Глава 32

Попрощавшись со Светкой, вернулась в машину Усманова, конечно было бы удобней, будь я на своей четырке. Оставила доки, да домой бы уехала или у Светки осталась, ее предложение пропустить по бокалу красного вызывало отклик, ибо на душе было тошно.

— Что это? — произнес Усманов, когда я положила черную папу на его колени.

— Документы, подтверждающие, что Игнатов отмывал и обналичивал деньги через благотворительный детский фонд. — Ответила, не смотря в его сторону и отрыв окно, снова закурила. Стараясь этим заглушить горечь, порожденную всей этой ситуацией. Выходило плохо. — Этого должно хватить, чтобы он сел надолго, — произнесла, выпуская в окно дым и наблюдая за стайкой голубей, которых кормила какая-то ребятня.

— Почему тогда не воспользовалась этим два года назад? — резонный вопрос, правильный, заставляющий меня скривить губы в горькой улыбе, насмехаясь над собственной наивностью.

— Потому что до последнего верила, что он спасет, что вытащит меня. — Еще одна затяжка и повернув голову, встретилась взглядом с Усмановым. — По-идиотски, по-тупому наивно полагала, что не может человек, говоривший мне о любви, потупить как тварь. Оказалось, может. — Хотелось добавить, что я не тварь в отличие от Влада, но промолчала. У Усманова свое мнение на этот счет, а я сделала все что могла и оправдываться больше не стану.

Повисшую в салоне тишину разорвал телефонный звонок. Слава нажал на кнопу на руле и потянулся за пачкой сигарет, лежавшей на торпеде.

— Слушаю.

— Последние бумаги ушли в понедельник с утра, сработано оперативно, будто на низком старте сидели, — прозвучал голос Константина.

— Время? — коротко бросил, закуривая и выпуская дым в приоткрытое окно.

— Что?

— Точное время скажи мне, когда были отправлены доки? — теряя терпение рыкнул Усманов.

— Одиннадцать, тридцать две.

— Спасибо Костя, — уже мягче. — Все на месте?

— Да, только Варвару Андреевну до сих пор ждем.

— Где она?

— Говорит, что в деревню уехала, выходные вы ей подписали.

— Пусть найдут ее и притащат в офис. Быстро. Только не спугните и без насилия.

— Я вас понял, — пальцы Усманова скользнули по рулю, скидывая вызов.

— Варвара? — в неверии вскинула брови. Будь то Светлана, поверила бы, но Варвара…

— Да. В понедельник ни тебя, ни меня на месте не было. — Он сильнее затянулся сигаретой, и привычным движением стряхнув пепел, повернулся ко мне. — А со вторника она выходные взяла за сверхурочные до конца недели, в пятницу с заявлением приходила. Еще тогда насторожила ее спешка.

— Либо дура, либо заставили.

— Я не исключаю оба варианта. — И затушив сигарету, повернулся ко мне, сжав мою руку в своей. — Оль, возьми папку. Я сам их утоплю. Уже есть инструменты. — Я не была удивлена, но понимала, что с помощью информации, что находилась в папке, он сделает это быстрей и с гарантией.

— Я бы все равное ее обнародовала рано или поздно, — произнесла, делая последнюю затяжку и туша сигарету, повернула голову, заглядывая в его глаза. — Как показало время, я не та, что прощает.

Он не ответил, двинулся вперед, обхватывая свободной ладонью мое лицо и припадая к губам, нетерпеливо, жадно, будто это сейчас жизненная необходимость, я не могла ничего с этим сделать, это заражало, зажигало, и я ответила, сдаваясь под его напором, вдыхая аромат его парфюма и пьянея от каждого движения губ. Очередной телефонный звонок прервал наш поцелуй, едва не перешедший во что-то большее. Слава, отстранившись, выругался, принимая вызов.

— Усманов, ты куда, мать твою, пропал?

— Тебе-то что?

— У тебя в офисе жаркая групповушка с экономами, ты не забыл.

— Я за моногамию.

— Да, блять, — выругался его невидимый собеседник, судя по звукам обо что-то ударившись.

