Глава 14

Серые здания быстро мелькали за окном автомобиля. День был таким же, как эти дома, темноватым, неприветливым, как будто не выспавшимся или затаившимся в ожидании солнца. Такие скучные, хмурые дни — большая редкость в знойном и красивом июле.

Но Валерии не было никакого дела до погоды за окном, откинувшись на белую спинку сиденья, она размышляла о том, как жить дальше. Ребёнок — драгоценный подарок, преподнесённый ей судьбой. Отказывается, есть в этом мире высшая справедливость… Врач предупредил, что могут быть проблемы, нужно быть осторожной, максимально беречь себя. Лера надеялась, что Кирилл обеспечит ей спокойную жизнь на ближайшие месяцы. И не нужно никаких свадеб, распишутся, и всё! Она улыбнулась, а ведь ей пока никто и не делал предложений, хотя, скорей всего, это дело ближайшего будущего.

— Приехали, — Денис обернулся, сверкнул белозубой улыбкой, у Лериного водителя, рыжеволосого, флегматичного здоровяка, всегда хорошее настроение.

Она вышла из машины. Никто не встречает, а ведь им, этим забывчивым киношникам, звонили, что приедет спонсор, должны подсуетиться и встретить. Или им уже и деньги не нужны? Валерия медленно поднималась по ступеням, ведущим в здание киностудии, ожидая, что кто-нибудь всё же выскочит ей навстречу. Какой-то парень, загорелый, в белой футболке и бриджах, быстро обогнав её в дверях, едва не сбил с ног.

— Простите, спешу, — он оглянулся и вдруг, остановившись, заулыбался, захлопал глазами, безмерное удивление отразилось на его симпатичном лице. — Ничего себе! Это вы?!

Лера тоже остановилась, нахмурилась. А у этого молодого человека с наушниками в ушах знакомое лицо. Ах, да, Турция, пляж, юный провожатый, доставивший Валерию в отель, когда, перегревшись на солнце, она почувствовала себя плохо.

— Вот так встреча! Здравствуй-здравствуй, старый знакомый, — она и в самом деле была рада видеть этого парня с таким открытым, приветливым лицом. — Ты здесь работаешь?

— Можно и так сказать. Снимаюсь в кино, — он пошёл рядом, пристраиваясь к её шагу.

В просторном холле охранник, уткнувшийся в телевизор, где, судя по всему, шёл футбольный матч, не обратил на них никакого внимания.

— Актёр, значит? Неплохое занятие. И, знаешь, я не удивлюсь, если фильм этот называется «Монетка на счастье»?

— Ого! Да вы всевидящая, что ли? — от удивления парень даже остановился, перекрыв ей дорогу своим крепким телом.

— Бери круче! Я ваше финансовое благополучие.

— Спонсор, что ли? Которого все тут так ждут? — он снова замер, как каменное изваяние.

— Да. Идём уже! Веди к своим продюсерам.

Пока шли по длинному коридору, молодой человек успел немного рассказать о фильме. Кинофильм обещает быть потрясающим. Нужны съёмки за границей, но на такую роскошь в бюджете фильма средства не заложены.

— А Тимур Шалвович, наш режиссёр, как стукнет кулачищем по столу, сам, говорит, деньги найду! — рассказывал парень, отчаянно жестикулируя. — Пороги, говорит, оббивать буду, кланяться низко разным толстосумам… — Ой, — смутился он, — лишнего ляпнул, простите.

— Ерунда. А как зовут тебя? — Валерия замерла, боясь услышать дорогое ей имя. Это будет слишком, слишком жестоко…

— Андрей. Андрей Ковалевский.

У неё отлегло от сердца.

— Красиво. Для будущей звезды кино — самое то!

