Глава 13

В самолете, сидя у иллюминатора, Валерия прощалась с синеющим внизу морем, очерченным белой полоской прибоя. Она всегда любила летать, находила романтику в недолгих путешествиях на воздушных лайнерах, замирала, наблюдая, как в ясную погоду медленно проплывают внизу моря, горы и реки, похожие на школьную карту, как складываются в причудливые картины белые, голубые или розовые облака. Мир из салона самолёта выглядит особенным, таким его не видят даже птицы.

Рядом с Лерой, нависая над ней и держа за руку, как будто она могла исчезнуть, расположился Кирилл. Он с трудом, но всё же уговорил молодого мужчину поменяться с ним местами, благодарно похлопав по плечу Лериного несостоявшегося соседа, по его просьбе отправляющегося куда-то в хвост самолёта.

— Какое всё-таки счастье, что наши пути пересеклись, — Кирилл поднёс к губам её руку.

Лера отвернулась, его загорелое холёное лицо так близко, что это начинает раздражать. Зря Кирилл поменял билет, чтобы лететь в Москву вместе с ней, ещё дня три вполне мог бы позагорать на жарком берегу Средиземного моря.

Кирилл… Она не понимала, хорошо это или плохо, что рядом с ней появился мужчина. С ним она стала немного жестче, злее шутила, не чувствуя отпора, и этот вечный сарказм появляющийся раньше лишь иногда, стал теперь её второй натурой. Лера не любила себя такую… И куда-то исчезла готовность влюбиться, приятное и неожиданное состояние, вдруг посетившее её перед отпуском… С другой стороны, Кирилл прекрасный любовник, каких поискать. Начисто лишённый стыдливости, он был изобретателен в их ночных забавах, доводя её до исступления. На Лерином теле не осталось мест, не обласканных его губами. Обычно таких мужчин обожают женщины, любят по-настоящему, боятся потерять.

— Завтрашнее утро я хочу встретить в твоей постели, — шепнул Кирилл, положив её ладонь к себе на бедро.

Вульгарный жест, перебор. Валерия отдёрнула руку. Но желание, читающееся в его чёрных глазах, смесь восхищения и гордости за то, что обладает ею, были приятны. Лера была благодарна этому мужчине за то, что чувствовала себя рядом с ним желанной, сексуальной, а чёткая уверенность в том, что её хотят, была для неё, наверное, важнее секса. Хотя, вряд ли важнее… Она вспомнила, как Кирилл завязывал ей глаза и медленно раздевал, нежно пленённую его руками, целуя шёлковые кружева на белоснежном белье…

— Нет, Кирилл, нет, — Лера тряхнула головой, отгоняя видения. Сегодня ей не до любовных игр. — Прилетела моя мама, и вечером я в полном её распоряжении.

Шутливо нахмурив брови, он дотянулся до электронной книги, ожидающей его внимания на столике и, откинувшись в кресле, углубился в чтение. Валерия смотрела на красивый мужской профиль и думала, что ничего не знает о своём любовнике, неожиданно появившемся в её жизни. Это просто верх легкомыслия, так несвойственного ей. Кто он, столичный ловелас и волокита? Стареющий альфонс? Она попробует осторожно навести справки, хотя, скорее всего, Кирилл обычный мужчина, умеющий брать от жизни всё и делающий это с удовольствием.

Между тем, самолет начал снижаться. Скоро шасси коснутся земли, и пассажиры, просидевшие всю дорогу, сжавшись в кресле, разразятся громом аплодисментов. Счастливая обладательница крепких нервов, Лера не боялась летать, но всё же, ступив на землю, чувствовала себя гораздо лучше.

«На созвоне?» «На созвоне». Они расстались с Кириллом, сев в разные такси. Наконец-то дома… Мама встретила её в прихожей, обняла за плечи, повела в гостиную, распахнув обе створки высоких парадных дверей. Здесь уже был накрыт стол для чаепития, чайный сервиз из тончайшего фарфора сверкал белизной в центре стола.

— Лера, у тебя непутёвая мать, — произнесла, наконец, Ирина Александровна, когда улеглись первые эмоции после встречи. — Меня страшно тянет домой, в Россию.

— Мам, тут я могу тебя понять, — сделав глоток чая, любимого красного Линьцана, Валерия отставила чашку. — А что думает по этому поводу твой замечательный немец?

