Глава 16
— Чёрт, детка!
В последний раз вздрогнув всем телом, Кирилл рухнул рядом, прерывисто дыша. Опять это дурацкое, вульгарное слово, а Лера ненавидела пошлость во всех её проявлениях. Она откинулась на подушку, не позволяя себе думать о том, как опасен для неё сейчас секс, в первые месяцы беременности нужно особенно быть осторожной. Но ведь сама виновата. Вначале отталкивавшая его, Валерия всё же уступила ласкам своего любовника, его руки, его губы быстро распалили кровь. Уверенно и настойчиво Кирилл гладил её грудь, бедра, пробовал на вкус свою женщину… Ну, и как выдержать эту сладкую пытку, которую приносят ей такие интимные поцелуи? В такие моменты она распадается на атомы, её больше нет, есть только горячее тело, жаждущее плотской любви… И вот… вожделение вновь одержало победу над здравым смыслом.
Гладь простыни приятно холодила тело. Сквозь опущенные ресницы Лера рассматривала лицо спящего мужчины. Холёное, аристократическое… У неё много вопросов к этому человеку, и главный из них — а любит ли он? Кирилл много и красиво говорил о любви, был галантен, приятен, обходителен. И всё же оставалось одно большое «но». Что-то смущало Валерию в их отношениях, да даже если она часто задает себе вопрос «любит или нет», то вряд эта любовь настоящая. С другой стороны, ей, что, нужен идеальный мужчина? Упаси боже, пусть хоть наполовину состоит из маленьких недостатков. Не всё так просто в мире мужчин.
Но почему он тянет с предложением руки и сердца? Тоже сомневается в ней? Как будто услышав её мысленный вопрос, Кирилл открыл глаза.
— Хорошо как рядом с тобой, — он потянулся, лениво и изящно, — всю жизнь бы так прожить…
— Да? Эти твои слова что-то особенное значат?
Ах, Валерия, что с тобой? Неужели она уже выбивает из него нужные слова?
Не говоря ни слова, Кирилл провёл пальцем по её губам, очертил овал лица, потом, обнажив её грудь, ещё не успокоившуюся после недавней любви, начал целовать, нежно вбирая в себя измученные лаской соски.
— Как хорошо с тобой, — снова повторил он. — Знаешь, я жду особого момента, чтобы сказать тебе особые слова…
«Да скажи уже», — подумала про себя Лера, а вслух добавила:
— Прислушайся к себе, а может, вот он, этот момент?
Валерия улыбнулась, пусть думает, что это шутка, но она-то знала, что ей совсем не до шуток.
«А, была-не была! Женюсь, — решился, наконец, Кирилл, разглядывая великолепную, золотую с белым, спальню, к которой он уже успел привыкнуть. — Свобода, конечно, хорошо, но где я ещё найду такую красивую и обеспеченную женщину, — думал он. — Да, именно сейчас сделаю ей предложение. И кольцо покупать не надо, хотя на него и у меня и так нет денег».
С отчаянной решимостью, сверкнув глазами, он нагишом вскочил с постели, встав рядом на одно колено, произнёс:
— Валерия, моя дорогая женщина! Ты самое главное, что есть в моей жизни. Поверь в это и будь моей женой! Обещаю сделать тебя самой счастливым человеком в этом огромном мире!
Сколько пафоса, но, наверное, он оправдан. Лера молчала. Пауза — это всегда хорошо. Увидев недоумение на его лице, рассмеялась:
— Несите шампанское, будущий муж! И сок для будущей жены! Будем праздновать!
— Так ты согласна?
— И даже очень согласна! Пусть будет отец у маленького…человека, когда он появится на свет, — он чуть не сказала «у маленького Серёжи»; никогда не исчезнет из её памяти эта страшная история из прошлого.
Ну, вот, она сказала «да». Хотя, может быть, совершила очередную ошибку в своей жизни. Но ребёнку нужен отец, это не обсуждается. Своему малышу она хочет дать всё то, что недодала другому. Не успела…
В тот же день они подали заявление. Включив всё своё обаяние и добавив к нему несколько пятитысячных, которые он, смущаясь, взял из Лериных рук, Кирилл добился, чтобы роспись была назначена уже на ближайшую субботу. И правильно, а то у Леры опять возникнут сомнения, если затянуть с этим. А сомнения ещё те предатели…
Она позвонила матери, рассказала о своих новостях.
