Глава 9

Опять аэропорт, опять это царство волнений и привычной суеты пассажиров перед дорогой в синее небо. Стоя у стеклянной стены аэропорта Домодедово, Алексей с грустью смотрел на это высокое, быстро темнеющеенебо. За его спиной — большой зал ожидания, забитый людьми, дремлющими или наблюдающими пронзительными взглядами за своим багажом. Можно бы уходить, как это сделали Кирины родители. Майкл и Кира уже прошли контроль, и через час с небольшим взлетит в небеса серебристый лайнер, уносящий их в Лондон.

Майкл пригласил свою подругу отправиться с ним. Повод — знакомство с родителями. На деле Майкл уже не мог без неё — ни дня, ни час, ни минуты. Околдовала русская девчонка серьёзного английского парня. Околдовала, пленила, приворожила, и что там ещё делают с бедными мужчинами красивые и умные женщины.

Майкла жаль, ещё попьёт из него кровушки эта Кира. Но пока он счастлив, и у них большие планы. Кира собиралась заняться переводом в Юниверсити колледж, записаться на курсы английского, Майкл говорил что-то о новой работе и покупке собственной квартиры. И оба уже мечтали о свадьбе, о совместной счастливой жизни.

Свадьба… Алекс тоже думает о ней. И не только думает. Сегодня вечером он пригласил Леру к себе домой на семейный ужин. Родители уже в курсе, что его девушка ждёт ребёнка. Сам рассказал. Был страшный скандал, отец рвал и метал, попытался запустить в него книгой, мама хваталась за грудь, просила сердечных капель. Алексея никто не слушал, хоть он почти кричал, что всё не просто так, он любит эту девушку и только с ней хочет прожить свою жизнь. Свою жизнь, слышите!

Через пару дней раскаты бури отгремели, и родители всё же решили встретиться с Лерой. Может, не всё так страшно, и зря они паникуют. «Ладно, пусть приходит твоя принцесса, посмотрим, что к чему», — сказал вчера утром отец, уходя на работу.

Честно говоря, Алекс боялся этой дурацкой встречи. Вдруг отец, несдержанный на язык, любящий поддеть и побольней, обидит Леру? А ей нельзя волноваться, и так побледнела, бедная, когда услышала, что его родители хотят с ней познакомиться. Ладно, будь, что будет, но свою любимую девушку Алекс в обиду не даст.

Час смотрин приближался. Он заехал за ней на такси в половине восьмого. В коричневом, напоминающем форму, платье, застёгнутом на все пуговицы, Валерия уже ждала его. Открыв дверь, взглянула испуганно.

— Лёш, мне страшно, — девушка бросилась в его распахнутые для объятий руки. Здесь, вот здесь её тихая, безопасная гавань. — Не понравлюсь я им…

— Ничего не бойся, я с тобой.

Эти слова из новой модной песенки группы «Секрет» вдруг сами всплыли в памяти. Такие важные слова, такие правильные, к ним только одно можно добавить: «Я люблю тебя…»

Солидная металлическая дверь и золочёная табличка с цифрой сорок — за ней тот форпост, который нужно покорить Валерии. Внезапно она успокоилась. «В любой сложной ситуации — улыбайся и высоко держи голову», — говорила мама. Лера так и поступит. Расправив плечи, она шагнула в распахнувшуюся перед ней дверь.

— Значит, вы Валерия? — Елена Станиславовна в блестящем серебристом платье строго взглянула на неё, быстро окинув взглядом с головы до ног. — Наслышаны о вас, милочка.

— Да, Валерия Тропинина. Здравствуйте.

Подбежала полосатая красавица Муська, покосилась жёлтым глазом, начала тереться о ноги. «Хоть кто-то рад мне в этом доме, — подумала Лера. — Только б не разреветься». Наклонившись, погладила пушистую кошачью спинку, набираясь мужества на сегодняшний вечер.

Вытирая полотенцем руки, в коридор выглянула бабушка, заулыбалась, увидев гостью.

— Бабуль, знакомься, это Лера, — Алекс обнял хрупкие плечики своей девушки, — она очень хорошая у меня.