— Скажете тоже…

Лера украдкой, чтоб не смущать, взглянула на него. Какая хорошая всё-таки сейчас молодёжь, и парень этот так ей симпатичен. Наверное, Серёжа был бы таким же, если б не тот страшный, чёрный день… Снова заныло сердце. Усилием воли она заставила себя прогнать эти мысли.

Они наконец-то подошли к дверям, из-за которых доносился звучный мужской голос.

— Вам сюда.

— Благодарю.

Она взялась за ручку двери, но та распахнулась сама, как будто ждала её появления. Хмурый бородатый мужчина, намереваясь выйти, вдруг передумал и, взглянув на Андрея, буркнул:

— Ковалевский, зайди. Разговор есть…

На Леру он даже не взглянул, как будто её и не было. Вот невежа!

В огромной комнате, куда Лера зашла вместе с ними, было полно народу, каждый был чем-то занят, и никто ни на кого не обращал внимания. Бородатый приобнял Андрея за плечи, забубнил:

— Понимаешь, братан, тут такое дело, — он картинно вздохнул, — твою роль, в общем, твою роль передают другому.

— Как? — Андрей вскинул на него изумлённые глаза, — Тимур Шалвович, столько репетировали…

— Ты талантливый актер, Ковалевский, но, понимаешь, Сева попросил Сашу, Саша, который должен Севе, попросил Никиту, Никита, который всем обязан Саше, попросил Тимура. И тот согласился. Потому что многим обязан Никите. Такова суровая правда жизни, братан…

— Поганая у вас правда…

— А здесь кому-нибудь нужны деньги на постановку фильма, — медленно и громко сказала Валерия, решив вмешаться, она не позволит обижать парня.

Народ в комнате замер, как по команде, ожидая дальнейшего развития действия, особо любопытные даже подошли ближе. Бородатый, сбросив руку с плеча Андрея, поспешил к ней.

— Чёрт, — он взглянул на часы, покачал головой, — простите великодушно, замотался, не встретил. — А деньги нам очень нужны. Очень! Это будет бомба, а не картина, я обещаю…

— Деньги будут, — она прошла вперед, встала около Андрея. — Сразу скажу, у меня есть важное условие. Я слышала ваш гнусный разговор. Это отвратительно, — зелёные глаза, сверкнув, замерли на лице режиссёра. — Андрей Ковалевский будет сниматься в этой картине. Это моё условие.

— Я чего-то не знаю? — бородатый засуетился, смущенный её словами. — Он вам кто?

— Он мне талантливый актер, как вы сами только что сказали. А талантливые актёры должны сниматься в кино. Да, ещё и потому, — она усмехнулась, — что Тимур тоже очень обязан Валерии. Валерия Тропинина, это я.

Изящно развернувшись на каблуках, Лера не спеша пошла к дверям. Оглянувшись на выходе, произнесла:

— И позвоните мне, когда со всем тут разберётесь.

Звенящая тишина огромной комнаты была ответом на её слова…

А Ирина изменилась. Строгая, холодная, независимая, закрытая на замочки, застёгнутая на все молнии… Только такие женщины и привлекали его. Недоступность так притягивает, так манит, именно таких хочется добиваться любой ценой. Эта новая, незнакомая Ирина нравилась Стасу ещё больше. Проклятая глупая молодость, и как он, дурак несусветный, умудрился тогда упустить такое сокровище?

Развернувшись на кресле к окну, Станислав разглядывал величественную панораму огромного города, наблюдал за птицами, в стремительном полёте пронзающими облака. Именно ради этого чудесного вида, так радующего глаз, ради высотных зданий, парящих в воздухе, и необъятного, играющего красками неба, он и выбрал этот просторный кабинет. Крутя в руках золотой паркер, Стас размышлял, что надо сделать, чтоб Ирина снова обратила на него внимание. Чтоб улыбнулась по-доброму, обняла, прижалась к груди… И снова вернулись бы дружба, доверие, а может, и любовь.

