Глава 20

Припарковав машину на стоянке, вышла, замечая у входа в бизнес-центр Усманова, он с кем-то разговаривал по телефону и курил. Завидев меня, на его губах заиграла легкая улыбка и сигарета была отброшена в урну. Прижимая трубку к уху, он открыл передо мной дверь, пропуская меня вперед и входя следом. Несколько шагов до лифта и он сам нажимает кнопку, опережая меня.

— Все давай, Тем, я перезвоню, как освобожусь, — произносит Вячеслав, заканчивая разговор и убирая телефон в карман, входит за мной в кабину лифта.

— Я тут недавно обнаружил, что у меня слабость к умным женщинам, — и улыбка Чеширского кота на пол лица.

— Даже не знаю, порадоваться за тебя и поздравить с эволюционным скачком развития или посочувствовать. Ибо умных, в большей части, расхватали еще щенками, поэтому, удачи в поисках, — он, все так же улыбаясь, делает шаг, преодолевая расстояние между нами, и его руки ложатся на поручень по обе стороны от меня.

— Мне кажется, я уже нашел один экземпляр.

— Я же сказала, Усманов, сначала работа, а потом уже потрахушки.

— Ограниченность удовольствия только увеличивает его ценность.

— Зигмунд Фрейд, — ухмыльнулась, — озабоченный мужик был. Мои удовольствия были ограничены два года, увеличилось лишь раздражение и желание кого-нибудь жестко трахнуть.

— Так в чем проблема? Я надеюсь, ты не поклонница стеков, плеток и наручников?

— Ну, ты что, — провожу ладонью по его груди, играя пальцами с пуговицами рубашки, — хуже, Усманов, — и чуть пристав на цыпочки, опаляя дыханием его кожу, произношу томно на ухо, — хлысты, страпоны и анальные пробки, причем использую я их не на себе, а на партнере. Так что, как появится желание, обращайся, малыш. — И кончиком языка, проводя по мочке уха, чувствуя, как напряглись его руки, с силой сжавшие поручень. И если бы не извещающий звук лифта, меня бы в следующую секунду впечатали в стену, срывая одежду. Шумный вдох и он убрал руки, выходя следом за мной и пропуская входящих в кабину лифта людей.

— Обязательно обращусь, Ольга Владимировна, — кашлянул в кулак, еле скрывая смех, понимая, что с ним сыграли по его же правилам. Ну, не одному же тебе играть в соблазнение, я тоже умею.

— Варь, а доки на подпись относили?

— Да, все у Вячеслава Викторовича. И старые утилизировала, в электроном виде все подтерла. Сходить, спросить про документы? — я бросила взгляд на часы, понимая, что рабочий день Варвары подошел к концу.

— Нет, я сама. Кабинет только закрой, если я не вернусь до твоего ухода. Ключ у меня есть.

— Хорошо.

Пройдя по малому коридору, свернула в холл, тут же напарываясь на Игнатова. Волна злобы прокатилась под кожей, заставляя сжать кулаки и пожалеть о том, что под рукой не было ничего, чем можно было бы перерезать ему горло или проткнуть печень. Сука. Я не видела его больше двух лет, с того самого дня, когда меня вывели из собственного кабинета в железных браслетах.

— Олечка, какая неожиданная встреча, — гадкая улыбка растеклась по его лицу, вызывая чувство брезгливости и непонимания, как я могла жить с этим человеком. Спать, есть, любить.… Все же есть положительные стороны того, что я отмотала срок, наша исправительная система если и не перевоспитывает людей, то от розовых очков она избавляет на ура.

— А что, твой цепной пес тебе не доложил о том, что меня видел? — сделала попытку его обойти, но он встал, перекрывая мне путь.

— Сергей рассказал о вашем разговоре и о том, что ты угрожала ему всадить карандаш в печень. Неужели со мной ты обойдешься так же? — едва удержалась, чтобы не плюнуть ему в лицо.

— Ну, что ты, Влад, я всегда оригинальна, для тебя я выберу другой способ, еще одна провальная попытка его обойти и он хватает меня за руку чуть выше локтя, бесцеремонно притягивая к себе.

— Я рад тебя видеть.

— А я тебя нет, — врезаясь каблуком в его ногу и перенося весь свой вес, заставляя его поморщиться от боли.

— Может, посидим где-нибудь, поговорим. Я не прочь начать все сначала. Мне тебя не хватало, Оль.

— Ты под дурью, что ли? Или где-то эликсир бессмертия раздобыл? — зло прошипела сквозь зубы, уже раздумывая над тем, чем можно качественно распороть ему лицо, потому как кипящая внутри меня злость уже утягивала сознание на дно, об которое могло просто разбить.

— Зачем же так грубо? Нам же было хорошо с тобой. Вспомни, как ты стонала подо мной, комкая простыни, — он приблизил ко мне свое лицо, протравливая до тошноты запахом своего парфюма.

— Не спорю, секс был качественный, — процедила, копируя его интонацию, — но об одном я сожалею до сих пор, что не перерезала тебе сонную артерию, пока ты спал. Это избавило бы меня от многих проблем. И отсидела я хотя бы не просто так, — и вырвав руки из его хвата, направилась прочь.

— Так ты работаешь на этого высокомерного мудака? — прилетело в спину, заставляя обернуться.

— Я с ним сплю, — с вызовом. Хрен тебе Влад, а не рычаг давления. Пусть лучше думает, что я очередная подстилка Усманова.

— Он каждый месяц меняет любовниц. Об этом весь город в курсе. Неужели тебя устраивает роль «одной из».

— Он хотя бы этого не скрывает, в отличие от тебя.

— Я тебе не изменял.

— А с Кристиной вы просто письками подружили пару раз? А потом еще с Кашериной и Машкой Беликовой, и это только те, о которых я знаю. Хочешь совет? Не пизди, Влад, если рыльце в пушку. А то выглядеть начинаешь бледно.

— Ты стала злой, тебе не идет.

— Учителя были хорошие, — бросила, и не оборачиваясь направилась в кабинет Усманова с желанием разнести все к чертовой матери, потому что вскипевшая в жилах тьма уже крошила разум. И дело было не только во Владе, злость кипела на себя, память всколыхнулась, оголяя, обнажая то, какой дурой я была, как закрывала глаза на измены Влада, как прощала, верила и продолжала делать все, что он просил, прикрывать их задницы перед экономами и налоговой даже тогда, когда начался настоящий пиздец. Верила же идиотка, до последнего.

— Что тут, блять, делал Игнатов? — чуть ли не с ноги открывая дверь в кабинет и впиваясь взглядом в Усманова, расслабленно сидящего в кресле с бокалом виски. — Ты забыл, что твои яйца у меня в руках? Если меня закроют, то я вас всех потяну за собой.