— Милости просим, — улыбка не сходила с её приветливого лица. — Лёшка, а ты шустрый парень, такую симпатягу отхватил.

«Кажется, Алексу повезло с бабушкой, — мелькнула мысль, — милая и добрая. А у меня впереди главный кордон — Лёшин папа».

— Никита Александрович будет с минуты на минуту, — будто подслушав Лерины мысли, произнесла Елена Станиславовна, она взглянула на себя в зеркало, поправила волосы.

— Идём ко мне, — Алексей схватил её за руку, потянул за собой по коридору, увешенному целым рядом небольших картин в аккуратных рамках.

На фоне полосатых зеленовато-коричневых обоев они смотрелись неплохо, притягивая взгляд живописными летними пейзажами.

Комната Алекса понравилась Лере сразу. Просто и без изысков. Она с удовольствием жила бы здесь, вместе с ним, листала бы учебники, сидя за небольшим письменным столом, напоминающем парту, слушала бы музыку в его больших чёрных наушниках. А ещё целовалась бы со своим любимым на маленьком диванчике долго-долго, до потери пульса, до сладкой истомы в обессиленном, податливом теле…

— Мы вас ждём, — Елена Станиславовна постучала в дверь костяшками пальцев. — Давайте за стол.

С Громовым-старшим они столкнулись в коридоре, тот как раз выходил из ванной, потрясая в воздухе вымытыми, но ещё влажными руками. Мужчина внимательно взглянул на Леру цепким взглядом, ничего не сказал, лишь приветственно кивнул и протянул руку вперед, приглашая пройти.

— Ну, рассказывайте, кто, что, откуда?

Никита Александрович открыл рот только тогда, когда уже сел за стол, наблюдая, как быстрые руки жены накладывают ему на тарелку разной снеди.

У Леры похолодела спина. Это он ей?!

— Пап, это Валерия, — выручил её Алекс. — Умница и красавица. Студентка и талантливая скрипачка. А ещё я её люблю.

— Я встретил девушку, полумесяцем бровь, — неожиданно низким голосом вдруг запел Громов-старший.

Это было так неожиданно, что все сидящие за столом засмеялись. Улыбнулась и Лера.

— Никита, угомонись, — подала голос бабушка, — дай деткам поесть, потом расспрашивать будешь.

Лера украдкой оглядела стол. Тут было, чем удивить и порадовать свой желудок. Закуски, салаты, заливное, грибы, блестящие кусочки красной рыбы, украшенные колечками лимона, ещё что-то, неопознанное ею. Таких столов у них с мамой не было даже на новый год. Пожалуй, она съест что-нибудь из того, что положил ей на тарелку Лёша. Ничего не попробовать — обидеть хозяев.

Потом ей всё же пришлось отвечать на вопросы. Про родителей, про ребёнка, про планы на будущее. Родители Алекса переглянулись, когда Лера сказала, что никогда не видела своего отца.

— Ладно, будем думать, — наконец угрюмо произнёс отец, вставая из-за стола.

— Пап, о чём думать? Мы собираемся пожениться, — Алекс тоже встал, поднялась и Лера.

Отец обернулся, хотел что-то сказать, но только махнул рукой.

Провожать Леру в прихожую вышла лишь бабушка. Перекрестила её и обняла. Только у бабушек бывают такие добрые руки. Только у них находятся тёплые, идущие от сердца слова, которые она шепнула Лере: «Всё будет хорошо, милая моя».

Она и Лёша уже выходили из квартиры, как из комнаты явственно донёсся голос отца. «Неровня она ему…» Алексей взглянул на неё испуганно, но Лера сделала вид, что не услышала. А что ещё ей оставалось делать?

Неровня… Это злое слово было с ней весь вечер, прижилось рядом, не исчезало. Почему неровня? Они, что, с разных планет? Кто ответит ей, почему так невыносимо тяжело на сердце от этого обидного, некрасивого слова?