— Поздравляю, — сказала Ирина Александровна, — и будь счастлива, доченька. — Жаль, что особой радости в её голосе не было слышно. — Кстати, и папа здесь, передаю ему телефон.
После больницы эти двое не расстаются, теперь у них на двоих и радость, и горе. Наверное, они уже навсегда нашли друг друга.
— Валерия, здравствуй, — голос Станислава был сердит, — надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
— Знаю, пап…
Она знала и то, что Кирилл не нравился отцу. Без причины, необъяснимо. Даже явные достоинства Лериного кавалера раздражали Стаса. «Пора заканчивать дорожить не теми», — как-то сказал он ей. А где они, те? Или тот, кто возьмёт её за руку и пойдёт с ней рядом по большой дороге жизни? Шаг в шаг. Вместе. Навсегда…
В последний раз махнув на прощанье бабушке, оставшейся стоять на остановке, Андрей выпрямился в неудобном кресле. Пока шли, он снова затеял разговор об отце, но Мария Семёновна только отмахнулась
Похоже, он провалил свою миссию. Бабуля оказалась кремень, стойкий оловянный солдатик. Ну что ж, отрицательный результат — тоже результат. Ещё больше захотелось узнать правду. Порадует ли его правда? Может, его отец — закоренелый пьяница, законченный алкоголик, и мать, жалея сына, хранит секрет все эти годы? Под бормотание мотора маленького автобуса, громко вздыхающего на колдобинах, Андрей задремал. Сон, странный, цветной, как будто ждал его, навалился внутри, с фотографической ясностью отразив серый коридор, по которому навстречу ему шёл высокий мужчина. Вот он махнул Андрею рукой, прибавил шагу. Эти двое страшно нужны были друг другу, торопились, почти бежали, но коридор был против них, коридор, удлиняясь с каждым их шагом, не хотел этой встречи.
— Сынок, ты чего? — седой старик с будённовскими усами тряс его за плечо. — Бес, што ли, привиделся? Аль девка щекотала за причинные места? — он захохотал, довольный своей шуткой, горделиво оглядел пассажиров, пытаясь найти улыбки на их лицах.
Сон, как разбитая Андреем в детстве хрустальная ваза, разлетелся сверкающими осколками, не сложить. Кажется, он крикнул «отец» черноволосому мужчине. Андрей пытался вспомнить его лицо, но картинка уходила, не давалась ему, кружила в памяти, дразня близостью узнавания. Вспомнить не получалось, мешало всё, даже музыка, тихо звучавшая в салоне автобуса. Водитель, настоящий меломан, иногда включал громче популярные хиты, и они наполняли автобус звуками далёкой, чужой жизни. Потом звучали новости, дурацкий гороскоп, по которому выходило, что сегодня Андрей должен узнать потрясающую новость. Не узнал. Как много в жизни вранья…
Во Владимире, на шумном вокзале, в ожидании поезда он просидел больше часа в маленьком кафе. Разговаривал с Машей, сожалел, что её не было с ним. Мария бы оценила правильность и простоту деревенской жизни, попищала бы от восторга, обнаружив козу Дашку, живое, невиданное чудо, а закат над рекой заставил бы её замереть от восторга. Она такая, его Мария, эмоциональность и неравнодушное отношение ко всему на свете — её натура. Впрочем, его девушка имела много разных достоинств, среди которых не только её бесконечные ноги.
До Москвы Андрей добрался к вечеру, хмурая и загазованная площадь трёх вокзалов, на которую он вышел на несколько минут, чтобы быстро нырнуть в метро, заставила пожалеть, что душистый воздух бабушкиной Агафонки остался теперь только в воспоминаниях. Полчаса — и он уже подходил к дому, привычно поздоровался и перекинулся парой слов с соседом Петровичем, в любую погоду гуляющим здесь с красавцем-лабрадором Хаммером.