Ничего стоящего не приходило в голову, совсем ничего. Пригласить куда-то? Было, не сработало. Подарки? Эта женщина совсем не меркантильна. Так что? Надо думать, но он не отступится, он победит её бывшего, этого нискорослогго немчуру в круглых очках. Ясно, как божий день, этот тип совсем лишний в жизни Ирины. А ещё он почти уверен, что Ирина Александровна не хочет возвращаться в благополучную, сытую, но совсем чужую Германию. И правильно, нечего ей там делать!

Так ничего и не придумав, Станислав позвонил дочери. Лера обязательно посоветует что-нибудь дельное своему несмышлёному отцу.

Она ответила сразу. Поговорив о делах, о настроении, Стас осторожно приступил к главному.

— Знаешь, так хочется, чтоб мама была рядом… Вот, чтоб навсегда вместе… — он ослабил узел галстука, расстегнул верхнюю пуговицу сорочки. — Ну, ты понимаешь…

— Конечно. Пап, я полностью на твоей стороне…

— И я буду счастлив тогда… Но что сделать, чтоб она больше не отталкивала меня, ума не приложу? Может, моя умница-дочка даст отцу дельный совет?

— Надо подумать, — она замолчала.

В ожидании ответа, Стас прошёлся по кабинету, прислушиваясь к тихим, как дыхание, звукам паркетных плашек под его ногами, подошёл к аквариуму, где золотистая рыбка-телескоп смешно почмокала губами при его приближении.

— Папа, ты тут? Есть у меня одна идея, но надо с мамой посоветоваться. Я перезвоню позднее, ладно?

— Договорились!

Повеселев, Станислав уткнулся в компьютер, взялся за дела, давно уже требующие его внимания.

Валерия позвонила вечером.

— Ну, что, радуйся, дорогой мой человек! Уговорила маму поехать на недельку в санаторий Верба Маер. Это лучший в Московской области оздоровительный центр. И обследование пройдёт, и подлечится, если надо. Чувствуешь, к чему я клоню?

— Я тоже туда могу поехать, так?

— А ты догадлив, папочка! Поселишься рядом, включишь своё обаяние, раз — и ты в дамках, — она засмеялась, но вмиг стала серьёзной. — Теперь всё от тебя зависеть будет.

— Да, это хороший шанс. Ну, Лера, ну, придумщица! Спасибо.

Стасу сразу понравилась эта идея, там, на природе, в тишине и уединении, они могут больше времени проводить вместе. Он уже представил, как гуляют они по дорожкам парка или по берегу реки, и он рассказывает ей какую-нибудь забавную историю. А вечером вместе будут смотреть старые комедии, сидя близко друг к другу. Целый день вдвоём, ну, может, не целый…

— Я отвезу её туда в понедельник, — Лерин голос прервал его мечты, — подтягивайся, когда сможешь. И удачи, папа!

Да уж, но удача — хитрая бестия, исчезает, когда бывает так нужна. Чем старше Стас становился, тем больше ему хотелось иметь семью, чтоб уже навсегда расквитаться со своим тоскливым одиночеством, расстаться с одинокими ужинами в шикарной, но неуютной кухне. Вечера, длинные и беззвучные, были для него наказаньем, а выходные хоть и редко появлявшиеся в его занятой бизнесом жизни, настоящим бедствием. Ему нужен был живой человек рядом, ему нужна была Ирина.

Открыв на компьютере планировщик задач, Станислав застучал по клавишам. Нужно внести изменения в список запланированных встреч на следующую неделю, освободить себя для более важного дела. Закончив, отправил файл секретарю и поднялся с кресла.

Всё, он уходит, пора… У порога Стас оглянулся. Он возвратится в этот кабинет только тогда, когда вернет дорогого ему человека в свою жизнь.

— Легче, Ковалевский, легче шаг… И улыбайся, ты страшно доволен своей жизнью!

