит наш богатырь. Сладким сном младенца.
Разлив лимонад, Алексей протянул ей стакан, другой взял себе, чокнулся с размахом. Сделав глоток, поцеловал жену в губы долгим поцелуем, потом опустил руки в воду, легко сжал её полную грудь, вздохнул. Приподнял, душистую и мыльную, над водой двумя руками, прижался губами к любимому телу, разбудил его лаской и нежностью. А её тело, выгнувшись навстречу, уже хотело большего, хотело нового, неизвестного, жаркого…
Протяжно вздохнув, Алексей сбросил футболку, быстро стянул, путаясь в штанинах, летние брюки, швырнул на пол трусы. Быстрей, он не может ждать! Легкая волна, взметнувшись вверх, перелилась через край ванны, залила кафель, напомнив о соседях внизу. Плевать! Сейчас ему дороже всего этот миг, эта женщина, которая смотрит на него лукавыми глазами, и её нежное, разгорячённое тело…
Потом Лера сидела в кольце его рук, прижавшись спиной. Оказалось, это лучшее место на свете. Алексей ласкал её грудь, сжимал и прятал в ладони эти восхитительные бугорки, потом перебирал пальцами её волосы, пропуская сквозь них душистые пряди. А она гладила его сильные, крепкие бедра и думала, какое счастье любить и быть любимой. Валерия будет просить небо, чтобы сохранил их чувства навсегда. Чтоб они всегда были вместе.
Впрочем, нет, не будет никаких просьб. Зачем? Ведь по-другому просто не может быть…
В окно, с самого утра распахнутое настежь, громко жужжа, залетел майский жук, заметался по комнате, натыкаясь на стены. Приземлившись на краю Серёжиной кроватки, пополз по простыне, сверкая блестящим хитиновым панцирем. Алексей, сидевший с книгой на диване, не сразу заметил нежданного гостя, а увидев, прижал его полотенцем, выпустил на улицу. Это маленькое происшествие позволило ему вспомнить бабушку, которую он так давно не видел. Бабуля, большой знаток разных народных примет, сказала бы сейчас, что это не к добру…
Алекс постоял у окна, глядя на молодые березы во дворе, радующие глаз свежей зеленью, на маленькую клумбу с отцветающими тюльпанами. Сегодня выходной, и он отправил Леру прогуляться по магазинам. Конечно же, вместе с вездесущей Лилей, как без неё? Пусть развеется, а то всё дома, в четырёх стенах, с ребёнком на руках. Он же с удовольствием посидит с Серёжей. Справится, можно не сомневаться.
Зазвонил телефон. Мама? Что такое, его железная, не умеющая плакать мама, рыдает в трубку? Она пытается что-то сказать… Мама, что?! Его сердце остановилось, рухнуло куда-то вниз…
— Отец… Предполагают инсульт…Я в Склифосовского… Отделение нейрохирургии… Сын, приезжай, прошу… — И больше ни слова, лишь короткие гудки, как зловещий метроном, зазвучали в телефонной трубке.
Алексей замер, оглушённый этими жуткими словами. Этими, такими горестными, рыданьями родного человека… С отцом случилось что-то действительно страшное, если мама так плачет, что сердце переворачивается в груди…
Надо ехать, немедленно. А Серёжа? Нужно звонить Ирине Александровне, просить побыть с ним. Да, именно так! Алексей бросился к телефону, набрал номер непослушной рукой. Не отвечает. Боже мой, да она же на работе, в своём магазине. Он взглянул на часы. Скоро полдень. Обедает Лерина мама всегда дома, примерно в это время, значит, надо вести Серёжу к ней. Тут близко, совсем близко…
Плохо соображая, что он делает, Алексей взял спящего ребёнка на руки, схватив ключи и документы, вышел из квартиры. Как хорошо, что его машина у подъезда, с утра забрал из гаража, чтоб повозиться с ней днём…
Сердце стопудовым молотом глухо колотилось в груди, когда он завёл автомобиль и медленно тронулся со двора. Ребёнка Алексей уложил на переднее сиденье, закрепил ремнём безопасности. Серёжа проснулся, похныкал немного и, убаюканный мерным ходом автомобиля, снова заснул. Страшно нервничая, Алекс выехал на оживлённый проспект, стараясь ехать медленно, но ему уже сигналили со всех сторон, давай, двигайся, не задерживай. Уже совсем близко дом, где живёт Ирина Александровна, минут десять езды, ещё один поворот и…
Десяти, а может, двенадцатилетний мальчишка в клетчатой рубашке, не успев затормозить на своём новеньком велосипеде, выехал на дорогу прямо перед ним. Несколько секунд, и машина Алексея собьёт пацана, судорожно пытающегося развернуть велосипед назад. Сомнёт, раздавит, уничтожит… Несколько секунд…
Его руки всё решили сами. Его руки сделали выбор… Алексей резко повернул руль в сторону и с размаху врезался в движущуюся рядом с ним девятку. Страшный удар, скрежет металла, раскалывающаяся голова, руль, вдавившийся в грудь… Последнее, что он помнит, как, охваченный ужасом, протянул руку к сиденью, где лежал Сережа… И потерял сознание.