— Кабинет мне не разгроми, медведь неуклюжий. И позвони Марату, путь своих подтягивает.

— Тебе есть, что зарядить в ответ? — в прозвучавшем удивлении в голосе, проскользнула надежда.

— Да.

— Понял, сейчас наберу. И давай уже подтягивайся, а то мне по своим вопросам сегодня еще надо успеть, а я тут с твоим детским садом вожусь.

— Скоро буду, — коротко бросил Усманов, скидывая вызов.

— Кто это?

— Руслан Сенчин, старый приятель.

— Ясно, — произнесла, откидываясь спиной на спинку сиденья, — подбросишь до дома?

— Конечно, — заведя машину и выезжая на проспект, — просто вы с ним не с того начали. Нормальный он.

— Ага. А я космонавт.

— Познакомишься поближе, поймешь, что Рус свой. Его правда порой заносит, и выводы быстро делает, из-за этого часто ошибается. А так, это один из немногих на кого я могу положиться.

— Угу. Там позиция и так ясна: «Я Дартаньян, а все пидарасы», — Усманов рассмеялся, и взяв меня за руку, снова сжал мои пальцы в своей теплой ладони.

— Есть такой грешок за ним, — и останавливаясь возле моего подъезда, снова сорвав поцелуй, отстранился, — до вечера. Говно это разгребу немного и заберу тебя. Вещи не забудь собрать.

— Что? Какие вещи?

— Ты обещала мне переехать, — от такой наглости дар речи едва не потеряла.

— И почему я этого не помню?

— Ладно, можешь не собирать чемоданы, я и без приданного тебя возьму.

— Усманов… — и снова поцелуй, прерывающий мой протест, — иди, а то прямо сейчас увезу.

— Вопрос все еще открыт, — произнесла, выходя из машины, — я не давала своего согласия, — но он лишь улыбнулся своей очаровательной, самоуверенной улыбкой, смакуя свою победу, чуя ее, как и мое поражение, и я поняла, что окончательно проиграла.… Потому что, как бы ни хотела дистанцироваться, поставить точку на этом моменте я уже не могла, не хотела, не желала, как бы страшно ни было. Может я латентная мазохистка? Или просто патологическая дура?

***

— Краснову нашли? — бросил подошедшему Русу, шагая через холл к лифту.

— Да, с ней уже безопасники работают. Кофе будешь?

— Да, — забирая у него из рук один из двух стаканчиков. — Она слила?

— Да. Даже уже знаем по чьей указе и сколько заплатили.

— Хорошо.

— Там Марат приехал, в кабинете ждет.

— Хорошо. Спасибо тебе.

— На здоровье. Не подавитесь. Раз ты тут, я тогда поеду. Звони если что.

— Лады, — пожав руку Сенчину, вошел в лифт.

— Здорово! — произнес Марат, поднявшись со своего мета. — Ну и заваруха у тебя.

— Привет! Уже ознакомился с ситуацией?

— Руслан проинформировал. Я же предупреждал тебя, что бы с этой Алексеевой не связывался. Роковая, блять, баба, за ней постоянно какой-то вагон неприятностей тянется.

— Не в ней дело. Вот, посмотри, — бросил перед ним папку, усаживаясь в кресло, наблюдая, как Марат пролистывает бумаги.

— У-у, а тут на хороший срок тянет, ты прям крышку гроба для Игнатова заготовил, смотрю.

— А это гвозди, — произнес, выложив на стол флешки с информацией, что притащил Рус и что я добыл по другим каналам.

— Спрашивать откуда информация, как понимаю, не стоит.

— А ты не спрашивай, а действуй. Я тебе еще пару номерочков хороших журналюг скину, чтоб наверняка. Чтобы даже мысли замять это все ни у кого не возникло.

— Лады, — улыбнулся Марат, сгребая флехи в карман и пряча доки в свою сумку.

С уходом Марата мысли вернулись к Ольге и к той информации, что она так неожиданно мне преподнесла…. Все-таки верно говорят: что самые беззащитные жертвы становятся самыми свирепыми палачами. Но я не мог ее судить, ибо был полностью на ее стороне. Никто не свят и я не претендую.