Открыв дверь своим ключом, Андрей бросил сумку под вешалку, начал стягивать кроссовки. Как хорошо дома… В гостиной мать разговаривала по телефону, взволнованно и громко, её голос на высоких нотах театрально взлетал вверх. Он прислушался.
— Ну и что, мама, что хочет он знать?! Да не простит Андрей меня никогда, ты об этом подумала?
Алёна замолчала, видимо, слушая, что говорит ей в ответ бабушка.
— Ну-ну, ты ещё про аварию ему расскажи. Про мать-преступницу, укравшую чужого ребёнка. Мам, ты слышишь, никогда Андрюша не должен этого узнать. Ты поняла? Ни-ког-да!
Что она такое говорит? Укравшая чужого ребёнка? Чёрт, разве такое возможно? У Андрея перехватило дыхание, он вдруг забыл, как это — дышать… Ошарашенный, замер соляным столбом, не соображая, что делать дальше. Вставил ноги в кроссовки, автоматически, но неуклюже, будто сломанный робот, схватил сумку и вышел на лестницу, тихо-тихо прикрыв за собой дверь. Сделав шаг к ступенькам, сел, согнувшись пополам, как от сильной боли. Может, он что-то неправильно понял? Нет, страшные слова про мать-преступницу, укравшую чужого ребёнка, уже навечно впечатались в память.
Минута, две — и оцепенение прошло, мозг заработал быстро и чётко. Значит, заметка об аварии — самое важное в той пожелтевшей газете, которую мать хранила все эти годы? С фантастической ясностью вдруг всплыла фамилия пострадавших в ДТП людей. Громовы. И он, Сергей Громов. Давай, Андрей, знакомься с самим собой. Андрей, Сергей, да он просто сойдёт с ума. Как такая подмена вообще могла случиться в жизни? Возможно ли вот так взять и украсть ребёнка, обрекая на страдания его родителей? Бесчеловечно, чудовищно! Его мать настоящий монстр!
Мать… Больше Андрей никогда не назовёт этим словом женщину, которая сейчас там, за дверью. А его родная мама, чью жизнь перечеркнула Алёна, может, страдает до сих пор? А может, умерла от невыносимого горя? Ухватив сумку, Андрей побрёл вниз. Не сможет он сегодня взглянуть в глаза той, которую называл своей матерью. Куда угодно, только не домой.
— Андрюха, ты чего? Ключи, что ли, потерял? — удивленный, Петрович, засеменил рядом, потянув за собой флегматичного Хаммера.
Потерял. Много чего потерял, — не слушая причитаний соседа, он вышел из двора на шумную улицу. Хотелось затеряться среди людей, пропасть на какое-то время, а потом вынырнуть снова в свою прежнюю жизнь, по-хорошему беззаботную и счастливую, где не было никаких подслушанных признаний, с которыми теперь как-то надо жить. И уже ничто и никогда не будет, как раньше…
Почти до ночи Андрей просидел на бульваре, провожая пустым взглядом спешивших по домам людей. Столько вопросов в голове, и ни одного ответа. Где ему искать Громовых, своих родителей? И помнят ли они его? Нужен ли им вообще вновь объявившийся сын? Так ничего и не придумав, он позвонил своему приятелю, напросился на ночлег. Утро вечера мудренее. Будет новый день, будут новые мысли, и, может быть, найдутся правильные ответы на сегодняшние трудные вопросы.
Лиза была человеком действия. Её кипучая энергия распространялась и на руководство скаутским отрядом в годы учёбы в колледже, и на работу в приюте для животных; котов, собак, черепах и прочую живность она обожала с детства. А ещё она была солисткой музыкальной группы, которую любили все, кто имел хоть малейшее представление о современном хип-хопе.
Поэтому Елизавета не раздумывая взялась за организацию встречи отца с этой загадочной Валерией. А почему бы и нет? Отец рассказывал о ней, и голос его теплел. Она дорога ему, эта женщина. Первая любовь она особенная, навсегда в памяти, не сотрёшь. Папа ничего не будет знать, а тут раз — и неожиданная встреча! Да, именно так, или она не Элизабет Громофф, а глупая неудачница. He will be happy! Для любимого папочки Лиза сделает, что угодно. Как, впрочем, и он для единственной дочери.