— Недоволен. И это мягко сказано. Что делать, не знаю, — её глаза подозрительно заблестели.

— А я знаю, — Лера подошла к маме, поцеловала её душистую щёку. — Сегодня мы забудем обо всём и все решения примем завтра. Хорошо?

Она прошлась по комнате, подошла к картине, висевшей на стене, вгляделась в яркие неоновые краски этого необычного полотна. Когда-нибудь он станет знаменит, этот Мартин Крид, современный английский художник, Валерия случайно купила эту картину во время поездки в Уэльс. Всё-таки Великобритания близка ей, она вторая в Лерином сердце… После России…

— Мам, знаешь, у отца большие проблемы, — она вкратце рассказал Ирине Александровне о предательстве близкого человека. — Ему сейчас ох, как несладко от такого подлого удара в спину.

— Понимаю, — её голос потеплел. — У Станислава всегда была чувствительная душа.

Валерия удивлённо посмотрела на мать. За долгие годы она не так много слышала от матери добрых слов в отношении отца.

— Я позвоню ему, — она достала из кармана телефон, — папа ещё не знает, что я уже дома.

Звонок в дверь раздался минут через двадцать. Белая футболка, пиджак в руке, такой красивый, такой любимый… Лера прижалась к отцу, с удовольствием вдохнув запах дорогого одеколона. Отец верен себе, у него всё тот же Кристиан Диор.

— А я и не ждал, что за этой дверью меня ждёт такой сюрприз, — Станислав, удивлённый и взволнованный, обнимая Леру, смотрел на стоявшую сзади женщину.

— Здравствуй, Стас. Да, вот приехала навестить… — Ирина немного смутилась от его пристального взгляда.

— Хорошо выглядишь, — он подошёл к ней, прижался губами к руке.

— Спасибо. Но годы летят… Сгорают, как восковые свечи, — добавила она тихо. — Ты как?

— По-разному… А тебя рад видеть… Германия пошла тебе на пользу…

Поглощённые друг другом, они прошли в гостиную, Лера шла сзади, радуясь, как по-дружески встретились сегодня её самые близкие люди. Она хлопотала у стола, краем уха прислушиваясь к их разговору.

— Знаешь, Стас, и у меня в жизни часто было — раз, и земля из-под ног уходит. А ты… ты должен спину ровно держать, несмотря ни на что. Назло всему.

— Понимаешь, самое страшное, что доверие уходит. По-английски, — он горько усмехнулся. — И остается пустота…

Они сидели на диване совсем рядом и были близки, как тогда, сорок лет назад.

— Не грусти, — Ирина Александровна положила руку на его ладонь и тут же, смутившись, отдёрнула её.

Тихо-тихо, чтобы не мешать этим людям вновь обретать друг друга, Валерия вышла из гостиной, плотно прикрыв за собой дверь.

— Каковы объемы продаж за последнюю неделю? — строгий голос Станислава заставил вжаться в кресло исполнительного директора ТВС, недавно принятого на работу выпускника Гарварда Платона Вире. — По нашим основным позициям?

Звук его голоса улетел куда-то вверх, под высокие, причудливой формы потолки зала для презентаций, где проходило заседание Совета директоров компании. Валерия скучала, сидя возле отца в удобном кожаном кресле, слушала Платона вполуха. К тому же у неё болела голова, раскалывалась не на шутку. Может, из-за цветов, которые каждое утро доставляли ей в кабинет. Орхидеи, гардении, фрезии, скоро она станет великим знатоком этих чудесных, но таких пахучих растений.

Кирилл проявлял знаки внимания каждый день. «У него не бывает выходных», — подумала Лера и усмехнулась. Ну, что ж, она не против, чтобы её побаловал приятный мужчина. Хотя, может, это уже слишком? Она имела в виду ту дорогую бриллиантовую подвеску на тонкой цепочке, которую Кирилл надел на неё в постели в прошлый выходной? Но камешек так красиво лёг на шее в яремную ямку, что голос совести быстро замолк.

Надо всё-таки выпить таблетку. Лера запустила руку в сумку, пытаясь нащупать упаковку спазмалгона.

— А что у нас с благотворительными проектами? — голос отца застал Валерию врасплох.

Семь пар внимательных мужских глаз уставились на неё. Да, благотворительность — это по Лериной части. Её рука, выпустив в сумку уже найденную коробочку с таблетками, спокойно легла на стол.