Алёна курила, глядя на лицо лежащего рядом мужчины, которое смело можно назвать обыкновенным. Как впрочем, и его самого. Гера, её новый кавалер, был примечателен лишь высоким ростом да широченными плечами, как будто всю жизнь работал грузчиком в морском порту. Но вот он улыбнулся во сне, и простоватое бесцветное лицо, являвшее собой ещё и небольшую коллекцию несимпатичных мелких морщинок, озарилось крошечными лучиками счастья.

Точным движением девушка стряхнула пепел на блюдце, стоящее на тумбочке. А кто говорил, больше никаких мужчин? Ни в её жизни, ни в постели! Но Алёнино молодое, упрямое тело, требующее своего, тоскующее по мужским рукам, переспорило её разум, победило. Как часто в споре рассудка и тела, последнее берёт верх…

Гера, работающий в больнице скорой помощи, нередко бывал в их роддоме, привозил туда зазевавшихся рожениц, до победного не обращающихся в больницу. Алёна никогда не понимала, чего ждут эти дурочки? Родов с серьёзными осложнениями? Потери своего крохи? Гера тоже не понимал, их первый разговор как раз и был на эту тему. Дальше- больше. А как-то с цветами заявился, скромный такой букетик из трех белых роз.

От этих цветочков до первого секса прямо в гардеробном закутке в ординаторской прошло всего два дня. Едва они остались там одни, он налетел коршуном, как в пещеру, забрал её всю в свои объятия. И пикнуть не дал — впился в её губы. Потом, дрожа от возбуждения, расстегнул Алёнин халатик и замер на секунду, жадно рассматривая её грудь, выгнувшуюся навстречу его рукам, его ласкам. Застонал, прикоснувшись к ней губами, потрогал языком горошинку соска, вобрал в себя…

Алёна, закинув голову назад, наслаждалась этими прикосновеньями, поцелуями, этой томительной неспешностью. Быстрый секс не для него — какое счастье… Она едва дышала, девушку возбуждала опасность; страх, что кто-то войдёт, придавал остроты их интимной встрече. Но через минуту забыла обо всём, осталось только одно всепоглощающее желание, требующее немедленных действий от мужчины, ласкающем её тело.

Уходя, он шепнул: «До вечера». И пришел ведь в тот же день, предварительно позвонив и узнав адрес, чтоб снова сладко мучить её. Ненасытный… Они виделись часто, несмотря на то, что Гера был женат. Алёна даже видела его жену, эту толстую гусыню с серыми немытыми волосами. Неудивительно, что от таких жён мужики бегают на сторону к более привлекательным барышням…

Герман пошевелился, открыл глаза, улыбнулся.

— Я йог, достигший нирваны.

Она кивнула, соглашаясь.

— А ты чудо, знаешь об этом? Дала поспать. И не заводишь разговоров после утоления… нежной страсти. Ты чу-у-до, — Гера притянул её к себе, поцеловал в висок.

— После секса я предпочитаю общение с холодильником и бутербродом.

— Юмористка, — он хохотнул коротко. — Скажите, красавица, а у вас вообще есть недостатки? Я их не нахожу.

— Плохо ищете, юноша…

Вот коллегам, например, Алёнины недостатки видны невооруженным глазом. Её отношение к работе, как говорит главврач, оставляет желать лучшего. Вечно торчит в боксе с новорождёнными, разглядывая их маленькие мокрые от слёз личики. Её коллеги не могли бы и предположить, что она как будто выбирает себе сына. Крепенького, и чтоб обязательно с синими глазами. Игра у неё такая. Игра интересная, но как бы не заиграться ей…

Алёна любит игры. И с Герой у них игра. В любовь, в близость. Но никакой любви нет, она спрашивала своё сердце, оно молчит. А сердце не умеет ошибаться.

— Кстати, Алён, — Гера уже встал, собираясь домой, напяливал свитер за свой могучий торс, — у нас место хорошее освободилось. Не хочешь работу поменять? Чаще бы виделись…

«А ведь это выход из положения, — мелькнула мысль, — давно уж мне нужно от деток подальше держаться. И от греха подальше».

— Я подумаю. Ты узнай подробности, что за должность, сколько платят, ладно?

Гера радостно кивнул. Простой, довольный малым мужчина, которого Алёна делала счастливым. Но никогда он не будет принадлежать ей. Сразу сказал, что от детей не уйдет. Мальчик и девочка, любимые, лелеемые… Когда он о них говорит, Алёнино сердце бьется сильней.

