Глава 8

— Буду ждать вас у подъезда в девять утра.

Стас позвонил Лере рано утром. Он узнал её телефон во время их последней «случайной» встречи, тогда же назвал своё имя. Станислав, просто Станислав. Знакомство состоялось. Девушка разрешила на следующий день сопровождать её в больницу к маме. Тогда ей было всё равно, будучи в растерзанных чувствах, она согласилась бы на всё на свете.

Станислав взглянул на часы. Ещё есть время спокойно выпить чашечку кофе. Спокойно? Этому хорошему слову в его жизни сейчас нет места и в ближайшей перспективе не предвидится.

Он прошёл на кухню, пустую, необжитую, белая мебель, сливаясь с белыми стенами, резала глаз сияющей белизной. И кто придумал сделать операционную из обычной кухни? Не хватает эту белому пространству особого женского внимания. Да и всей недавно купленной в Москве квартире тоже.

Анжела хотела с ним поехать, еле отговорил. Анжела замечательная, что касается постели, тут она богиня. Или дикая тигрица, или покорная рабыня, в её эротическом арсенале много ролей. В остальном же… Остальное миловидной блондиночке совсем не нужно. Хотя нет, парикмахерская и кафешки с барами тоже в сфере интересов его молоденькой любовницы.

С чашкой в руках он подошёл к окну, выходящему во двор дома. Спрятанные за рядами юных берёзок, сверкали свежей краской деревянные качели на детской площадке, разноцветная карусель ждала своих маленьких друзей. Вдруг звонко запела какая-то птица, её песня, изменчивая и путаная, состоящая из свистящих, щебечущих, скрипучих строф была похожа на звуки старой шарманки. Неужели скворец? Здесь, в самом сердце большого города? Призывные звуки, оповещающие самочек, что он не хочет быть один, звучали и звучали, сливаясь в гармоничную мелодию. Стас тоже не хочет быть один…

В больницу они прибыли слишком рано, пришлось ждать, когда закончится обход. Лера была спокойна, только сжатые кулаки выдавали её внутренне напряжение, а тёмные круги под глазами говорили о бессонной ночи.

— Заходите, — главврач, у кабинета которого они сидели, выглянул в коридор.

— Что ж, новости неважные, совсем неважные— сразу, без обиняков начал он, — у больной, как мы и предположили с самого начала, онкология…

Он грустно взглянул на Леру. Этого не может быть! Смесь страха, гнева и отчаяния охватили её, спазм сдавил горло, задержав пытающийся вырваться крик. Доктор продолжил говорить о болезни, сыпал терминами, предлагал план лечения, который вполне вероятно даст положительный результат. В разговор вступил Станислав, задавая вопросы о лучших лекарствах и лучших клиниках.

— Я бы сейчас вам Боткинскую посоветовал, у них высокий процент излечения по этому профилю.

К вечеру, благодаря настойчивости Станислава, подкреплённой немалыми деньгами, маму уже устроили в новом месте. Ошарашенная быстротой происходящих событий, Лера благодарила небо за то, что послало ей этогоудивительного, всемогущего, щедрого человека. Вдруг пришло ощущение, что всё будет хорошо. С мамой, с ребёнком, да и на её улице скоро-скоро наступит праздник.

К маме Лере удалось забежать на минуту, обнять и шепнуть, что её обязательно вылечат.

— Ничего не хочу знать! — Станислав улыбнулся, слушая Лерины возражения.

Они уже были в машине, и Стас предложил поехать поужинать. Знает он одно не очень пафосное место с хорошей кухней. Устав приводить разные доводы, Лера замолчала. К тому же от слова «ужин» у неё разыгрался аппетит, быка бы съела. Но ужинать с малознакомым мужчиной в ресторане — верх неприличия. Как быть? Она вздохнула, кажется, вслед за ней вздохнул и её пустой желудок. А доводы желудка — огромная сила, да и голод — великий укротитель разного рода сомнений.

Через полчаса, сидя в полутёмном зале, освещаемом лишь множеством маленьких светильников на потолке, Лера наслаждалась сёмгой в сливочном соусе. Ничего вкуснее в своей жизни она не ела. Когда-нибудь она станет обеспеченной дамой и будет часто-часто заказывать в ресторанах такое блюдо.