— Продолжаем в том же объёме уже запущенные проекты. Помощь онкобольным детям, — она обвела собравшихся вопросительным взглядом, что, есть какие-то претензии?

— Дети, это хорошо, — Станислав поднялся, прошёлся вдоль стены, украшенной панелями из натурального дерева. — Может, рассмотреть и другие направления? За какой спонсорской помощью к нам чаще всего обращаются?

— Обращений много, и они разные. От поиска средств на создание музея до спонсирования спектаклей и фильмов.

Валерия была удивлена, непонятно, с чего это вдруг отец заинтересовался благотворительностью?

— Спектакли и фильмы? Интере-есно…Валерия Станиславовна, подготовьте мне материалы по этим обращениям, посмотрим, что мы можем сделать.

Она кивнула, взглянула на часы. Сегодня их заседание затянулось. А Леру беспокоила мама, не хотелось бы надолго оставлять её одну. Дело в том, что прилетел решительно настроенный Клаус, и его намерения очень просты — забрать Ирину Александровну домой, в Кёльн. Его желание можно понять, так поступил бы любой здравомыслящий мужчина. Он не хочет терять замечательную женщину, с которой намеревался спокойно доживать жизнь в своей благополучной Германии. Ирина Александровна в смятении, она обнадёжила хорошего человека, обещав быть рядом, а сама… Сбежала в Москву и не намерена возвращаться. Да и со Стасом они, кажется, повернулись лицом друг к другу.

— Ну, что ж, все свободны, — голос отца вывел Валерию из задумчивости.

Он подмигнул дочери, когда она, забрав со стола папки, направилась к выходу. Папка, папка, как хорошо, что он есть на свете…

Вернувшись в кабинет, Валерия попросила Полину, своего секретаря-референта подобрать ей письма с просьбами о спонсорской помощи. Профиль — кино и театр. Сейчас она закончит с этим делом, и домой. Так, что тут? Пьеса малоизвестного драматурга, конкурс молодых исполнителей, художественный фильм, для завершения которого необходимо дополнительное финансирование. К каждому письму приложены расчёты и бизнес-планы. Пожалуй, то, что нужно. Попросив передать документы генеральному, она взяла пиджак и сумку, Денис, её водитель, уже ждал внизу. Домой…

Маму она нашла на кухне, как заправский повар, в фартуке и косынке, та пекла блины, угощая ими Клауса.

— Валерия, наконец-то! — она добавила в стопку блинчиков, лежащих на тарелке, ещё один. — Вот, обратила мужа в свою веру, научила любить блины.

— Это вкусно, — Клаус потянулся к сметане, — замечательная русская еда.

— Дайте уж и мне этой замечательной еды, — улыбнулась Лера. — Сейчас, только вымою руки.

Звонок в дверь заставил женщин переглянуться. Неужели Стас? Ну и ну! Это будет весёлая встреча.

Стас вошёл в коридор, довольный, с весёлыми, искрящимися глазами, обнял Леру, открывшую ему дверь. Он выглядел настоящим франтом — синий костюм с иголочки, тонкий двухцветный галстук, идеально сочетающийся с голубой сорочкой.

— А где мама? — Его взгляд искал кого-то, кого-то нужного, важного.

Совсем нетрудно догадаться, кого он высматривал взглядом, ради кого пришёл в этот дом.

— Понимаешь, пап, тут к нам гость пожаловал, — Валерия замялась, не зная, как помягче объяснить ему появление Клауса. Не придумав ничего, сказала просто: — Мамин муж приехал.

Взгляд отца помрачнел, как будто тонкую серую сеточку бросила на его лицо невидимая рука.

— И что это значит? Она уедет с ним? — он покрутил шеей, расстегнул ещё одну пуговицу на рубашке.

— Не знаю. Мама ещё ничего не решила, — Лера была расстроена не меньше отца.

— Идём! — он сделал шаг вперед, — я хочу взглянуть на этого горе-мужа.

Та решительность, с которой Стас вошёл на кухню, ясно давала понять: он намерен бороться за свою женщину. И победить!

— Клаус. Станислав, мой отец, — Валерия представила мужчин друг другу.

Ирина Александровна, чувствуя себя ужасно неловко, придвинула Станиславу стул, поставила прибор. Она готова была сквозь землю провалиться. Да и Лера тоже со страхом ожидала дальнейшего развития событий. Некстати в её памяти вдруг всплыла фраза «Вечер перестает быть томным».