— Шоколадка Алёнка, ну, я пошёл? До послезавтра?

— До послезавтра, — она встала, накинула халатик на голое тело, пошла провожать.

У двери Герман поцеловал её губы, потом, не вытерпев, распахнул халат, покрыл мелкими поцелуями груди, сводя их вместе тёплыми руками. Минута — и она отвела руками его голову, поцеловала, иди.

— Подожди, дай запомню тебя такой, — сбросив с неё шёлковый халат, окинул всю жарким взглядом, вздохнул протяжно. — Вот теперь ушёл…

Пусть идёт. К детям, к семье, к своей привычной жизни. А у неё — очередной одинокий вечер, каких сотни, каких тысячи, и конца и края не видно этому тоскливому, безрадостному, надоевшему одиночеству.

Как две статуи с острова Пасхи, родители Лили застыли у порога. Настроенные решительно, даже воинственно, они отказались пройти в комнату. «Здесь поговорим и всё», — хмуро отозвался папаша в ответ на Лерино предложение выпить по чашке чая хотя бы на кухне.

— Где там наша? — подала голос Раиса Григорьевна, Лилина мама. — Пусть выходит.

Услышав голоса родителей, Лиля и сама вышла в прихожую.

— Мама и папа! — она решила взять инициативу в свои руки. — Во-первых, здравствуйте, во-вторых, если вы снова начнёте меня воспитывать…

— Не начнём! — отец добавил металла в голос. — Давай собирайся!

С отцом спорить — себе дороже. В поисках поддержки Лиля взглянул на подругу. Та поняла её молчаливый призыв.

— А можно Лилия ещё немного со мной поживет? Пока я тут совсем одна? Она очень нужна мне…

— Кстати, как мама? — слегка смутившись, что не сделала этого раньше, спросила Раиса Григорьевна.

— Проходит курс химиотерапии. Врач сказал, шансы на выздоровление очень высоки.

— Лилия будет заглядывать к тебе, — голосом, не терпящим возражений, произнёс отец. — А живёт пусть дома. К сессии готовится.

Сказал, как отрезал. Лера всё же решилась привести ещё один довод.

— К сессии даже лучше готовиться вдвоём. И всё лучше делать вдвоём, — добавила она еле слышно.

Но её уже никто не слушал, отец снимал с вешалки Лилькину ветровку, мама решительно взялась за ручку двери, намереваясь поскорей её открыть. Не прошло и пяти минут, как подругу увели. Раиса Григорьевна сухо кивнула на прощанье растерянной Лере.

«Ладно, — сказала она себе, — что случилось, то случилось. Млжет, оно и к лучшему, глупостей не наделает». Девушка накинула кофту, взяла пакетик с яблоками. Мама уже ждёт её в больнице.

Какое великое счастье, что она выздоравливает. Лера боялась сглазить, но, кажется, так и есть. Уже загорелись её глаза, зажглись настоящим, живым светом. Но если бы не Станислав, неизвестно, что было бы с мамой. Вот уж точно этого человека послало им небо в самое тяжёлое время. Лера почти уверена, что это её отец, и сегодня она прямо спросит об этом. Или у мамы, или у него. Обрадуется ли она, если ей скажут «да»? Трудный вопрос, надо будет узнать, почему он бросил их? И где был столько лет, почему появился именно сейчас? Ни раньше, ни позже…

Лера вошла в палату и застыла на пороге. Станислав сидел на стуле рядом с маминой кроватью, что-то тихо говорил Ирине Александровне. Она, смущенная, стесняющаяся своего больничного вида и дурацкого платка на голове, отводила глаза. Увидев Леру, мужчина встал, взглянул тревожно, ожидая, когда она подойдёт ближе.

А, была-не была, она сейчас сразу и задаст свой главный вопрос.

— Вы мой отец? — срывающимся, вдруг ставшим тонким голосом спросила она.

— Да.

Лера ждала оправданий, извинений, потока слов, объясняющих и расставляющих всё по местам, а он сидел молча, положив на колени сильные руки. Наконец, поднял голову, взглянул на неё.