Этот режиссёр сведёт его в могилу! Придирается к нему на каждом шагу. Даже с лестницы, с широкой мраморной лестницы дорогого загородного особняка Андрей, оказывается, сбегает совсем не так, как должен сбегать юный отпрыск известного олигарха. Его партнёрша по фильму, капризная, уже познавшая вкус славы Светлана Антонюк усмехнулась и покачала головой. Стоя за спинкой стула Тимура Шалвовича молодая актриса чувствовала себя в безопасности. Ещё бы, вся группа знала, что у них роман и достаточно бурный, чтобы этого можно было не заметить.

Работа над фильмом в самом разгаре. Много репетируют, много снимают на разных площадках. Андрей видел некоторые отснятые эпизоды. Неужели это он, высокомерный и надменный баловень судьбы, с недобрым прищуром глаз? Оператор Иван — настоящий волшебник, снимает, как бог, половиной успеха фильм будет обязан его несомненному таланту.

— Стоп! Снято! Всё свободны! — режиссер протянул руку к Светлане. — А с вами, моя дорогая, мы ещё раз отрепетируем завтрашнюю сцену.

Пусть репетируют. Андрей отвернулся, увидев, как Тимур потянул девушку на себя, усадил на колени, а та засмеялась гортанным смехом. Скромность — это не про них…

Невыносимо захотелось увидеть Марию. Он достал телефон, полюбовавшись заодно её фотографией на экране. Серые смеющиеся глаза, пухлые губы, которые хочется целовать, у него самая лучшая девчонка на свете!

— Ты дома? — Андрей едва дождался её «алло». — Приеду раньше, жди через полчаса.

Какое чудесное зрелище! Маша встретила его голая, быстро обвила шею шёлковыми руками. Девичьи задорно торчащие грудки на минуту прильнули к его груди, а руки уже нетерпеливо снимали футболку, расправлялись с молнией на джинсах. Возбуждаясь, Андрей помог ей избавиться от остатков своей одежды, которая так и осталась валяться на коврике в прихожей.

Девушка бросила взгляд на дорожку волос на его животе, ведущую к паху, задержала дыханье. Потом, глубоко вздохнув, провела руками по своей груди, потрогала горошинки сосков и, закрыв глаза, выгнулась ему навстречу. Андрей подхватил на руки своё сокровище, понёс к кровати, и уже не отнимал рук от её тела, лаская и распаляя его… Здесь, на шёлковом чёрном белье, он будет любить её и нежно, и страстно, как и вчера, как и полгода назад, когда они впервые, потеряв контроль, оказались в этой постели…

Через час, завернувшись после душа в мохнатые полотенца, расслабленные и счастливые, они сидели на белой кухне, пили чай с абрикосовым вареньем и улыбались.

— Кстати, я захватил эту газету, помнишь, рассказывал тебе? Подожди, — Андрей направился в прихожую, где валялась среди раскиданной одежды его сумка.

Отодвинув чашки и сахарницу, он разложил пожелтевшую, с порванными краями газету на кухонном столе.

— Вот, читай, попробуй разгадать загадку, я уже все мозги сломал. Заголовки наизусть выучил.

— Ну и раритет, — Маша осторожно подвинула лист к себе. — Андрей, да может случайно завалялась дома старая газета, и всё?

— Исключено, — его мама не из тех, чтобы что-то делать случайно. — Если не выбросила, значит, в этом есть какой-то смысл. Это совершенно точно.

— Ладно, — подперев ладонью щёку, Мария углубилась в чтение.

Через несколько минут, попросив лист бумаги и ручку, начала что-то записывать. Андрей не мешал. Он решил приготовить омлет, который у него неплохо получался. И побыстрей, потому что проголодался страшно. Иногда становится совершенно ясно, что голод, этот злой волк, правит миром.