Быстро расправившись со своей порцией, девушка огляделась. Тёмные, как из эбонита, столы и белые кресла располагались маленькими зонами, разделяемыми декоративными перегородками. И белые цветы в светлых низких вазах, как мило. Слава богу, здесь не было дам в вечерних нарядах и мужчин в смокингах, и её горчичного цвета водолазка и чёрная юбка были вполне в тему.

— Почему вы помогаете мне?

Этот вопрос Лера давно хотела задать, хоть и боялась услышать ответ. Ненужный ей ответ. Вдруг он скажет, что влюблён? Что тогда?

«Как трудно ответить на вопрос, если ответ так очевиден», — подумал Стас, а вслух сказал:

— Если можешь помочь, сделай это.

Он хотел что-то добавить, и если бы Лера не занялась восхитительным венским штруделем, только что доставленным официантом, Стас сказал бы ей очень важную вещь. И он скажет. Это время придёт. Скоро. И всё рассудит, всё расставит по своим местам. И может быть, как знать, принесёт, наконец-то, гармонию в его никчемную жизнь.

Закончив разговор с Лерой, Алексей медленно положил трубку. Ситуация была настолько нелепой, что впору рассмеяться во весь голос или съехать по стеночке на пол и сидеть там, без единой мысли в голове. Хотя одна мысль всё-таки была, верней вопрос и очень трудный вопрос, что делать? Эти два слова крутились в мозгу, ждали ответа.

Беспокойство так овладело им в последние дни, что сил порадоваться Лериному известию не нашлось. Хоть Алекс и буркнул что-то восторженное в телефонную трубку. Ясно, как день, Леру он не оставит. А Кира? Выпустит ли его из своих цепких рук? Если ещё и родители дружно навалятся, он пропал.

Алексей прошёлся по комнате, пнул подвернувшийся под ноги футбольный мяч. Что делать, думай, голова, думай.

Заскрежетал замок в двери, явились родители. Что-то сегодня рано закончился их очередной светский раут. Сейчас мать заглянет, спросит его, как Кирочка?

— Алекс, ты дома? А где Майкл? — она прошлась по комнате, собирая раскиданные вещи, обнажённые до локтей холёные руки двигались быстро и уверенно. — Как дела, как Кирочка? Вы встречаетесь?

— Мам, у твоей Кирочки всё в полном порядке! Эта девчонка не пропадёт, можешь не сомневаться.

Поджав губы, мама ушла. Зря он так. Нервы, нервы… Сейчас собственная нервная система Алексу злейший враг.

Майкл явился за полночь. Со счастливой улыбкой на лице он бросился на диван, заложил руки за голову, мечтательно уставившись в потолок.

— Ну, как? Узнал что-нибудь? — затаив дыхание, Алексей ждал ответа. — Да не молчи ты!

— Какая девушка, Алекс, какая девушка! — Майкл наконец-то открыл рот. — Я влюблён, и это навсегда!

Он снова замолчал, потом начал тихо напевать «Ты так прекрасна» Джо Кокера, дирижируя себе рукой.

— Ты смерти моей хочешь? — в голове Алекса и мольба, и угроза.

— Ладно, — стряхнув с себя лирическое настроение, Майкл наконец стал серьёзным. — Спросил я у Кирья, у тебя есть бойфренд?

— А она?

— А она рассмеялась мне в лицо. Сказала, что только меня всегда ждала. Только меня…

Молодой человек опять собрался запеть, но Алекс не дал ему этого сделать.

— А ещё? Что-то ещё спросил?

Майкл замотал головой, нет.

— Что я, враг себе? Спрашивать у понравившейся девушки, не беременная ли она? Чтоб за идиота меня приняла?

— В общем, ты ничего не узнал, — мрачно констатировал Алексей. Он сел на диван рядом с Майклом, хлопнул его колену. — Спасибо за сегодняшнюю бессонную ночь, дорогой друг.

— Давай завтра вместе в бар заявимся? Посмотрим, как Кирья себя поведёт?

— А что? — Алекс оживился. — Здорово придумал. Действительно, так и надо сделать.