В толпе, вмиг образовавшей на месте аварии, сразу нашёлся человек, вызвавший скорую из ближайшего телефона-автомата. Другой доброволец попытался догнать мальчишку-велосипедиста, виновника аварии, но безуспешно: с сумасшедшей скоростью крутя педалями, тот быстро скрылся вдали. Забрав пострадавших — водитель девятки получил лишь лёгкие травмы и отказался от капитализации — уехала и скорая, увозя с собой двоих — молодого отца и его маленького сына.
Алёна и Герман сегодня в одной бригаде скорой. Алёна уже полгода здесь, вместе с ним. Наконец-то решилась поменять работу. Хватит уже ей надрывать сердце в роддоме и завидовать, глядя на появляющихся на свет детей.
Жаль, что так невесело началась сегодняшняя смена.
— С этим всё будет нормально, — Гера кивнул на Алекса, ещё не пришедшего в себя. — Несколько сломанных рёбер, сильное сотрясение мозга, травма внутренних органов, как максимум. А вот с ребёнком вообще пока непонятно…
Как будто услышав, что речь идёт о нём, малыш тихо заплакал.
— Слава богу! Живой, — Алёна осторожно взяла его на руки, прижала к себе.
Серёжа открыл глаза, взглянул на неё синими, цвета василькового поля глазами, его личико сморщилось, губки задрожали, и он снова заплакал, но уже громче и требовательнее.
— Маму зовёт. Ах ты, моя кроха, — ей глаза загорелись каким-то странным светом, — здесь я, здесь…
— Алёна, ты опять за своё? Даже не думай…
А что делать, если её аист заблудился где-то, а в сердце хранится столько любви и нежности для маленького чуда с синими глазами? Переливается через край… Великая мудрость — ждать, огромное счастье — верить. Но сколько можно? Как закричать, чтоб услышали, всё, сил больше нет! И, кажется, теперь она знает, что делать…
— Зря только время потратили, — выйдя из метро, Лера быстро направилась в сторону дома, какое-то непонятное беспокойство одолевало её.
— Зря?! — Лилька еле поспевала за ней. — Где бы я ещё купила такую кофту в цветах американского флага, — счастливо улыбаясь, она прижала к груди шуршащий пакет. — Да вся Москва одевается на Черкизовском, — кончик её языка, прижавшись к нёбу, издал раскатистое «р». — Как думаешь, подделка? — Не дождавшись ответа, она продолжала: — Никогда столько китайцев не видела. Тысячи!
— Эти тысячи и шьют такие кофточки. А ещё кроссовки Адидас и бейсболки Мальборо.30f6fc
Какое счастье, что Лера в своё время отговорила маму торговать привезённым товаром на Черкизовском рынке. Она бы пропала там, среди узких торговых рядов, уходящих в бесконечность. Этот мир дешёвого барахла, контрафакта и что там ещё можно сказать об этом гадюшнике, совсем не для Ирины Александровны.
Валерия почти не слушала подругу, которая рассказывала, хихикая, как жадно смотрели на них продавцы, эти представители гор, цокали языками, что-то кричали вслед. А один, такой красивый, статный, попросил телефон. Лилька жевала сникерс и была совершенно счастлива. Неисправимая барышня, уже год замужем, а всё туда же…
Как всегда, они расстались на перекрёстке, отсюда до Лериного дома рукой подать. Она несёт Серёже машинку, красную, с блестящими боками, а ещё маленькие ботиночки с весёлой аппликацией.
— Леш, я пришла, — крикнула, входя в прихожую.
Ответа не последовало.