Три яйца, молоко, сыр и помидоры, всё это нашлось в холодильнике. Мария была отменной хозяйкой, что есть, то есть. И вот уже зашипела сковорода, на которую Андрей вылил будущий омлет. Начинку нужно выложить на одну половину омлета и накрыть другой половинкой, получается такой аппетитный красавец-пирожок. Такой омлет часто готовила бабушка.

Бабушка… Андрей отложил нож, выключил плиту. Бабушка может что-то знать об его отце. Да, точно знает, такое трудно утаить от близкого человека, от собственной матери. Как он раньше об этом не подумал?

— Андрей, посмотри, — Мария оторвалась от своих записей, протянула ему лист со списком фамилий. — Это фамилии, что упоминаются в заметках, от колонки редактора до раздела происшествий. Может, мелькнёт что-то знакомое?

— Да вряд ли, — он взял протянутый листок. — Северов Антон, Платонова, Барский, — он продолжал перечислять фамилии, — Сидюхина Анна, Громов Алексей, Громов Серёжа. — Нет, никого не знаю…

Не знаю… Неопытный и юный, он ещё не понимал, что никогда нельзя быть уверенным в правильности даже самого верного суждения…

Неожиданно! Подъезжая к оздоровительному центру Верба Маер, Стас был удивлён красотой и ухоженностью парка, окружавшего его. Полыхающие яркими красками цветники, ровные ряды подстриженных кустарников — здешний садовник не зря получает свою зарплату. Слово санаторий ассоциировалось у него с чем-то скромным и простым, зато бесплатным, а ещё с профсоюзами, которые в недалёкое советское время ведали путевками в эти любимые народом оздоровительные учреждения. Там боролись с недолеченными болезнями, поправляли здоровье, и попасть туда было большой удачей.

Но здесь всё по-другому. Пронизанный солнцем стеклянный куб здания, так и манил быстрей открыть двери, чтобы провести здесь обещанные Стасу при бронировании номера райские дни отдыха. В просторном холле к нему быстрым шагом подошла девушка, проводила к стойке регистрации. Пока оформляли его документы, Станислав осмотрелся. Красиво и пустынно, не видно никого из отдыхающих. А ему хотелось бы сегодня же встретиться с Ириной, увы, времени на её завоевание не так много.

Номер, куда проводила Стаса та же улыбчивая девушка, заставил его удовлетворённо покачать головой. Серое и зелёное в интерьере — необычное сочетание. Он не спеша прошелся по номеру. Да, здесь предусмотрено всё для комфортного отдыха, нашлась даже чайная станция с набором фиточаёв. Хотя для него, закоренелого кофемана, это лишнее.

Время ужина подошло незаметно. Стас немного волновался, что впрочем, ему нравилось. Забытые ощущения, совсем как в молодые, такие далёкие годы. Волновалась кровь, и сердце то замирало, но стучало сильней. Он вошёл в зал ресторана, который уже понемногу заполнялся людьми, и сразу увидел Ирину. Она сидела за столиком одна и, казалось, кого-то ждала. Может, его, того, кто снова станет важной частью её жизни.

Ну, или пан, или пропал. Станислав замер у столика за её спиной, пытаясь придумать первую фразу. «Здравствуй, это я?» Звучит по-дурацки. «Можно составить вам компанию?» А это уж слишком напыщенно. Ничего более-менее приемлемого не приходило в голову.

Ирина повернулась сама, как будто почувствовала его взгляд.

— Стас, — удивлённая, она развернулась к нему всем телом, — откуда ты здесь?

Он ответил просто:

— Захотел к тебе поближе… Вот, приехал…

— Догадываюсь, что это происки моей дочери, — Ирина Александровна кивнула на стул рядом. — Ну, Лера… — с шутливой угрозой в голосе произнесла она.

— Мы решили, что ты заскучаешь здесь одна, — он присел за стул, затянутый в белый чехол.

— Меня уже давно не тяготит одиночество.