Весь следующий день, радовавший яркостью и теплотой, молодые люди гуляли по Москве. Майкл выразил искреннее восхищение Красной площадью, потопал ногами по её древней брусчатке, ахнул, увидев собор Василия Блаженного. Великолепно! Это слово английский друг повторял так часто, что Алекс засомневался, остались ли в его речи другие слова и выражения. Сам он был неулыбчив, беспокоен, печать душевной муки, лежащая на лице, делала его старше. Ещё и больная совесть иногда поднимала голову, укоряя за пропуски занятий, за то, не бросился к Лере с самого раннего утра. После вчерашней сногсшибательной новости так поступил бы любой влюблённый мужчина…

Вечером, сидя за стойкой полутёмного бара, усталые и молчаливые, они ждали Киру. «Пришла», — наконец шепнул Майкл. Он замахал ей рукой, сделал шаг навстречу. Алексей, не поворачиваясь, уткнулся в свой стакан и ждал, его спина задеревенела от напряжения.

— Привет, дорогой, — он не ошибся, предположив, что Кира хорошо говорит по-английски.

— Наконец-то! Жду! — он потянулся губами к её щеке. — Как ты? Кстати, познакомься с моим русским другом.

Алекс медленно повернулся к ней лицом… Минуту они молча смотрели друг на друга.

— Майкл, ты будешь удивлён, но мы знакомы, — угрюмо произнёс молодой человек, поднимаясь со стула. — Я тебе больше скажу…

— А вот больше не стоит, — Кира, на лице которой не отразилось ни капли смущения, перебила его. — Ни слова больше! Майк, закажи мне коктейль. А мы, — Кира взглянула на Алекса жёстким, гипнотизирующим взглядом, — присмотрим пока свободный столик.

Идя следом за ней, глядя на её узкую спину и плавно покачивающиеся бедра, он думал, что самообладанию Киры можно позавидовать. Алекс ненавидел её и восхищался одновременно. Кремень! Да, эта девица одним только взглядом может очаровывать, управлять, заставить волноваться. И ни одна ресничка не дрогнет на её веках.

— Больше он скажет… — Кира остановилась внезапно, так, что он врезался в неё, коснувшись грудью, — ты что, шутки перестал понимать?

— Ты о чём? — переспросил Алекс, боясь поверить в этот её намёк, но радость уже горячей волной разлилась внутри, зажгла глупую улыбку на лице.

— О том! Что я, дура, залететь в таком юном возрасте? — Иронично усмехнувшись, Кира добавила: — Да и не было ничего у нас. Живи спокойно, мальчик!

— Убил бы… — прошептал он прямо в её наглый, усмехающийся рот, рука, жаждущая удара, поднялась вверх.

— А вот и я! — обхватив руками три высоких стакана, к ним подошёл Майкл. — Что вы, как встрёпанные воробьи?

— Оставляю тебя с твоей коварной подружкой, а мне пора!

Не дожидаясь ответа, оттолкнув подвернувшегося под руку парня, возмущенно закричавшего что-то вслед, кляня себя за наивность и глупость, Алексей быстро вышел из бара.

— Дорогие мои родители, есть новости о Кире.

Они сидели в столовой, в кои-то веки собравшись вместе на завтрак за белым овальным столом. Мама, раскладывая по тарелкам свежеприготовленные сырники и щедро сдабривая их сметаной, с интересом взглянула на сына.

— У нашей Киры появился замечательный возлюбленный, — продолжал он. — И этот несчастный — наш Майкл! — театральным жестом он указал на своего друга, с удовольствием жующего бутерброд с докторской колбасой. — Вот так! Но это ещё не всё! Внимание! Этот товарищ собирается жениться на Кире! Безотлагательно!

— Шенитса, шенитса, — радостно кивая, произнес по-русски Майкл.

— Как!? — громко, как из репродуктора над головой, гаркнул отец.

Он отложил вилку, гневно взглянул сначала на сына, потом медленно перевёл взгляд его друга.

— Шенитса, — подтвердил тот, ему нравилось это смешное русское слово.

— Елена, а ты куда смотрела? — продолжал бушевать отец.