— Ирина… Ирина Александровна, — после затянувшейся паузы начал Стас, — разреши пригласить тебя завтра в театр. Большой… — добавил он невпопад.

Клаус вскинул голову:

— Завтра вечер Ирена будет со мной. Ресторан, — для пущей убедительности громко добавил незадачливый муж.

Нотки в его голосе ясно давали понять, кто здесь главный. Валерия хотела прийти на помощь матери и как-то разрядить обстановку, но та, подняв руку, остановила дочь.

— Дорогие мужчины, — Ирина Александровна сняла фартук и швырнула его на стул, — разрешите пригласить вас в прихожую, — жестом генералиссимуса она показала, куда именно те должны идти. — А дверь на улицу найдёте сами.

Вот как?! Лера смотрела на неё, не узнавая. Неужели эта властная и эффектная женщина с раскрасневшимися щеками и гневным взглядом, её сдержанная и спокойная мама?

— Простите, Кирилл Сергеевич, но я не могу больше ждать, — голос женщины, бесцветный и глухой, заставил его помрачнеть, — даже с учётом аванса вы уже задолжали мне оплату за три дня.

— Дарья… э-э, Семёновна, — чёрт, он всегда забывает имя этой тётки, хозяйки квартиры, — поверьте, ваш незадачливый жилец исправится в ближайшие дни. Я заплачу, — ответил Кирилл без особой уверенности в голосе.

— Два дня. Или платите, или съезжаете, — короткие гудки в телефоне дали понять, что разговор закончен.

Эту шикарную квартиру на Котельнической набережной Кирилл снял полгода назад после неплохого выигрыша в казино. Да что там, неплохого, просто шикарного. Тогда он, уверенный в себе, отчаянный и азартный, был в ударе, а удача, эта капризная дама, любит именно таких.

В игорной зоне сочинской Красной Поляны, где он сорвал тот куш, Кирилл был уже не в первый раз, здесь знали его, встречали приветливо и радушно, как впрочем, и любого другого, у кого имелся в кармане тугой кошелёк. Тогда он нашёл в себе силы уехать с выигрышем, что случалось нечасто, чаще всего, он уезжал, только когда проигрывался в пух и прах.

Всепоглощающая страсть к игре — его боль, его радость. «Ставки сделаны. Ставок нет». Равнодушный голос крупье, колотящееся сердце, горящие глаза, следящие за белым шариком — в такие минуты Кирилл чувствовал, что живой. Распалённый азартом, он ставил на красное, на чёрное, снова на красное, лишь бы крутилась рулетка, лишь бы длились и длились эти часы настоящей жизни.

Иногда, просыпаясь утром после огромного проигрыша, он лежал в постели, закинув руки за голову, и думал о том, что пропадает. Включался холодный ум, просыпался внутренний голос, говоривший, что так нельзя, остановись, игроки плохо заканчивают свою жизнь. Раньше стрелялись, проиграв именье и приданое супруги, попадали в сумасшедший дом…

Снова зазвонил телефон. Валерия! Вот кто поможет ему. Женщины, влюблённые, послушные воле любимого мужчины, всегда были готовы выручить Кирилла, когда он вскользь упоминал о своих проблемах. Хотя Лера не тот случай, совсем не тот…

— Привет! Спасибо за цветы, они чудесные.

Кирилл усмехнулся, знала бы она, что на этот букет роз он потратил последние свои деньги.

— Красивая женщина и цветы — понятия неразделимые, — произнёс он, думая, что с деньгами надо что-то решать. — Увидимся сегодня, дорогая?

— Вечером буду у тебя. И нам надо поговорить.

— Жду вечера с огромным нетерпением.

Строгие нотки в её голосе не понравились Кириллу. Неужели всё же узнала, что он игрок? Неприятно, Лера ему нужна. Она — живое доказательство, что если он смог завоевать такую женщину, значит, на многое способен. Да и другие резоны есть.

Кирилл прошёлся по комнате. Огромная гостиная, выдержанная в классическом стиле, демонстрировала прекрасный вкус её дизайнера. Сдержанность и роскошь во всём — от хорошо подобранной массивной мебели и сверкающей хрустальной люстры под высоким потолком до тяжёлых бежевых штор с ламбрекенами, отделанными золотой бахромой. Как он может упустить такую квартиру? Никак не может.