Между тем, официант уже накрывал на стол. Овощной салат, отварной лосось, запечённые кабачки, фрукты, свежевыжатый сок, ещё что-то, неопознанное Станиславом.

— А я бы не отказался от хорошего куска мяса, — он придвинул к себе белую с золотой кромкой тарелку с рыбой, над которой вился лёгкий парок. — Или шашлыка. Помнишь, как тогда, в Грузии?

Она кивнула. Как забыть их медовый месяц в Тбилиси и популярную хинкальную, где они тогда часто бывали, наслаждаясь обществом друг друга и отличной грузинской кухней.

— Мачахела. Видишь, я даже помню название кафе, где готовили самый вкусный шашлык.

— Предлагаю погулять после ужина, — Стас решил перевести разговор с этой, немного грустной темы на что-то простое, от чего не будет щемить душу.

Прошлое часто навевает грусть, и самое правильное — оставить его в прошлом. Но оно, как ни старайся, всегда идёт за нами следом.

Вечером неожиданно пошёл дождь. В последние дни погода, как настроение вздорной женщины, менялась каждый день. То солнце, то настоящий, почти тропический ливень, вот и теперь, лило, как из ведра. Потоки воды, заливавшие высокие панорамные окна, казались бесконечными. Но летний ливень, угрожавший сорвать их прогулку, которому, казалось, не будет конца, закончился быстро. И вот они уже идут по асфальтовой дорожке навстречу солнцу, на несколько минут выбравшемуся из облаков, чтобы скоро, совсем скоро исчезнуть за горизонтом.

— Стас, давай поговорим откровенно, — Ирина плотнее запахнула шифоновый шарфик, накинутый на плечи. — ты ведь не просто так приехал?

Ну, вот! А Станислав хотел просто побыть рядом, чтоб за эти короткие дни она взглянула на него другими глазами, и может быть, а почему, нет, снова возникла б её заснувшая симпатия к своему некогда горячо любимому человеку. Хотелось хотя бы маленького конфетно-букетного периода, прогулок, неспешных бесед обо всём на свете, но уж никак не серьёзных разговоров. Их он точно бы оставил на потом.

— Ира, а может, не будем пока обсуждать причины моего приезда? — взглянув ей в глаза, он шагнул в самую середину солнечной, икрящейся лужи, даже не заметив этого. — Смотри, какой вечер…

— Нет, думаю, лучше сразу расставить все точки над i, — она была непреклонна. — Пришло время.

Они вошли в лес, влажный и чистый, наполненный запахами и звуками. Красота природы никак не вязалась с теми жёсткими словами, которые — Стас уже понимал это — она сейчас произнесёт. Не зная, как по-другому не дать Ирине сказать то, что он никак не хотел услышать, Станислав сорвал несколько фиолетовых колокольчиков, протянул ей нежный маленький букет. Пусть смягчится сердце этой упрямой и такой любимой женщины.

— Понимаешь, Стас, — она взяла цветы, поднесла к лицу, вдохнула тонкий аромат свежей зелени, — я полюбила одиночество. Покой, умиротворение — всё это теперь моя жизнь. И мне уже пора оставить попытки её менять…

— А жизнь ли это? Пустота. Сердце, закрытое на замок… Без боли и волнений… Без любви и тепла, — он произносил эти слова, глядя ей в лицо, пытаясь пробить стену, которую возвело между ними время, пытаясь уничтожить равнодушие, которое почему-то поселилось в её душе. (3303c)

А Ирина смотрела куда-то в сторону, как будто и не слышала его яростных слов. Только через минуту, повернув к нему бесстрастное лицо, произнесла:

— Давай вернёмся. Становится прохладно.

Вот так… Наивный, он ждал от неё совсем других слов. Ну, что ж, так быстро отступать — не в его правилах. Будет новое утро и новый день. У Стаса ещё есть время, чтобы добиться благосклонности этой женщины и заставить дрогнуть её непробиваемое сердце.