Страшно недовольный, он швырнул салфетку на стол. Аппетит пропал. Громов-старший был уверен, что его сын и Кира — сложившаяся пара, дело идёт к свадьбе, и можно больше не беспокоиться о собственном положении на работе. Да Никита Александрович и забыл, что об этом нужно беспокоиться, весь его интерес в последние месяцы сосредоточился на потрясающей женщине, которая ещё вчера скакала на нём яростной дикой наездницей. На ней и на её белом, податливом теле, изгибавшемся змеёй на мятых простынях или распластавшемся под ним, втягивая в себя его плоть, которую яростными толчками он вбивал в жаркое ненасытное лоно… Вспомнив, как сдавленным голосом она выкрикивала в момент оргазма его имя, Никита Александрович протяжно вздохнул.

— Никита, ты слышишь? Оказывается, Майкл — отличная партия, лондонские невесты охотятся на таких женихов.

— Да, — продолжал расхваливать друга Алекс, — парень из состоятельной семьи, папа — шишка в мэрии Большого Лондона, в Сити Холл работает. Видели бы вы это оригинальное прозрачное здание, куда он ходит на работу каждый день. Просто какое-то рыцарское забрало.

— Значит, так, — Елена Станиславовна отодвинула чашку с остывшим кофе, взглянула на мужа, — сегодня же расскажешь своему шефу, что это Алексей познакомил Киру с замечательным молодым англичанином. Не бедным, обязательно подчеркни это. В общем, вбей ему в баш… в голову, что в этом огромная наша заслуга. Пусть будет благодарен.

— Ладно, я ушёл.

Елена посмотрела в спину мужа, выходящего из-за стола. Недоволен. Опять будет называть её серым кардиналом. И пусть! Да вся его карьера — это усилия умной и преданной жены. Никита ещё не знает, что ей давно известно о его романе на стороне. Запах чужих духов, след помады на его сорочке, отсутствующий взгляд мужа… Да и ночью он уже давно не протягивал руки к её телу. Все эти неявные намёки переросли в твёрдую уверенность в его неверности, когда он долго и путано объяснял ей своё отсутствие дома по вечерам.

И это не первая измена. Кобель, он умудрился изменить её через три месяца после свадьбы! Тогда был страшный скандал, Елена ушла из дома, уехала к родителям. Но мать, мудрая женщина, вернула её домой. Муж гуляет. сама виновата, будь поласковей. Вот так думала её мама. И она старалась, ласкала так его плоть, что он хрипел и задыхался. Но года не прошло, Никита вновь завёл шашни на стороне. И пошло-поехало… А ей что делать? Развод? Бросить сытую, удобную, налаженную жизнь? Глупо, недальновидно. Елена выбрала другой путь, она постарается не замечать эту сторону жизни мужа, смирится. В золотом правиле семейной жизни есть слово терпение. Трудно, да, но это необходимо, чтобы не потерять большее. У неё сын, надо думать о его судьбе…

— Так, я на занятия, — сделав последний глоток кофе, Алекс поднялся из-за стола. — А Майкла сегодня утром очень ждёт Третьяковская галерея.

Алекс пойдёт в университет с лёгким сердцем. Вчера, узнав о жестоком розыгрыше Киры, он бросился к Лере. Прямо в коридоре, не сняв куртки, целовал её, плачущую, шептал, что любит, что теперь он рядом, и это навеки. Они поженятся и проживут светлую, счастливую жизнь. И у них будет сын. Или дочка, такая же красивая, как её мама. Он будет любить и защищать их. И мама обязательно выздоровеет. Потому что никак нельзя по-другому, никак нельзя…

Они ещё целовались в коридоре, и Лера сквозь слёзы кивала в ответ на его слова, когда вдруг звонок в дверь заставил обоих вздрогнуть. Открыв дверь, Лера увидела расстроенную физиономию своей подруги. Ну, Лилька! Умеет же выбрать время!

— Ты что на ночь глядя?

— С родителями поругалась, — Лиля сняла серое в клетку пальто, швырнула под вешалку, туда же полетела и её сумка. — Лер, я переночую у тебя?

— Ладно, девчонки, вижу, у вас намечается нескучный вечер, — Алексей взглянул в зелёные Лерины глаза, в которые никогда ему не насмотреться, провёл пальцем по еле заметным дорожкам от слёз на её лице. — Я пойду?