Деньги — это вечное зло, всегда были его проблемой. Последняя его любовница, рыжеволосая Елена в разгар их страстного любовного романа подарила ему небольшой бизнес. Собственно, это был магазин дорогих мужских подарков, которому он дал пышное название «Серый кардинал», из которого он быстро выжал все соки вместо того, чтобы заниматься его развитием. Прибыль была мизерной, да и ту значительно убавляли непомерная плата за аренду и расходы на персонал и коммуналку.

А когда-то Кирилл мечтал о собственном бизнесе, желая окунуться в него с головой. Выросший в хорошей семье с заботливой матерью и трудягой-отцом, он сумел закончить Бауманский, получить профессию инженера, найти приличную работу. Но один прекрасный день принёс ему знакомство с Платоном. Кирилл хорошо помнит, как в их отделе в посленовогодние дни появился новый сотрудник, высокий блондин с широкой улыбкой. Случилось так, что они быстро стали друзьями. Платон и научил Кирилла сначала виртуозно играть в очко, вист и покер, а как-то раз отвёл в подпольное казино, где блэк-джек впервые заставил замереть юное сердце своего нового друга. И пошло-поехало…

Так, он отвлёкся, а деньги сами не найдутся. Сейчас позвонит Татьяне, любимая и единственная сестра частенько выручала брата.

— Нет, нет и нет! — сегодня Татьяна была настроена категорично. — Киря, имей совесть!

Ну, вот, а в доме нет даже приличного шампанского. А хорошей женщине нужно только хорошее шампанское. Но до ужина дело не дошло. Валерия вошла, едва переводя дух от быстрой ходьбы, не здороваясь, прошла в гостиную.

— Да что случилось-то?

Кирилл шёл за ней, растерянный и испуганный, ожидая бури, скандала, извержения вулкана. А Лера вдруг остановилась, улыбнулась, взяла его руки в свои и спросила просто:

— А мой дорогой мужчина готов стать отцом?

Что? Она шутит? В сорок два года, какие дети, упаси боже! Он ненавидит детей! Не-на-ви-дит! А Валерия смотрела на него, ожидая ответа. И, скорей всего, положительного ответа.

— Да, готов. — Он откашлялся, тряхнул головой. — Ты умеешь удивить…

— Кирилл, — Лера повернулась к нему, её лицо светилось счастьем. — Я только сегодня узнала… Это какое-то чудо!

Она прошлась по гостиной, каблуки открытых белых туфель отстукивали дробь. Этот стук как будто возвещал начало новой трудной жизни, которая ждала Кирилла впереди. Ребёнок? Это ужасно. Нет, он не сможет, нет…

— Понимаю, ты шокирован, — Валерия наконец-то остановилась рядом, но звук-метроном ещё продолжал звучать в его ушах. — Сейчас я уйду, а ты подумай. Хорошо подумай. Обо всём… — Она отправилась к двери, оглянулась на пороге: — Не провожай. Я захлопну дверь.

Нащупав рукой кресло, стоявшее за спиной, Кирилл медленно опустился в него, без сил откинувшись на мягкую бархатистую спинку.

Алекс стоял на парящем мосту парка Зарядье, смотрел и не мог наглядеться на открывшуюся перед ним панораму. Солнечный день придавал парку особое очарование. Ослепительное солнце пронизывало лучами ряды молодых тонкоствольных березок, расцвечивало красные стены собора Знаменского монастыря внизу, на улице с названием Варварка. Вар-вар-ка, произнёс он про себя, смакуя это красивое слово, таких не бывает в английском языке. Алексей помнил эти места, здесь во времена далёкой молодости они нередко гуляли с Лерой…

Прилетев в Москву утром, он поселился в отеле Балчуг Кемпински и был приятно удивлён красивым видом из окна своего номера на этот новый московский парк. Решено, сегодняшний день он посвятит городу, так изменившемуся за время его отсутствия. И вот он здесь, в этом необычном месте, не спеша направляется к красивому современному зданию Амфитеатра, накрытому изогнутой стеклянной крышей.

А какой в Москве воздух, не надышишься! И люди другие стали, более улыбчивые, более спокойные. А вот ему нет покоя. И не будет, пока не встретится с Лерой. Почему Алекс раньше этого не сделал, непонятно. И спасибо милой девушке из паба. То, что он сейчас здесь, в столице, её заслуга.