Заглянув в отцовский ноутбук, она нашла в сохранённых закладках. много неожиданного о Валерии Тропининой. Вгляделась в её лицо на фотографии. Умное, благородное, красивое. Оказывается, она ещё и процветающая бизнес-леди, известная, обеспеченная женщина. Не составило труда найти адрес основного офиса корпорации ТВС.
— Пап, я договорилась встретиться с Артёмом сегодня, ты не против? Это мой виртуальный друг.
— Друг по переписке?
— Можно и так сказать… — В стеклянном панорамном лифте они возвращались на свой этаж после завтрака в ресторане отеля. — Пришло время встретиться. Будет ждать меня, как и полагается, у памятника Пушкину.
— Хорошо, только будь на связи.
Лиза кивнула. Друг Артём и в самом деле существовал на свете. Только их переписка заглохла где-то год назад и восстановлению не подлежала. По той простой причине, что полгода назад Артём женился на милейшей девушке по имени Даша.
До здания бизнес-центра, где располагался нужный ей офис, девушка доехала на такси. Первый шаг сделан, а что дальше? Елизавета закинула голову, разглядывая огромное здание из стекла и бетона. Сверкающие на солнце окна равнодушно смотрели на неё, они тоже не знали ответа. Лиза медленно шла вперёд по тротуару, выложенному плиткой. Одинакового размера туи, как маленькие стражники, охраняли главный вход в здание. Она знала, что настоящие, живые охранники тоже не пропустят её к Валерии Тропининой. Надо что-то придумать…
Девушка нерешительно остановилась у входных дверей, через которые то и дело входили и выходили. Какой-то парень с весёлыми глазами распахнул перед ней дверь, приглашая войти.
— Благодарю, вы очень любезны, — сказала она по-английски, но, увидев недоумение на его лице, добавила уже по-русски: — Спасибо.
— Вы американка? — молодой человек прикрыл дверь, встал рядом; ему хватило одного взгляда на эту девушку, чтобы понять — теперь он никуда не спешит.
— Англичанка. — Она взглянула на парня, ничего, симпатичный, на Джека Лондона похож, светлые волосы слегка вьются. — Иногда регистры в голове забываю переключать.
— Какие регистры? — он нахмурил лоб, пытаясь сообразить, о чём говорит эта необыкновенная девушка.
— Переключаю клавиатуру в мозгу, — засмеялась Лера, — как в компе, с русского на английский. — А вы работаете здесь?
— Увы, просто курьер. Кстати, Макс.
— Елизавета, — она пожала протянутую руку, большую и сильную. — Макс, как мне попасть внутрь. Это возможно?
— А вас ждут? Можно позвонить с пункта охраны…
— В том и дело, что не ждут. Но мне очень нужно, понимаете? Очень, — она взглянула на парня так, что стало понятно — это вопрос жизни и смерти.
— Ладно, — лоб парня разгладился, очевидно, какая-то спасительная мысль пришла ему в голову. — Кстати, на «ты» можно?
Она кивнула, тут не до церемоний.
— Сделаем так. Вместо меня пакет документов отнесёшь, потом зайдёшь, куда надо. Знаешь, как называется фирма?
— Корпорация ТВС.
— О, крутые они, целый третий этаж занимают. Но тебе сначала на второй.
В двух словах он рассказал девушке, как передать документы, чтоб выглядеть бывалым курьером, а не случайным человеком, подцепленным на дороге.
— Буду ждать тебя здесь, у входа. Ну, вперёд!
Равнодушный охранник едва скользнул по неё взглядом.
— Курьер в адвокатскую фирму «Лиго», — скороговоркой произнесла Лиза.
— Новенькая, что ли? — он пробежался пальцами по кнопкам телефона, повторил в трубку произнесённые ею слова, потом отжал вертушку. — Проходи.