— Уговариваю маму поехать долечиваться в Германию. Там лучшие специалисты… Лечащий врач руками и ногами «за».

Вот так? И ни слова о прошлом?

— Мам, как здорово! А ты, что, против?

— Гордая она… Лера, помоги мне её уговорить, — он взглянул на неё зелёными глазами, такими же, как у неё самой. — Я провожу туда, устрою.

— Здесь тоже хорошие специалисты, — наконец, подала голос Ирина Александровна, — лучшие в стране.

— А там лучше лучших, — Стас был настойчив, он периодически бросал взгляд на Валерию, призывая к помощи.

Мама…мама… Не любит она принимать чужую помощь, не умеет. Лера знает, не хочет она, чтоб на неё тратили деньги, в этом главная причина маминого несогласия.

— А мы пока с Валерией вещи перевезём на новую квартиру, обустроим её.

Увидев удивлённый взгляд девушки, добавил тихо:

— Хватит уж вам ютиться в хрущёвке. Мама твоя, правда, тоже не соглашается…

Он взглянул на часы.

— Я оставлю вас. Лера, на тебя вся моя надежда. Ты разумная девочка…

Станислав хотел что-то добавить, но передумал, махнул рукой и вышел.

— Мама, что это было? — Лера присела на край кровати. — И я жду хоть каких-то объяснений.

— Глупая я была, вот и всё объяснение. Не подпускала его к тебе. И гордая… Сама, сама, всё хотела сама. А он хороший, Лер… — Она откинулась на подушку. — Мы еще поговорим с тобой об этом. Устала я. Иди…

Отец нашелся… Чудеса! Валерия шла по коридору и вдруг почувствовала, как ребёнок толкнулся в животе. Впервые, ну и ну! Она присела на стул в коридоре. Вот оно, ещё одно чудо. А кто-то говорил, что чудес не бывает. Неправда — они кругом, они рядом, надо просто верить в них. И если в чудеса по-настоящему верить, они случаются чаще и чаще.

— Захвати завтра паспорт с собой.

Лера подняла на него глаза. Это то, о чём она подумала? И не в первый раз? Честно говоря, она думает об этом непростительно часто. Нужно скорее подавать заявление в ЗАГС, иначе к моменту свадьбы она будет неуклюжей толстой коровой…

Они сидели на кухне, друг напротив друга, одновременно макали в кружки чайные пакетики, наблюдая, как быстро окрашивается вода, темнеет на глазах. Алекс прихватил сегодня с собой этот недавно появившийся в Москве пакетированный чай. Лера видела эти коробочки в магазинах, но не покупала, А как же традиция, как же привычный ритуал? Ополоснуть чайник, залить чай кипятком, ждать? Нет, она ещё не готова к жизни с пакетиками.

— Лера, наверное, я должен сделать тебе предложение? — Синие глаза смотрели строго и торжественно. — Но я делаю его каждый день, каждую минуту, когда мы рядом. И всё же, ты согласна быть моей женой?

У неё перехватило горло, она только головой закивала, как китайский болванчик, да, да, да. Когда это произойдёт, когда она станет его женой, счастливее человечка не будет на белом свете.

— А как же твои родители? Пойдёшь против их воли?

— Смирятся.

Теперь, когда Кира исчезла из его жизни, не нанеся «урона» положению отца, они вряд ли будут слишком сопротивляться.

— Нехорошо это, — Лера задумалась, потом добавила. — Знаешь, мой отец, оказывается, небедный человек. У него свой бизнес. Может, этот факт смягчит гнев твоих родителей?

— Смягчит, и очень сильно.

Он встал, прошёлся по кухне, постоял у окна, глядя на догорающий закат, яркие отблески которого играли на стёклах. Валерия уже рассказала ему об отце, который вдруг свалился в её жизнь, как снег на голову. Вроде, неплохой человек, вон как маме её помогает.

— Было бы здорово, если бы они встретились, — Алексей снова сел за стол, потянулся за чаем. — Знаешь, в субботу мы будем ужинать втроём в ресторане «Метрополь». Маленький семейный банкет по случаю юбилея свадьбы родителей. Если б твой смог подойти…

Он смог.