Все эти годы он следил за Лериной жизнью, радовался её успехам. А как иначе? Эта женщина как была частью его жизни, так ей и осталась. Две женщины в его сердце… Дочь в нём поселилась навсегда. Жаль, что Лиза не смогла поехать с отцом в эту новую, прекрасную Москву. Девушке понравилось бы здесь, она у него русская душой…

Ещё немного погуляв по парку, Алексей вышел к Васильевскому спуску, поднялся к Красной площади. Вот оно, сердце России. Красиво, величественно, монументально! И главное, ничего не изменилось, не посмели тронуть. Собор Василия Блаженного — глаз не оторвать! Башни Кремля с сияющими звёздами… Алексей неожиданно расчувствовался, быстро пошёл по направлению к Тверской. Это великое место и расслабило его, и зарядило какой-то особой силой. Всё, он не будет тянуть, он сейчас же едет к ней.

Вызвав по телефону такси, Алекс назвал весёлому таксисту адрес, который знал наизусть. Через двадцать минут он уже стоял у входа в солидное здание, где располагается офис Валерии Тропининой. Что дальше, Алексей не знал, вряд ли его так легко впустят сюда.

В просторном вестибюле на его счастье оказался внутренний телефон, снабжённый списком организаций и их номерами. Дрожащая рука набрала двенадцать-десять.

— Могу я сейчас увидеть Валерию Станиславовну? — спросил хрипло, дождавшись ответа секретаря.

— А вы записаны на приём?

— Нет, к сожалению, — затаив дыхание, он ждал ответа.

— Если вы скажете, по какому вопросу вы хотите увидеть госпожу Тропинину, я запишу вас к ней на приём на следующую неделю. Четверг вас устроит?

— Я бизнесмен из Англии, в четверг меня уже не будет в Москве. Могу я поговорить с госпожой Тропининой по телефону? — Алекс проявил настойчивость, а как иначе добиться своего в этом мире?

— Сожалею, она только что покинула свой кабинет.

Вот так, его сегодняшний экспромт не удался, экспромты — они такие, без подготовки не случаются. Покинула кабинет… Вдруг его осенило, она же может сейчас пройти мимо. Если девушка-секретарь сказала правду…

Один из лифтов беззвучно остановился рядом. Дверь распахнулась. Боже мой… Она, его Лера, такая же, как прежде, только ещё красивее, вышла оттуда в сопровождении девушки с папками в руках. Белая блузка, узкая серая юбка, серые туфли на средней величины каблуке, вот она перед ним, яркая и недоступная. Алекс попытался сделать шаг навстречу, но его ноги будто приросли к полу. Минута — и исчез её лёгкий силуэт, как мираж или видение, как сон или бред. Он выдохнул, наконец, и взволнованное, ошалелое сердце снова застучало ровнее… Быстро, почти бегом, Алексей вышел на улицу… Белый автомобиль отъезжал от входных дверей, увозя неизвестно куда такого необходимого ему человека…

Несмотря на жару, мучавшую город с самого утра, Алекс почувствовал озноб. Перешёл дорогу и присел на скамейку в маленьком солнечном сквере. Что делать? Цветы на клумбе рядом, яркие или акварельно-нежные, грустно качали головами, они тоже не знали ответа. Завтра он вновь придёт сюда. Снова будет звонить, будет ждать у входа. Хоть целый день. А что ещё ему остаётся? Но судьба, устав наконец устраивать ему козни, распорядилась иначе, расщедрилась, подарив ему маленький подарок.

Поздно вечером, нагулявшись по вечерней Москве, поужинав на Арбате в кафе со смешным названием «Грабли», Алекс без сил вернулся в номер. Сбросив рубашку, сел на диван, закрыл глаза. Приглушенный свет серебристых бра на стене и еле слышный шум кондиционера навевали сон. Не открывая глаз, мужчина дотянулся до планшета, лежащего рядом. Сработала привычка, выработанная годами — обязательный ежевечерний просмотр новостей.

Это будет последнее, что Алексей сделает сегодня. Непредвиденная посадка самолета в Домодедово, Меркель готовит перестановки в правительстве, всё, как всегда. Броский заголовок «Российская Неделя Маркетинга в Москве» на одном из сайтов заинтересовал его, он начал читать. Неужели?! Алекс вскочил с дивана, сон как рукой сняло. В числе экспертов-практиков на одном из семинаров, где участникам обещали раскрыть передовые технологии маркетинга, значилось имя В.С. Тропининой…