Валерия кивнула, ещё раз обняла крепкие мужские плечи, замерев на минуту на его груди. И только после этого сделала шаг назад, шепнув "до завтра".

— Ну, что там у тебя, рассказывай? — с тревогой спросила Лера, когда они уселись с ногами на диван под одноногим жёлтым торшером.

— Сначала скажи, как мама?

— Не очень. Но давай не будем об этом, — сказала и отвернулась — слёзы тут же показались на глазах, непрошенные солёные слезы.

— Ну, всё-всё, — Лилька обняла её за плечи, чмокнула в висок, — я ни минуты не сомневаюсь, что Ирина Александровна выздоровеет. А ты знаешь мою интуицию, подводила ли она меня когда-нибудь?

— Не подводила, — всё ещё расстроенная, Лера тёрла руками глаза.

— Может, помощь какая нужна? Лер, ты только скажи…

— Мне Станислав помогает. Так благодарна ему… Хотя странно всё это, — она потянула на себя плед, прикрыла им голые ноги.

— Очень странно, — задумчиво проговорила подруга. — Чтоб так нехило помогать, надо иметь веские основания. Знаешь, что мне тут пришло в голову, — она вскочила с дивана, — а вдруг это твой отец? Ты Станиславовна, он Станислав. Имя-то редкое.

— Эх, Лилька, чего только не придёт в твою дурную голову. Тебе бы романы писать, имела бы бешеный успех.

— А что, — не сдавалась Лилька, — совесть вдруг у мужика заговорила, вот и объявился. — Кстати, как фамилия у этого твоего Станислава?

— Не знаю. — Валерия задумалась. — Как-то не было случая спросить.

— Значит, так! — Лиля снова плюхнулась на диван рядом с ней. — Выяснить обязательно! Что-то мне подсказывает, что тебя очень удивит его фамилия.

— Да ну тебя, — отмахнулась Лера, — давай рассказывай, что с родителями не поделила.

— Так не принимают они моего Влада. Не верят, что у него ко мне серьёзные чувства. Ну почему? — она стукнула кулаком по дивану. — Отец говорит, стар он для тебя. Да и зарабатывает немного. Как ты думаешь, Лер, сколько получает преподаватель физкультуры?

— Откуда мне знать. Думаю, немного.

— Вот и я так думаю. Если бы он был… ну, пообеспеченнее, родители бы не возражали…

Они помолчали, глядя на чёрное небо за незашторенным окном. "Хоть бы звезда упала на счастье, — думала Лера. — Помогла бы мне… И почему в жизни так много проблем? А способов их решить так мало?"

— Да, с возрастом Влада ничего не поделать. Моложе не станет, — задумчиво проговорила Лиля, — а вот с обеспеченностью… тут есть, о чём подумать.

— Ладно, идём лучше пить чай, — Лера встала, потянула подругу за руку. — Сделаем паузу в решении наших заморочек. И не морщи лоб, хочешь побыстрее бабушкой стать?

Ох, этот волшебный чай! Иногда именно за чашкой чая так часто находится ответ на самые трудные вопросы.

— Лер, а ведь Влад говорил как-то, что подумывает об открытии своего тренажёрного зала. — Лилька крутила в руках голубую фарфоровую чашку, разглядывая золотые замысловатые узоры. — Кредит возьмёт в банке?

— Вот и нацеливай его на это дело. А, что? Не боги, как говорят, горшки обжигают. Кстати, ты не голодная? Может, омлет сделать?

— Омлет, это тебе. а двоих питаться не забывай.

— Спортивный клуб «Взлёт», — произнесла вдруг торжественно Лилька, махнув вдаль рукой. — Как тебе название? Правда, круто?

— Да, — Лера улыбнулась. — Видишь, как мы с тобой лихо все проблемы решаем. Мне отца нашли, твоему Владу бизнес придумали.

У неё уже слипались глаза. День, полный беспокойства и тревог, подходил к концу. Как хорошо, что Лилька с ней сегодня, её боевая неунывающая подруга. Только она может поднять настроение, когда хочется плакать. «Люблю тебя», — подумала Лера и, положив голову на стол, на свои скрещённые руки, закрыла глаза.