Станислав, не раздумывая, согласился, услышав просьбу Леры. Да он что угодно сделает для счастья дочери. И, кстати, одна интересная мысль пришла в голову, как это всё провернуть. Лишь бы получилось…

Николай Павлович — не последний человек в мэрии Москвы, один из замов Лужкова и давний друг Станислава согласился пойти с ним в субботу в ресторан. Они пришли поздно, и Стас сразу увидел за одним из столов богато убранного зала группу из трёх человек. Они. Тем более, парень за столиком бросил на него мимолётный взгляд, в котором явно читалось ожидание. Стас и его импозантный друг расположились за столиком, который был заказан заранее.

Ещё входя в зал, Станислав внутренне ахнул, взглянув на уникальный винтажный купол. Красота! Колонны, бронзовый светильники, знаменитый мраморный фонтан посредине зала — всё радовало глаз в этом известнейшем в Москве заведении, которому более ста лет. Может, именно за этим столиком сидел когда-то Савва Мамонтов или Григорий Распутин. Как знать…

Николай Павлович, представляющий мэрию на многих мероприятиях, персона известная, отец Лериного жениха, скорее всего, знаком с ним. На это и рассчитывал Стас, планируя встречу. Ну что, «операция» началась.

За интересующим Стаса столиком ужин в самом разгаре. Наконец, Никита Александрович отложил в сторону нож и вилку, откинулся на спинку стула, огляделся. Увидев знакомое лицо, встрепенулся, заулыбался и, сказав что-то своим, направился прямиком к их столу.

— Николай Павлович, разрешите поприветствовать вас и вашего друга. Не мог не подойти…

— Рад видеть, Никита Александрович, — привстав и пожав протянутую руку, ответил тот. — Вы тут, смотрю, всей семьей. А это господин Тропинин, мой старый друг и успешный бизнесмен, знакомься.

Обменявшись рукопожатиями, перекинувшись парой фраз с Николаем Павловичем, гость раскланялся.

— Ладно, пойду к своим, удачного вечера.

Визит вежливости закончился. Стас явственно представил, как он, подойдя к своему столику, сел и удовлетворённо произнёс:

— Всегда надо поддерживать знакомства с нужными людьми.

— А кто это с ним, симпатичный мужчина? — спросила, например, его жена; Стас не забыл в своих фантазиях и себе отпустить комплимент.

— Этого не знаю. Какой-то Тропинин, бизнесмен.

— Тропинин? — услышав знакомую фамилию, Алексей должен сразу оторвать голову от созерцания тарелки. — Неужели Лерин папа? Никак с ним не познакомлюсь, он вечно занят.

«Дальше логично предположить немую сцену, молчание и недоумённые переглядки родителей, — мысленно рассуждал Стас. — Думаю, Алексей догадается встать и тоже подойти сюда. Посмотрим, правильно ли я разложил этот «пасьянс»? Ну вот, он уже направляется к нам. Хороший мальчик, сообразительный», — улыбнулся он про себя.

— Прошу прощения, — Алексей, заметно нервничая, остановился рядом. — Меня зовут Алексей Громов, я жених Леры Тропининой. Вы ведь её папа?

Они познакомились, и Алекс даже на пару минут присел за их столик. Боковым зрением Стас видел, какую оживлённую беседу ведут за соседним столиком супруги Громовы. «Решают судьбу моей дочери», — подумал он. Что-то подсказывало ему, что судьба будет решена самым, что ни на есть правильным образом.

— Не хотите с моими познакомиться? — Алексей взглянул на Стаса.

Какой хороший взгляд у парня. Да и сам он симпатичный человечек. Лере с ним повезло, тут не поспоришь. И да, Станислав хочет познакомиться, он сделает возможное и невозможное для счастья своей дочери. А как иначе? Здорово, что он облачился сегодня в этот дурацкий синий костюм от модного дизайнера, который придаёт ему солидности. Ну что, вперед? Стас поднялся и, мягко ступая по красивому ковровому покрытию, отправился навстречу неизвестности.