Отнести пакет документов оказалось делом пяти минут. Обрадованная тем, что всё складывалось на удивление удачно, Елизавета поднялась на третий этаж и медленно двигалась вдоль вереницы полупрозрачных дверей, вглядываясь в надписи на серых табличках. Мимо проходили люди, но никто не обращал на неё никакого внимания. Какая-то женщина шла ей навстречу в сопровождении нескольких человек. По тому, как с некоторой долей почтительности держались с ней эти люди, было заметно, что она здесь главная. Лиза вглядывалась в её красивое лицо, кажется это она, Валерия Тропинина. Да, она, ошибки быть не может!
— Валерия, э-э… — её отчество никак не всплывало, застряло где-то в памяти, — одну минуту!
Мужчина в чёрном костюме выступил вперёд, загораживая женщину собой, предостерегающим жестом протянул вперёд руку. Валерия, едва взглянув на незнакомую девушку, произнесла холодно:
— Все вопросы к секретарю, — она двинулась дальше, её прямая, обтянутая белой блузой спина удалялась всё дальше и дальше.
Сейчас она уйдёт! Как перед прыжком, набрав воздуха в грудь, Елизавета крикнула в эту равнодушную белую спину:
— Вам что-нибудь говорит имя Алекса Громова?
Женщина остановилась, резко, как будто перед неожиданно возникшим препятствием. Её плечи дрогнули. Медленно, очень медленно она повернулась к Елизавете, сделала шаг ей навстречу. Внимательно, с непостижимым сочетанием доверия и недоверчивости взглянули на девушку зелёные глаза…
Андрей листал страницы сайтов, пытаясь найти хоть что-то про давнюю аварию, в которой пострадали Громовы. Ничего… А его задача теперь сложней, он ищет не только отца, а обоих родителей. Подумать только! Ёпрст, как такое вообще могло случиться?! Почему эта невероятная история произошла именно с ним?!
Пока он жил дома, но всё ему здесь в тягость. Надоели бесконечные вопросы Этой, что с ним? С ним всё в порядке, а вот что было с ней, когда она решилось на неслыханное преступление? Никогда, никогда не простит ей Андрей этого безумия…
Молодой человек захлопнул крышку ноутбука, откинулся на спинку дивана. Тут он ничего не найдёт, разве что примерную копию заметки из старой газеты. Ну, и что ему делать? Не в милицию же идти?
Нет, он пойдёт другим путём. Скорая помощь… Бывшее место Её работы… Другим, дорогим словом больше не поворачивается язык называть эту женщину, его чудовищную, ненастоящую мать… Да, больничный архив, вот что ему нужно. Андрей почти уверен, что должны храниться журналы регистрации больных, и там, в этих неведомых архивах, в тысячах папок, лежащих на полках, существует, ждёт его очень нужная запись. Запись-разоблачение, которая подскажет ему адрес, год рождения и отчество Алексея Громова. А это уже кое-что, это большой шаг вперёд в его поисках.
Сосредоточенное спокойствие уступило место азарту. Андрей снова открыл ноутбук. Ничего себе! Порядок выдачи справок из архива изумил его. Правду говорят, не всё так просто в этом мире.
Молодой человек подошёл к окну, бросил взгляд на раскрашенные золотым закатом деревья, уставшие от дневного зноя, прижался лбом к стеклу. Пусть случится чудо, и он найдёт всё, что ему нужно. Но, кажется, чудеса не в курсе, что они должны случаться. Кто может ему помочь? А Славик? Как же он забыл об этом человеке, известном половине Москвы, у которого имеются нужные знакомства в самых разных кругах? Обаятельный толстяк Славик, которого все звали именно так, несмотря на пенсионный возраст, являлся живым подтверждением того, что связи в этом мире решают всё. Андрей достал телефон, полистал список контактов. Ну, если ему не поможет Славик, то уже не поможет никто.
Славик справился. Влёгкую. Правда, был нанесён серьёзный удар по финансовому благополучию Андрея. Но это уже мелочи, если в его руках заветный листок, тут и адрес, и год рождения Алексея Никитовича Громова. Они встретились в метро, на Бауманской. У статуи Командора, защитившись от людского потока, Андрей обменял пачечку купюр на лист бумаги, сложенный вдвое.
— Пока, старик, если что, обращайся!