— Вы дома? — спросила, на всякий случай, хотя можно и не спрашивать, и так ясно, что в квартире никого нет.
Куда они могли деться? Гулять не собирались. Душа её испуганно замерла, и всякий вздор полез в голову. Лера прошла на кухню и сразу увидела белеющую на столе записку. «Повёз Серёжу к И.А.». Зачем? Она бросилась к телефону, набрала мамин номер.
— Лерочка? Как удачно ты меня застала…
— Мама, мои не заезжали? — перебила она Ирину Александровну.
— Нет. С чего бы вдруг? Знают, что на работе. А что случилось?
— Да вот, пришла, дома никого, — она рассказала о записке. — Мам, что делать?
— Так, без паники. Может, через минуту подъедут и всё прояснится. Жди звонка.
Она положила трубку.
Охваченная ужасом, Лера сидела на табурете в прихожей, смотрела, не отрываясь, на телефон. Ждала. В этом чёрном телефонном аппарате сосредоточилась сейчас её жизнь. Звони… Но аппарат убийственно молчал, не желая оживать, не желая говорить ей, что всё замечательно. Как и должно быть. И нет повода для беспокойства. И сойдёт бледность с её щёк, и неподвижно лежащие на коленях холодные руки придут в движение, и снова засверкает день яркими разноцветными красками…
Резкий звон, частый и настойчивый, раздался только через полчаса. Вздрогнув, перестав дышать, Валерия взяла трубку непослушной рукой. Бесстрастный голос на том конце провода сообщил, что её муж в больнице. Авария… И мальчик был в машине… Делаем всё, что можем, но… Приезжайте… Склифосовского… Каменные слова били по сердцу, разрывали душу острыми краями, уничтожали всё живое, что было в ней. Лера сползла на пол, не в силах стоять, дышать, говорить, думать. Да, кажется, её вообще больше нет… И отключилось сознание, пытаясь спасти её от этой боли…
Валерия открыла глаза… Белый потолок, лампы в белых плафонах… Как сквозь завесу увидела сидящую рядом женщину. Плачет, почему? Лера напряглась, пытаясь вспомнить что-то далёкое, холодное, страшное… Нет, не получается…
— Лерочка… Горе-то какое… — Ирина Александровна взяла её за руку.
Девушка медленно потянула ладонь назад, спрятала руку под одеяло, отвернулась к стене. Она будет спать… Там, в радужных снах, ей хорошо, там великий покой и великое умиротворение…
Подошёл врач, покачал головой.
— Кажется, она не узнаёт меня…
Ирина Александровна держалась из последних сил. Она совсем одна, один на один с горем. Стас в командировке за границей, и женщина даже не знает, где. Лера, которую она обнаружила дома, без сознания, провела ночь в больнице и никак не может прийти в себя. И Елена Станиславовна, убитая страшными событиями, произошедшими в один день, слегла. Боже мой…
— Мы больше ничего не можем сделать, — доктор, присев на край кровати, что-то быстро писал. — Нужно отправлять девушку в психиатрию, это их пациент, там её быстрее выведут из этого состояния.
Почему так?! За что они прогневили небо? Вдруг рухнули несколько жизней, и по судьбам близких людей, извиваясь, как змеи, пошли сплошные трещины… И уже ничто не будет так, как прежде…
Прошло три тяжёлых дня. Алекс вышел из больницы. Еле живому, именно ему пришлось ехать в морг, откуда, вместе со страшным грузом, в ритуальную контору. «Это нельзя видеть», — сказал ему медбрат, показывая маленький заколоченный гробик, последнее пристанище любимого сына…Алексей рыдал, не сдерживаясь, не скрываясь, потрясённый великим горем… Непереносимым горем… И совсем непонятно, почему он ещё жив…
В этот день, день страшных похорон он должен навестить Леру. Она была на грани безумия, сказала Ирина Александровна, но теперь опасность миновала. Их встреча будет ужасной, но она должна произойти. Пусть проклинает, бьет, он на колени встанет у её кровати…
Алексей вошёл в палату. Мертвенно бледная, Лера взглянула на него, её зрачки расширились и крик, крик смертельно раненого животного, разнёсся по коридору страшным эхом:
— Убийца… Прогоните его! — слова впивались ему в кожу осколками стекла. — Навсегда! Немедленно! Проклинаю-ю-ю… Пусть он уйде-ет!
Никогда и ничто больше не будет прежним… Ни-ког-да…