Славик махнул рукой и исчез в толпе. С волнением развернув листок, Андрей взглянул на адрес. Центр, совсем близко. Он не будет терять ни минуты. Он не может ждать. Едва не попав в створки закрывающихся дверей, молодой человек вскочил в вагон.
Нужный дом нашёлся сразу. У подъезда пришлось немного потоптаться, поджидая кого-нибудь из жильцов. Андрей решил, что лучше он задаст свои вопросы глаза в глаза, а не в домофон, так больше шансов, что его вопросы не сочтут бредом.
У квартиры пятьдесят он остановился, собравшись с духом, нажал кнопку звонка. Ну, или пан, или пропал. Долго не открывали, рассматривали в глазок, потом сердитый женский голос спросил:
— Что вам надо? Что вы всё ходите?
— Простите, мне нужен Громов Алексей, — произнёс быстро и добавил: — Он когда-то жил здесь.
— Ох, вспомнил! Когда это было-то, сто лет назад. Ничего не знаю, парень, уходи.
— Я его потерявшийся сын, — ляпнул Андрей, не раздумывая, надеясь, что женское любопытство возьмёт верх над осторожностью.
Загремела дверная цепочка, дверь приоткрылась. В образовавшуюся щель на него с интересом взглянул тёмный глаз. Видимо, решив, что молодой человек не представляет опасности, женщина распахнула дверь.
— Вы не знаете, где его можно найти? — улыбнувшись, пытаясь задобрить женщину, снова спросил Андрей.
— Откуда мне знать? Я и не видела его ни разу, через посредников квартира продавалась. Фамилию, да, помню, Громов владелец. Знаю, что трагедия у них случилась, потом соседи из пятьдесят первой рассказали.
Расстроенный, опустив глаза, Андрей молча слушал, глядя на золотых драконов на её чёрном шёлковом халате. Казалось, они злорадно улыбаются, радуясь чужим неприятностям.
— А вот жену его, Валерию, иногда по телевизору вижу.
Что?! Он вскинул голову. Что такое она говорит?! Надежда, этот вечный якорь человечества, уже собравшаяся уходить, снова вернулась к нему.
— Известной стала жена-то его, — продолжала женщина. — Фамилию, правда, сменила. Тропинина она теперь. Но соседи говорили, что это она здесь жила. Точно она, Ильины врать не будут.
Женщина замолчала, вглядываясь в его изменившееся лицо.
— Ты чего, парень? Всё нормально? Вот у Валерии и спроси про Громова. Если получится, конечно, она высоко взлетела…
— Спасибо вам, — Андрей наконец-то обрёл дар речи. Неожиданно для себя он сделал шаг навстречу этой женщине, навстречу ухмыляющимся драконам, взял её руку и поцеловал. — Спасибо огромное!
— Ты чего, чудила? — она отняла руку, спрятала за спину, но, не сдержавшись, улыбнулась; всё-таки приятно, когда тебе целуют руку и делают это совершенно искренне.
А молодой человек уже сбегал по лестнице вниз. Выскочив из подъезда, прижался спиной к двери. Внутри — то ли радость, то ли смятение, не понять. Немножко чокнутый, он плохо соображал, мысли путались, сменяя друг друга, обрывочные, сумбурные. Стоит ли верить тому, что он сейчас узнал?
Неожиданно в его голове будто что-то щёлкнуло, Андрей вдруг осознал, что знает эту женщину, Валерию Тропинину. Так зовут их спонсора, да, точно! С колотящимся сердцем он остановился посреди дороги, встал, как вкопанный, снова прокручивая в голове эту сумасшедшую мысль. И пришёл в себя только через пару минут от мысли, что опаздывает на съемки. Режиссёр его живьём съест, поиздевается вволю. Достав телефон, вызвал такси. Пока ждал, вбил в гугле фамилию Тропинина. Нашел много всего — читать-не перечитать. В одном из интервью Валерию спросили о давней трагедии. У Андрея снова в зашкаливавшемся ритме забилось сердце, что они имеют в виду? «Я бы не хотела об этом говорить», — ответила Валерия. Вот так… Но ничего, он обязательно узнает правду, какой бы она ни была.